- -
- 100%
- +
Это были каракурты. Огромные пауки-людоеды.
И Алера сама пришла к ним на ужин.
Она не помнила, как вскочила с земли и отпрыгнула к стене, вжавшись в острые камни. Один из пауков пробежал по противоположной стене и перекрыл вход в низкий проход, откуда Алера только что выползла, отрезав путь к отступлению.
Почти не думая, Алера сделала мощный рывок вперёд, оттолкнулась ногами от земли и, сделав кувырок в воздухе, перепрыгнула через двух других пауков. Приземлилась позади них, перекатилась вперёд, вскочила на ноги и побежала.
Те, очевидно, не ожидали от добычи такой прыти. Подумав секунду, бросились следом. Их размеры не позволяли идти рядом, но они то бежали по земле, то перебирались по стенам, то неслись по потолку.
У Алеры было немного форы, но пауки буквально дышали в спину. Она слышала их приближающийся шорох со всех сторон. Она рванула, не заметив поворот — и нога подвернулась на россыпи костей. Алера упала, больно проехавшись по осколкам локтями.
Справа от себя она почувствовала холод — в стене, между камнями, было небольшое углубление. Алера нырнула туда. Углубление оказалось узким, как гроб: плечи вжались в холодные камни, а дыхание отдавалось гулом в ушах.
Снаружи доносилось царапанье когтей по камню. Один из пауков приник к краю углубления, просунув лапы внутрь. Его хелицеры щёлкали в сантиметрах от её лица. Но полностью проникнуть сюда они не могли — углубление было слишком узким для их массивных тел.
Алера сгруппировалась компактнее, глубже вжавшись в нишу в стене. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть на место ушедший в пятки разум. «Духи пустыни, что делать?» — подумала она. Пока она в безопасности, но это ненадолго. Вряд ли каракурты дадут ей уйти. Они могут неделями караулить жертв в ожидании подходящего момента.
Паук придвинулся как можно ближе, раскрыл хитиновые челюсти и выпустил слюну. Вязкий плевок удлинился, превращаясь в клейкую белую нить, и упал рядом, коснувшись мизинца Алеры. Палец сразу же онемел, а по руке поползло ледяное покалывание. «Парализующий яд» — догадалась Алера. Она стиснула зубы, вытирая слюну об одежду. Кисть продолжала неметь — скоро совсем перестанет работать. Яд можно нейтрализовать антидотом из походного набора. Но рюкзак остался снаружи.
Так нельзя. Она не добыча. Она — охотник. Пауки такие же хищники, как и любые другие. Они уязвимы. Их можно убить мечом. Как и ползунов. Оружие с ней, на поясе — Алера лихорадочно нащупала его руками, чувствуя под пальцами холод клинков и родную шероховатость меча. Так почему же она дрожит от страха? Почему прячется в тесной каменной щели, вместо того чтобы драться? Алера поняла: ее пугает темнота. У пауков преимущество — они видят в полном мраке, в отличие от неё. Но ведь зрение... это лишь иллюзия?
Перед глазами Алеры встал Рувим и «слепые» поединки с ним. «Стыдно пропускать удар, когда у тебя есть глаза. Ты должна чувствовать приближение противника».
Паук уступил место товарищу — очевидно, парализующая слюна закончилась. Второй просунул внутрь челюсти и плюнул. Плевок пролетел мимо, упав у её ботинка.
Дрожащими руками Алера стянула майку. Ткань липнула к вспотевшей коже, но она разорвала её зубами и туго завязала глаза, ощущая, как грубые нити царапают веки.
Больше она не будет отвлекаться, тараща глаза и силясь разглядеть что-то в кромешной тьме. Больше никаких попыток использовать то, чего нет. Она сделает тьму своим преимуществом. Она слышит. Чует. Чувствует кожей. Она выстояла «слепой» в поединке с Рувимом. Она выстоит и сейчас.
