Разная Я и мои депутатки

ГЛАВА 3. ВОСЕМЬ ЖЕНЩИН ВНУТРИ МЕНЯ

За три недели до своего сорокапятилетия Лиза совершила поступок, который сначала не показался ей особенно опасным: она решила наконец выяснить, как хочет отметить день рождения. До этого вопрос существовал сам по себе и никому особенно не мешал. Муж время от времени спрашивал: «Ну что, будем что-нибудь делать?», мама хотела знать, освобождать ли выходной, а две подруги заранее предупредили, что если Лиза опять предложит «просто тихо посидеть», то они придут и тихо сидеть принципиально не станут. На все эти обращения Лиза отвечала: «Я пока думаю». Ответ был удобный, взрослый и даже производил впечатление некоторой внутренней работы, хотя никакой особенной работы там не происходило. Лиза жила своей жизнью, окружающие считали, что решение созревает, и обе стороны в целом были довольны.

Но в воскресенье Лиза проснулась раньше мужа, сварила кофе и обнаружила, что до дня рождения осталось уже не «почти месяц», а всего три недели. Казалось бы, арифметически разница небольшая, однако психологически три недели звучат гораздо тревожнее. «Почти месяц» — это простор, можно ещё жить. «Три недели» — это уже почти календарь, звонки, бронь и выражение администратора ресторана «к сожалению, на эту дату уже занято».

Лиза села у окна и спросила себя: «А как я вообще хочу?» Вопрос был поставлен, как выяснилось, без должной подготовки, потому что через несколько минут стало ясно: хочет она вовсе не того скромного ужина на шесть человек, который до сих пор считала разумным, приличным и соответствующим возрасту женщины, давно не нуждающейся в аниматоре и бумажной короне.

Лиза хотела праздника. Красивого места, музыки, цветов, человек двадцать гостей, а если люди хорошие, то можно и двадцать пять. Хотела платье, которое покупается не потому, что «потом его можно носить на работу под жакет», а по совершенно безответственной причине — оно красивое. И ещё ей вдруг ужасно не захотелось в собственный день рождения стоять на кухне, выносить горячее, искать кому-нибудь вилку и на вопрос «тебе помочь?» отвечать: «Нет-нет, что ты, сиди», — а потом самой же сердиться, что все действительно сидят.

Картина получилась настолько привлекательной, что первой в Лизе немедленно ожила Наташа Ростова. Наташа вообще считала, что если от одной мысли человеку уже стало хорошо, не следует сразу портить дело бухгалтерией. Поэтому Лиза открыла телефон и стала смотреть рестораны. Один нашёлся особенно подходящий: веранда, гирлянды, много зелени, красивые столы, а на фотографиях гости выглядели так счастливо, будто никакого счёта в конце вечера не предусмотрено вовсе и заведение существует исключительно из любви к людям.

— Вот так хочу, — сказала Лиза вслух, поскольку муж ещё спал и возражений пока не поступало.

Через несколько минут к ресторану прибавилась музыка. Потом цветы. Потом Лиза увидела на фотографии женщину в красном платье и решила, что платье ей тоже нужно красное, хотя ещё вчера красный цвет не входил ни в какие жизненные планы. Наташа уже мысленно приглашала гостей и, если бы ей не мешали, пригласила бы, пожалуй, человек сорок, включая бывшую коллегу, с которой Лиза последний раз нормально разговаривала в 2019 году. Но женщина была весёлая и когда-то великолепно танцевала на корпоративе, а Наташа считала подобные заслуги вполне достаточными для восстановления дипломатических отношений.

Примерно в этот момент в Лизе появилась Афина.

Она посмотрела на тот же ресторан и увидела совершенно другие вещи. Там, где Наташа замечала гирлянды, Афина увидела вместимость. Где Наташа уже представляла музыку, Афина заинтересовалась, до которого часа эта музыка разрешена. Веранда её тоже заинтересовала, но не красотой, а вопросом, что происходит с верандой, если в октябре идёт дождь и температура внезапно решает напомнить, что всё-таки осень.

Лиза открыла условия бронирования, потом меню, потом калькулятор. Выяснилось, что у ресторана есть депозит, обслуживание и ещё какие-то суммы, которые сначала выглядят небольшими, но при сложении приобретают характер. Выражение «живая музыка» тоже оказалось не метафорой и не доброй волей знакомого гитариста, а отдельной статьёй расходов.