Зрение ушло — и мир взорвался звуками. Капающая вода превратилась в барабанную дробь, дыхание паука — в низкое гудение, а запах яда обжёг ноздри. Алера активировала плазменный меч.
Рувим был прав: ей не нужны глаза, чтобы чувствовать врага. Она ощущала его присутствие — каждой клеточкой.
***
Алера шла уже час - или два? Она потеряла счёт времени. Стены стали глаже, а своды выше, но выхода всё не было. Впереди — только путаница глубоких каменных коридоров, да шорох подземного ветра, непонятно откуда взявшегося. «Какую длину имеет эта скала?» — думала она, петляя по мрачному тоннелю. Очевидно, дорога огибала скалу, а не шла насквозь. Иначе бы она давно вышла наружу.
Хотя бы дышать стало легче. Исчез запах гнили, не хрустели кости под ногами. И за ней больше никто не гнался.
Каракурты остались позади. Поединок с ними навсегда впечатался в её разум: не как картинка, а как совокупность ощущений. Запахов, звуков, вибраций. Она буквально слышала полёт ядовитой слюны — шипящий плеск, от которого уворачивалась в последний миг. Чувствовала шорох хитиновых лап по стенам, будто они царапали её нервы. Слышала их мысли — не словами, а импульсами холодной ярости: обездвижить, поймать, уволочь. Или это её собственный страх говорил их голосами?
Троих она убила ударом плазменного меча. Тот, кто караулил её у входа в убежище, пал первым: заряд с треском расплавил хитиновые челюсти. Она слышала, как голова каракурта отлетела к её ногам, шипя, словно угли в костре. В следующий миг от удара разлетелись камни у входа. Второй паук бросился на неё со спины — она почувствовала это и обернулась. Сама не ожидая от себя такой скорости, Алера сделала выпад мечом. И пронзила каракурта насквозь — он сам налетел на клинок, словно не видя смерти.
Третий монстр прыгнул сверху. Она услышала приближающийся шорох его мохнатых конечностей: сначала по стене, потом по потолку. Отпрыгнув в сторону и перекатившись по полу, она вскочила на ноги и с размаху, мощным ударом сверху, врубила плазменный клинок в хитиновую спину. Меч прожёг тело насквозь, рассыпав искры, а паук развалился надвое с шипящим треском. Горло сдавило от крика, который так и не вырвался. Вместо этого она выдохнула сквозь зубы: резко, как удар, — так сильно от адреналина кипела кровь. Воздух наполнился кисло-сладким запахом яда и горелого хитина. Паук ещё дёргался, царапая камни кончиками лап.
Четвёртого хитреца она почувствовала фибрами затылка. Он притаился в углу по диагонали от неё, выжидая, когда падут конкуренты. Она слышала его осторожное дыхание. Стараясь не делать лишних движений, Алера нажала на мече кнопку переключения. Плазменное лезвие погасло, вместо него беззвучно вытянулась гибкая нить теневого хлыста. Алера прислушалась внимательней — права на ошибку не было. «Давай, только подай звук», — лихорадочно думала она. В миг, когда каракурт чуть продвинулся ближе, она услышала звук хитина по камню: отчётливо, как свои шаги. Одним резким движением она обернулась, выбросив руку с хлыстом в направлении звука. Чёрный заряд из плазмы и тени пронзил воздух, удлиняясь. Алера чуть не рассчитала расстояние, но кончик хлыста всё же достиг цели: две посеченные конечности отлетели в сторону, и монстр, потеряв сцепление с потолком, упал. Алера услышала, куда. Одним прыжком она настигла его и теперь точным ударом завершила дело. Каракурт, охваченный разрушительным воздействием хлыста, практически распался на мелкие кусочки.