Праздник постепенно становился похож на проект.

Наташа внутри ворчала, что такими темпами день рождения превратится в заседание министерства финансов, но Афина была совершенно спокойна. Её никто не просил отменять удовольствие. Она всего лишь пыталась сделать так, чтобы удовольствие не закончилось необходимостью до конца месяца питаться макаронами из стратегического запаса.

Через полчаса выяснилось, что двадцать гостей — прекрасно, двадцать пять — терпимо, а сорок с лишним человек превращают праздник в мероприятие, где именинница три часа здоровается, кому-то машет через зал и собственного мужа видит в основном на фотографиях.

Лиза стала сокращать список. Двух бывших коллег убрала безболезненно. Третью оставила, потому что стало неудобно, хотя сама женщина ещё не знала ни о приглашении, ни о возникшем вокруг неё нравственном конфликте. Потом Лиза всё-таки убрала и её, справедливо решив, что нельзя приглашать человека только потому, что неудобно мысленно его не приглашать. Афина, таким образом, праздник не отменила. Наоборот, придала ему форму, в которой он хотя бы мог состояться.

После этого Лиза снова открыла красное платье, и в ней появилась Клеопатра.

С Клеопатрой всё было проще в одном и сложнее в другом. Она вообще не понимала, зачем каждое желание должно проходить процедуру обоснования. Если платье нравится, и цена не требует продажи машины, то, с точки зрения Клеопатры, дело почти решено. Лиза, напротив, стала искать серьёзные аргументы. Платье было слишком ярким, не особенно практичным, на работу его не наденешь, а на утренники в детском саду или представления для родителей в школе Лиза уже не ходила, потому что сын был взрослый и учился в университете, так что даже этот традиционный способ оправдать покупку отпадал.

Но платье Лизе очень нравилось. Вот просто нравилось. Для взрослого человека подобное объяснение часто звучит подозрительно. Взрослым вообще удобнее покупать вещи с полезной легендой: хорошие ботинки прослужат долго, пальто универсальное, сумка вместительная. Сказать: «Я отдала столько денег, потому что вещь меня радует», — почему-то психологически сложнее, хотя уголовный кодекс, насколько известно, этого пока не запрещает.

Клеопатра состава преступления тоже не обнаружила. Правда, через некоторое время она слегка увлеклась: Лиза уже воображала, как входит в ресторан, все оборачиваются, и кто-нибудь непременно произносит что-нибудь вроде: «Боже, как ты выглядишь». Тут желание надеть красивое платье начало понемногу смешиваться с желанием получить официальное подтверждение собственной эффектности.

Лиза закрыла страницу, выпила кофе, через десять минут снова открыла. Платье не стало хуже и нравилось даже без воображаемой публики. Значит, можно было предположить, что желание всё же принадлежит ей, а не зрительному залу.

В это время проснулся муж и пришёл на кухню. Там он увидел жену, калькулятор, ресторанное меню и женщину в красном платье на экране телефона.

— Что у нас происходит? — спросил он.

— День рождения, — пояснила Лиза.

— Уже? — ехидно заметил муж.

— Что значит «уже»? Через три недели, — недовольно прокомментировала слова супруга Лиза.

Муж хотел, вероятно, напомнить, что ещё вчера Лиза вообще ничего не решила, но взглянул на калькулятор и понял, что вопрос продвинулся значительно дальше, чем он предполагал.

Тут в Лизе проснулась Екатерина Великая. Она вообще плохо переносила продолжительное состояние «я пока думаю», если уже и ресторан найден, и количество гостей примерно известно, и даже платье существует хотя бы на экране. Екатерина умела закончить обсуждение в том месте, где остальные ещё охотно провели бы дополнительное совещание.

Лиза сказала, что хочет ресторан, человек двадцать, максимум двадцать пять, музыку и чтобы в этот вечер ей самой не пришлось обслуживать происходящее. Муж ответил, что замечательно, тогда всё можно заказать на месте, а организационные мелочи поручить сотрудникам ресторана или отдельному человеку.

Лиза уже открыла рот, чтобы сказать привычное: «Да зачем платить, я сама всё могу», — но Екатерина очень вовремя расправила внутри плечи.