Опустив хлыст, Алера прислонилась к стене — руки дрожали не от усталости, а от запоздалого ужаса. Пот стекал по спине, смешиваясь с густой кровью тварей. Где-то в глубине каменных коридоров Алера услышала шорох: это были ещё каракурты. По звуку она даже определила их размер: кажется, они были меньше. Но приближаться не стали. Она могла бы поклясться, что услышала их мысли. В голове эхом отдавался чужой импульс: "Эта добыча слишком опасна". Не словами, а чистой эмоцией, как если бы она прикоснулась к разуму стаи. И впервые позволила себе выдохнуть. Всё. Они не вернутся. Это конец.
Сейчас Алера даже чувствовала себя уязвимой, сняв повязку с глаз. Слух и обоняние будто расслабились, как перетянутая струна, которую наконец отпустили. Мышцы ныли от напряжения, а ладонь, на которую попала слюна, онемела и стала тяжелой. По предплечью время от времени пробегали волны колючей дрожи. Теперь не скоро отойдёт — если антидот не ввести сразу, яд сохраняется в тканях долго. Она пыталась вернуться, чтобы найти свой рюкзак, но не смогла — видимо, каракурты растоптали его, а может, кто-то из монстров уволок его с собой.
Раньше каждый шорох заставлял её вздрагивать. Теперь она различала их: капанье воды, скрип камней, далёкий гул. Пещера больше не казалась живой — она стала просто пространством. Но пространством, которое всё ещё не выпускало её.
Пройдя ещё около сотни метров по скалистому лабиринту, Алера заметила, что каменные своды стали выше и просторнее. Воздух здесь был влажнее, с лёгким холодом, а под ногами появился мелкий кварцевый песок. Впереди вдруг показался слабый отблеск, будто свет пробивался сквозь щель в стене. Алера двигалась вперёд, стараясь не думать о том, что ждёт её в глубине этой чертовой пещеры. Еще несколько шагов, развилка, резкий поворот влево — и вдруг пространство распахнулось. Перед ней лежал огромный грот, заполненный водой.
Алера замерла, не в силах поверить глазам. Она, дитя пустыни, никогда не видела столько воды в одном месте. Она остановилась, боясь разрушить эту хрупкую красоту. Глаза широко раскрылись, а дыхание перехватило от изумления.
Перед ней раскинулось озеро — широкое, серебристо-голубое, с плавающими на поверхности кусками льда. Вода сверкала в свете сталактитов, создавая иллюзию бесконечного водного пространства. Тишину нарушало лишь лёгкое плескание волн о берег и редкий треск ломающегося льда. Алера слышала раньше о подземных оазисах под песками Шахри, но всегда думала, что это легенды.
Берег оплетали растения, которых она никогда прежде не видела. Длинные, почти прозрачные стебли тянулись к воде, словно пытаясь напиться, а листья, похожие на раскрытые ладони, излучали мягкое голубоватое сияние. Воздух был наполнен ароматом свежести и ещё чего-то пряного, едва уловимого.
На другом берегу грота виднелся небольшой проём. Сквозь него пробивались лучи солнца — или это было отражение света на воде? Алера прищурилась, пытаясь разглядеть детали. Нет, это точно выход. Возможно, финал её пути — если удастся пересечь озеро.
Алера присела у края воды. Пальцы дрожали, когда она коснулась поверхности. Вода оказалась ледяной, прикосновение обожгло кожу, но в этом холоде чувствовалась чистота, которой она не знала в пустыне. Аккуратно зачерпывая воду, Алера смыла с себя слизь и кровь — следы недавнего боя. И на миг ей показалось, что она сама становится частью этого озера: прозрачной и вечной.
Алера глубоко вдохнула, отгоняя наваждение. Нет времени растворяться в красоте — нужно найти путь. Она медленно повернулась, вглядываясь в очертания берега, и только тогда осознала: кроме проёма на другом берегу выхода больше не было. Придётся пересекать водную гладь.
Но как? Алера не умела плавать, а водоём казался бескрайним, как пустыня, только вместо песков вода. Её сердце билось чаще при мысли о том, что придётся довериться стихии, которую она почти не знала.