Конечно, Лиза могла сама. К сорока пяти годам человек вообще умеет поразительное количество вещей, особенно если большую часть жизни женщина состоит в браке, работает 24/7 и параллельно рожает детей. Лиза могла приготовить ужин на пятнадцать человек, разобраться со страховкой, найти пропавший чемодан, вызвать сантехника, договориться с врачом и объяснить родственнику, почему антибиотики не пьют «на всякий случай». Но из того, что человек способен что-то сделать, совершенно не следует, что он обязан делать это на собственном дне рождения.

— Да, — сказала Лиза. — Закажем всё там.

Фраза ей понравилась. В ней не было ни «если не очень дорого», ни «ну только если действительно надо», ни списка обстоятельств, доказывающих, что в этом году она особенно заслужила не бегать с тарелками.

Екатерина осталась довольна. У неё вообще был хороший талант занимать место и не спрашивать каждую минуту, не мешает ли она кому-нибудь своим существованием. Зато если Екатерина находилась у власти слишком долго, у Лизы быстро появлялось ощущение, что любое «я не могу» — почти государственный кризис, а просьба о помощи свидетельствует о слабости руководства. Но в этот раз её вмешательство оказалось кстати: кто-то должен был поставить точку там, где уже начали размножаться многоточия.

Минут через десять написала мама: «Вы решили про день рождения? Если дома, я могу приехать пораньше, помогу с салатами». И тут произошла внутренняя смена власти. В Лизе очень тихо появилась Золушка. Ресторан вдруг показался дороговатым, музыка необязательной, а красное платье — почти вызывающим. В самом деле, зачем устраивать целое мероприятие? Можно ведь дома. Мама поможет, муж что-нибудь купит, Лиза сама сделает два салата, горячее можно заказать. Все посидят, поговорят, получится мило и по-семейному. Правда, выражение «мило и по-семейному» в данном случае подразумевало, что Лиза накануне проведёт часов шесть на кухне, но Золушку подобные мелочи никогда особенно не беспокоили. Золушка вообще умела терпеть. Это была её огромная сила. Когда невозможно получить желаемое немедленно, когда нужно пережить сложный период, дождаться результата, не бросить всё после первой неприятности — она была незаменима. Без неё некоторые люди увольнялись бы после каждой плохой планёрки, а отношения заканчивали бы после каждого разговора о том, кто опять не закрыл тюбик зубной пасты. Проблема была лишь в том, что Золушка иногда продолжала ждать и тогда, когда ждать уже было совершенно необязательно.

В прошлом году Лиза хотела куда-нибудь уехать на день рождения. Она сказала мужу: «Хорошо бы отправиться в путешествие». Муж ответил: «Давай». И после этого оба очень добросовестно начали ждать. Лиза ждала, что муж предложит место. Муж ждал, что Лиза скажет, куда хочет. Спустя две недели билеты подорожали, хорошие гостиницы закончились, и Лиза всем сообщила, что вообще-то никуда особо не собиралась. Это было неправдой, но такой, знаете, бытовой, без злого умысла.

В этот раз Лиза посмотрела на мамино сообщение и написала: «Мам, спасибо, но дома не хочу. Решили снять ресторан. Как всё подтвердим, расскажу». После отправки смс Лиза несколько секунд смотрела на телефон, слегка ожидая последствий. Последствий не случилось. Мама ответила: «Хорошо, потом скажешь, что подарить».

К вечеру Лиза добралась до списка гостей, и вот тут без Анны Карениной обойтись уже было невозможно. Потому что список гостей только в начале состоит из имён и количества стульев. Через некоторое время в нём непременно начинаются отношения.

Лиза дошла до имени Оксаны. С Оксаной они дружили почти пятнадцать лет, а потом однажды поссорились из-за какого-то пустяка, который благодаря совместным усилиям довольно быстро приобрёл серьёзный масштаб. Сначала одна что-то сказала не тем тоном, другая запомнила, потом были извлечены события предыдущих семи лет, и примерно через час спор шёл уже не о конкретной фразе, а о том, «ты никогда меня не понимала». Почти год они толком не общались. Пару раз поздравили друг друга с праздниками, один раз случайно встретились в кафе и просто вежливо поздоровались. Лиза смотрела на имя Оксаны. Пригласить было странно, не пригласить почему-то ещё неприятнее. Муж выслушал историю и предложил вполне разумное:

— Если тебе будет больно, если она откажется, может, не звать?