Алера начала искать способ переправы. Ни плота, ни моста — только свисающие лианы и редкие выступы. Может, удастся обойти грот? Она осторожно пробиралась вдоль берега, ощупывая скользкие, холодные камни и проверяя прочность лиан. Под ногами шуршал песок.
И тут Алера уловила едва заметное движение в густых зарослях у самой воды: будто что-то притаилось среди лиан. Сначала она подумала, что это крысы, но, приблизившись и отогнув стебли, замерла, чувствуя, как сжимается сердце: в кустах лежал маленький ребёнок, мальчик не старше года. Ей показалось, что он не дышит, но потом она заметила лёгкое движение груди: ребёнок спал, свернувшись калачиком. Тонкие пелёнки едва прикрывали маленькое тельце и промокли от сырости.
Алера не сразу пришла в себя: что этот малыш здесь делает? Как он оказался один в подземелье? Может быть, он потерялся? Или его оставили здесь намеренно? Она осторожно склонилась над ним, боясь разбудить. И сразу заметила тревожные признаки: его кожа была бледной, а дыхание вырывалось короткими, хриплыми всхлипами. Ручки дрожали, а губы приобрели синеватый оттенок. Мальчику было холодно! Алера тихонько потрогала его щёку — кожа оказалась ледяной, будто он лежал здесь уже давно. Нужно было срочно согреть ребёнка.
Она осторожно подняла мальчика на руки, прижав к себе, чтобы передать ему своё тепло. Он был удивительно лёгким. «Кто тебя сюда принёс?..» — прошептала она. Малыш приоткрыл глаза и посмотрел на неё, пытаясь слабо улыбнуться.
Теперь, держа на руках драгоценную ношу, она понимала — нужно действовать быстро. Необходимо срочно найти способ переправиться через озеро. Алере очень хотелось, чтобы мальчик отогрелся на солнце. Однако, пока противоположный берег реки купался в тёплых лучах, на их стороне было по-прежнему сумрачно и холодно. Алера чувствовала, как ребёнок дрожит.
Вдруг, всего в нескольких шагах, она заметила лодку: та застряла у берега в зарослях растений, слегка покачиваясь от набежавшей волны. Если лодка на плаву, можно ею воспользоваться, чтобы завершить путь.
Алера подошла, оценивая находку. На вид лодка оказалась непомерно большой — такой, что могла бы вместить десяток человек. Она оглядела побитое, огрубевшее дерево и край верхнего борта, откуда, точно застывший воск, свисали в ряд крошечные сосульки. Лодка слегка скрипела на стыках, отзываясь на лёгкое движение воды. Судно казалось простым и крепким, без явных признаков течи.
Алера осторожно заглянула внутрь. В носу лодки царил полумрак, пахло сыростью и старым мехом. В углу были навалены какие-то лохмотья, чуть поодаль стояли корзины со шкурами животных — вероятно, пустынных волков или камнезубов.
Руки и ноги у Алеры окоченели от холода, мышцы сводило, и, перебираясь в посудину с ребёнком на руках, она едва не потеряла равновесие. Внутри оказалось просторнее, чем казалось снаружи, но нос утопал в полумраке. Она огляделась вокруг в поисках весла — и тут едва заметное шевеление в углу. «Опять крысы?» — мелькнула мысль, но...
Оказалось, Алера не сразу разглядела, что куча лохмотьев на дне лодки на самом деле была стариком. Он представлял собой мешанину из бесчисленных тряпиц, а чёрная, как сажа, грязь, размазанная по всему лицу, заставила её отшатнуться. Сидел старик в странной позе, сильно сгорбившись и свесив голову набок, отчего та почти касалась лодочного дна. Тут он открыл глаза и уставился на неё.
— Помоги мне, воительница, — тихо сказал он, не меняя позы.
— Вы больны, господин? — с дрожью в голосе спросила Алера.
— Руки мои немеют, а ноги не держат, иначе я давно бы встал и взял весло. Помоги мне, воительница.
Алера застыла в оцепенении: может, он демон? Дух пустыни?
— Я всего лишь усталый путник, — сказал старик, словно прочёл её мысли, — И буду рад разделить с тобой лодку. Но сперва помоги мне, потому что силы мои иссякли, и я едва могу шевелить пальцами.
Алера увидела большую корзину с наваленными в ней звериными шкурами и, осторожно переступая через узкие рёбра лодочного каркаса, продвинулась вглубь. Положила в плетеный короб младенца, хорошенько укрыв и соорудив для него нечто вроде гнезда.
— Так будет теплее, малыш, — сказала она, и ребёнок, свернувшись калачиком, тут же уснул.
Вернувшись к носу, Алера оттолкнулась руками от берега — и лодка на удивление легко оторвалась от зарослей и скользнула по водной глади, ведомая тихим течением. Вокруг дрейфовали отколовшиеся льдины, но благополучно проплывали мимо, иногда мягко ударяясь друг о друга. «Ничего, если понадобится, буду грести руками», — подумала она.
Алера огляделась, всё ещё надеясь найти весло. У кормы тоже был навален какой-то груз, но Алера не успела его разглядеть, потому что старик снова что-то сказал. Его взгляд был прикован к её ногам — настолько пристально, что Алера не удержалась и сама посмотрела на них. Не заметив ничего необычного, она подошла к старику.
— Воительница... Вижу, ты ещё сильна. Сделай яростное лицо. Такое яростное, чтобы они задрожали.
— А ну-ка, господин. Вы можете сесть прямо? — Алера присела рядом, чтобы приподнять старика: её раздражала его странная поза. Слипшиеся седые волосы свисали вниз, касаясь мокрого дна. — Давайте я вам помогу. Попробуйте сесть повыше.
Когда она дотронулась до его плеча, в тот же миг из его лохмотьев выскочила какая-то мелкая тварь и скрылась в тени.
— Господин, вас донимают крысы?
— Они там, воительница. Они слушают. Всё время слушают. Если замолчишь, они начинают шептать. Говорю же, покажи им яростное лицо. Пусть уйдут...
До неё дошло, что старик смотрел не ей под ноги, а за неё, на что-то в дальнем конце лодки. Алера повернулась, но в полумраке ей не удавалось разобрать, что шевелится на корме.
— Крысы, да? — повторила она, пытаясь разглядеть.
— Они играют. И скоро захотят поиграть с тобой. Пока они боятся тебя, воительница. Меня они поначалу тоже боялись, но потом мало-помалу выпили все мои силы. Я чувствовал, как уходит тепло, как слабеют руки. Если бы ты не появилась, они бы уже покрыли меня всего с головой, не оставив даже взгляда для прощания.
— Господин, подождите, я сейчас.
Его пальцы схватили её запястье неожиданно крепко.
— Не молчи долго, - прошептал старик. — Хоть ругайся, хоть пой — только не молчи. Иначе они заговорят тебя.
С трудом отцепив от себя ледяные костяшки пальцев, Алера приблизилась к корме, заслонившись рукой от низкого солнца, и пристально вгляделась в кучу, прячущуюся в сумраке. Ей удалось различить спутанные сети, насквозь мокрые скомканные одеяла, а под ними, как ей показалось, очертания весла: тёмное дерево, частично скрытое складками. Ещё там был деревянный короб без крышки, притиснутый к борту рядом с сетями, — похожие используют бедуины для сбора трав.