Совет был хороший и надёжный. Если избегать ситуаций, в которых может стать больно, вероятность боли действительно снижается. Правда, вместе с ней иногда снижается и вероятность некоторых других вещей, которые человеку вообще-то дороги. Анна внутри Лизы очень хорошо это понимала. Лиза вдруг ясно почувствовала, что хочет видеть Оксану. Не потому, что «надо мириться», не потому, что сорок пять — возраст подведения итогов, и уж точно не потому, что праздник — это удобный инструмент психотерапии. Просто она хотела, чтобы Оксана пришла. Лиза написала сообщение: «Я через три недели отмечаю день рождения. Хочу тебя позвать. Понимаю, что после всего между нами это может звучать неожиданно, но мне правда хочется тебя видеть». Отправила и немедленно пожалела.

Через две минуты ей показалось, что это было унизительно. Через пять — что Оксана специально не отвечает. Через семь стало почти очевидно, что дружба все пятнадцать лет была нужна в основном Лизе. Анна обладала удивительным талантом прожить полноценную драму в тот промежуток времени, пока другой человек просто моет голову. На десятой минуте пришёл ответ: «Я приду. И спасибо, что написала. Я тоже скучала». Лиза расплакалась. Муж, проходивший мимо, остановился и спросил, что произошло. Она сказала, что всё хорошо. Он уточнил, почему тогда она плачет, и Лиза, немного подумав, ответила, что, видимо, именно потому, что хорошо. Муж рассудил, что дальнейшие вопросы могут ухудшить ситуацию, и пошёл ставить чайник.

На следующий день Лиза поехала смотреть ресторан. Администратор Кирилл оказался приветливым молодым человеком и говорил о своём заведении с такой уверенностью, будто лично построил веранду, вырастил цветы и при необходимости имел возможность договориться с погодой. Он сказал, что всё будет прекрасно. Веранда закрывается, музыка никому не мешает, кухня работает отлично, а если гостей внезапно станет больше, они «что-нибудь придумают».

Красной Шапочке Кирилл сразу понравился. В этом была одна из удивительных черт Красной Шапочки: даже после нескольких не самых удачных жизненных встреч она сохраняла способность верить, что новый человек вовсе не обязан отвечать за старого. Раньше этого ощущения ей, пожалуй, было достаточно. Понравился человек — значит, хороший. Но опыт всё-таки не прошёл бесследно. Лиза улыбнулась Кириллу и сказала, что хочет ознакомиться с договором. Прочитала условия отмены, уточнила про гостей, музыку и время, потом попросила показать, как именно закрывается веранда. Кирилл показал всё без раздражения, ответил на вопросы, и Красная Шапочка постепенно успокоилась. Получилось довольно интересно: ей не пришлось выбирать между полной доверчивостью и убеждением, что кругом исключительно мошенники. Можно было доверять, но проверять тоже было можно. Человек нравится — прекрасно. А потом ещё посмотреть, совпадают ли его слова с действиями. Это, конечно, звучит не так романтично, как «я чувствую людей», зато не приходится регулярно обращаться за помощью к дровосекам.

После подписания договора пришло время Василисы Премудрой. До этого Василиса ещё держалась, поскольку мероприятие существовало в области фантазии, но теперь появился договор, а значит, с её точки зрения, настала пора навести порядок. У Василисы была своя разновидность мудрости: она не решала, нужен ли Лизе этот праздник. Она знала, что надо сделать, чтобы уже принятое решение действительно состоялось. Через час у Лизы была таблица. В ней было много важных колонок: гости, телефоны, подтверждения, меню, аллергии, дети, транспорт, торт и фотограф. Без Василисы Премудрой всё это могло развалиться довольно быстро. Именно Василиса помнила, что у одной подруги аллергия на орехи, маме вечером понадобится такси, детей лучше не сажать рядом с колонками, а торт, как ни удивительно, не материализуется в ресторане исключительно от сильного желания именинницы. Василиса Премудрая вообще прекрасно знала, что забота чаще всего выглядит совсем не как в кино. Это не обязательно откровенный разговор под дождём. Иногда любовь — это заказать бабушке машину и проверить, есть ли у ребёнка вода. Правда, вместе с водой Василиса иногда приносила подробную инструкцию, как именно её следует пить.