Но, заглянув внутрь, она увидела там освежёванных грызунов - в изрядном количестве и утрамбованных так плотно, что их пальцы на лапках практически слиплись от засохшей крови и слизи. Она продолжала смотреть, и тут вся эта масса хвостов и голов зашевелилась. На мгновение ей показалось, что среди них мелькнул крохотный силуэт. Не успела Алера отступить назад, как разглядела один открывшийся глаз — мутный, с красной прожилкой, потом другой. Звук заставил её обернуться, и она увидела на носу лодки скрючившегося старика и кишевших на нём — бессчётным роем — мелких уродцев, словно жуков на падали. «Игоши — название само всплыло в голове, липкое, как слизь на лапках грызунов. В памяти вспыхнули обрывки легенд: проклятые дети, или шептуны — те, кого отвергли собственные родители. Они уходят в пески, пополняя ряды нечисти... Или не уходят? Может, они всегда были здесь, прятались в тени, ждали? Ждали путников вроде неё, чтобы заманить детским голосом и высосать жизненные силы?
На первый взгляд старик казался довольным, словно купаясь в неге, пока щуплые твари, похожие на уродливых кукольных детей, бегали по его лохмотьям, голове и плечам, смеясь и кривляясь. Они грызли его одежду, впивались в кожу. Один из игошей повернул к Алере лицо: рот растянулся в улыбке, слишком широкой для детской мордочки. И, кажется, показал язык. Оскалились гнилые зубы.
Из реки продолжали лезть их собратья, карабкаясь через борт с противным причмокиванием, словно они облизывали пальцы. «Я должна помочь старику» — мелькнула в голове мысль. Рука коснулась пояса — где её меч? Неужели оставила на берегу, когда брала ребенка? Метательных клинков на всех игошей не хватит. Алера протянула руку вниз к лежащему перед ней веслу... но её тоже охватило странное ощущение покоя — словно тёплые пальцы сжали ей виски, замедляя мысли. Она осознала, что вытаскивает древко из спутанных сетей удивительно медленно. А тем временем из воды лезло всё больше и больше тварей — сколько уже залезли на борт? Пятьдесят? Больше? Они карабкались вверх, и их писклявый шёпот сливался в монотонный хор: «Пять-шесть — нас не счесть, семь-восемь — тайну спросим...» Глаза игошей светились мутным светом, а песня лилась без движения губ — будто сама вода говорила.
У Алеры хватило самообладания поднять весло, которое почему-то оканчивалось ржавым резцом — видимо, кто-то приладил его вместо наконечника. Сейчас резец был воздет к небу или то прицепилась ещё одна тварь? Алера с размаху опустила весло на искривлённые суставчики, цеплявшиеся за борт. Раздался тонкий вскрик. Она замахнулась снова, но в этот момент одна из тварей вцепилась в древко, и Алера едва не потеряла равновесие. Удар пришёлся в сторону короба с освежёванными грызунами, откуда выскакивали всё новые шептуны. Последний удар возымел результат: с плеском несколько тварей свалилось обратно в воду. Следующий отправил десяток других вверх тормашками. Алера обернулась к старику: странный человек никуда не делся, хотя его было уже еле видно под копошащимися тварями. Он что-то бормотал сквозь зубы: то ли молитву, то ли проклятие. Алера двинулась вдоль лодки с веслом наперевес, пробираясь сквозь кишащую массу, раздавая удары направо и налево, чтобы сбросить как можно больше игошей, не задев старика. Какие же они были цепкие — их пальцы впивались в дерево, как крючки. Они даже осмелились с ней заговорить — или это говорил из-под них сам старик?
– Отдай его нам, воительница, — звучал многоголосый шепот. — Отдай его нам! Отдай его нам, воительница.
Алера снова взмахнула веслом, которое чуть не увязло в воздухе, словно тот стал таким же плотным, как вода. Мышцы рук напряглись, будто она гребла против течения, но она всё же достигла цели, разметав несколько тварей: они отлетели в озеро с тихим визгом. Старик под тварями слабо шевельнул рукой, будто пытался что-то показать, но его тут же накрыла новая волна игошей.
– Отдай его нам, воительница, — отчетливо произнёс старик, и только теперь с внезапным страхом, показавшимся ей бездонным, Алера осознала, что речь шла не об умирающем перед ней незнакомце, а... о ребёнке. Сердце ухнуло, будто сорвалось в пропасть. Она обернулась к корзине и увидела, что шкуры вокруг малыша ожили, будто под ними копошился рой. Из складок высунулись руки, ноги, плечи — десятки крохотных конечностей, цепляющихся за мех. А сама корзина уже сползала к краю лодки, подталкиваемая десятками цепких пальцев. Под ней забурлила вода, вспененная карабкающимися тварями.
Алера скинула ботинки, отстегнула пояс с клинками, вскарабкалась на борт лодки, которая уже успела доплыть до середины озера, и бросилась в воду, прихватив весло. Она рухнула с громким всплеском, разметав пену вокруг, не думая о том, что может утонуть. Озеро оказалась мельче, чем она ожидала, чуть выше пояса, она задохнулась от холода и неожиданности. На миг всё поплыло перед глазами, но Алера, испустив боевой клич, рванула к корзине, что покачивалась в трёх шагах, окружённая кишащими тварями. Она подняла весло высоко над головой, чувствуя, как сводит мышцы рук. Течение тянуло назад, и вода была вязкой, как мед, игоши преграждали ей путь: цеплялись за волосы, прыгали на плечи, пытались вырвать весло. Она обрушивала на них удары, пусть орудие и двигалось сквозь воздух с поразительной медлительностью. Алера собралась с силами — и следующий взмах оказался разрушительнее. Должно быть, на этот раз она размахнулась острым резцом наружу. Разве это не ошмётки окровавленной плоти взлетели в воздух, пачкая солнечные лучи? В нос ударил резкий запах тлена, и на миг её замутило. Ребенок по-прежнему был недосягаем, в блаженном неведении покачиваясь на воде. А число тварей вокруг него все росло, они прибывали и с суши тоже, потоком хлынув через лианы на берегу, удивительно быстро подплывая к корзине. Игоши уже цеплялись за весло, повисали на нём, как мокрая одежда. Алера стиснула зубы, разжала пальцы — и орудие ушло на дно. Её внезапно охватило одно желание: оказаться рядом с ребёнком.
Она продиралась сквозь водоросли и цепочки игошей, но корзина по-прежнему оставалась недосягаемой. Она маячила в пяти шагах — но каждый шаг давался как десять. Потом снова послышался голос незнакомца, и, хотя теперь, из воды, Алера уже не могла его видеть, старик с пугающей ясностью предстал перед её мысленным взором - даже ярче, чем если бы он стоял перед ней. Она видела, как он скрючился на дне лодки с бегающими по нему тварями, как его губы шевелятся, повторяя:
– Отдай его, воительница. Отдай его нам.
– Не дождётесь, — пробормотала Алера, стиснув зубы так, что заныли скулы. — Я никогда, никогда его не брошу.
– Ты же мудрый человек, воительница. Каково тебе будет жить, зная, что его ожидает? Неужто тебе не терпится, чтобы настал день, когда твоего сына поглотит Тьма? Отдай его нам, и мы подарим ему забвение, как подарили уже многим до него.
– Не дождетесь! Я вам его не отдам!
– Отдай его нам, и мы избавим его душу от ужасных мук. Мы омоем его в горных водах, и он станет одним из нас. Зачем ты удерживаешь его? Что ты можешь ему дать, кроме тьмы, крови и зловещих искушений?
– Я от вас избавлюсь! — прорычала она. — Прочь!
Сцепив руки в замок, Алера принялась размахивать ими как дубинкой из стороны в сторону, расчищая в воде проход, и продолжала брести, пока наконец не оказалась перед ребёнком, по-прежнему безмятежно спящим в корзине. Укрывавшие его звериные шкуры кишели игошами, и она принялась сдирать их одного за другим. Твари впивались в её кожу когтями, шипели, кусались, но она, не останавливаясь, отшвыривала их прочь.