Красные маки

Глава 4

20:01 Бюро СМЭ

— А я люблю тебя, разве ты не видишь?.. Стой, я прошу-у-у… Весь мир к ногам положу-у-у…

Воздух в коридоре морга всегда казался плотным, пропитанным густым запахом хлорки и чем-то неуловимо сладковатым. Олег привалился плечом к прохладной кафельной стене, засунув руки в карманы черных джинс.

В кой-то веки он чувствовал себя живым человеком. Пять часов глухого, непрерывного сна дома посреди дня сотворили настоящее чудо: бетонная плита усталости не исчезла, но стало гораздо легче. Он стал функционален, собран и менее раздражителен.

Сергей переминался с ноги на ногу рядом. Он привычно крутил в пальцах серебряную Zippo, то и дело раздражающе щелкая крышкой, и тихо, себе под нос, напевал, отбивая ритм носком видавшего виды кроссовка. Иногда он принимался петь что-то из знаменитых песен. Иногда сочинял какой-то бред, не связанный рифмами. Сейчас был именно такой момент.

— Серый, завязывай со своим концертом, — Олег гипнотизировал взглядом обшарпанную дверь кабинета.

— Да ладно тебе. Без меня тут вообще атмосфера как в холодильнике.

— Это морг.

— Вот именно, — Сергей снова щелкнул зажигалкой.

Олег даже не повернул головы.

— Еще раз щелкнешь — заберу.

— Не заберешь.

— Заберу и выкину.

Сергей фыркнул, но зажигалка все-таки исчезла в кармане.

Когда они вошли в кабинет, Варвара сидела за столом под тусклой люминесцентной лампой. Перед ней дымилась кружка густого черного чая, а рядом лежала заполненная от руки карта секционного исследования.

— Живые? — Варя даже не подняла глаз от бумаг, делая глоток. — Заходите. Ваш пассажир готов, зашитый лежит.

Олег прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Сергей с удовольствием прыгнул на стул рядом со столом Вари.

— Ну давай, не томи, — хрипло попросил Олег. — Порадуй нас чем-нибудь. Наш клиент?

— Ваш, — кивнула Варя, наконец посмотрев на следователей. — По характеру ранения и следам на костной ткани орудие соответствует тому, которым были убиты предыдущие жертвы. Колющее, трехгранное в сечении, максимальная ширина клинка около двадцати миллиметров. Входное отверстие имеет форму, соответствующую трехгранному сечению клинка — края завернуты внутрь, кожа вокруг отверстия подсохла и превратилась в пергаментное пятно. Клинок длинный. Тот самый ваш мизерикорд.

Сергей оживился, подавшись вперед:

— Глубина канала?

— Двадцать сантиметров, — Варя постучала ручкой по столу. — Пробил одежду, зашел в четвертое межреберье слева. Насквозь прошил легкое, сердечную сумку и вошел в левый желудочек. Смерть наступила от тампонады сердца буквально за пару минут. Кровь стремительно залила перикард, сдавила сердце снаружи, и оно остановилось. Наступило это, как я и говорила, около четырех утра. Тут без сюрпризов.

Варя достала из папки несколько свеженапечатанных фотографий макросъемки. Она разложила их на столе. На снимках была снята костная ткань.

— Посмотрите сюда. В предыдущие семь раз клинок заходил как по маслу — аккуратно, скользил по касательной, почти не задевая скелет. В этот раз он промахнулся сильнее обычного. Видите соскоб? Клинок пошел глубже. Раньше он работал чище.

— Ну, логично, — подал голос Сергей. — Если он действительно психанул из-за истории с Сафиной, тогда понятно, почему удар такой грязный

— Скорее всего, — согласилась Варя. — Из-за этого и угол опять улетел.

Олег подошел, навис сверху и усмехнулся, глядя на фото. Первые две жертвы Садовника они еще сомневались, но потом поняли: убийца не хирург, чтобы всегда одинаково бить в одно и то же место.

— Да у него эти углы каждую жертву гуляют. То снизу вверх ткнет, то сбоку. Понятно, человеческий фактор. Один сидел, другой стоял, третий пятился. Главное — почерк совпадает. Орудие то же, труп на спине, один удар.

Полчаса назад криминалист из ЭКЦ успел дать информацию по макам. Цветы были вставлены посмертно. На срезах стеблей была кровь, но признаков прижизненного контакта с раной не обнаружили. Особенно отметили исполнение: ни одного замятого лепестка, чашелистик абсолютно цел.

«Ну так это же его визитная карточка», — хмыкнул тогда Олег в трубку. — «Эстетику серии он нам портить не станет. На этом пунктике мы его когда-нибудь и подловим».

— Спасибо, Варь, — лучезарно улыбнулся Сергей, взъерошив медные волнистые волосы. — Выпиши нам еще разрешение на выдачу тела для родственников, и мы поехали в Управление. Шеф заждался.

Сергей уже поднялся со стула, когда вдруг бросил на стол рядом с Вариными бумагами шоколадный батончик.

— Что делаешь после смены?..

— Ты ничего не перепутал? — лениво отозвалась Варя, не отрываясь от бумаг.

Сергей только ухмыльнулся и направился к выходу.

Олег забрал все бумаги и на секунду задержался взглядом на батончике. Раздражение царапнуло резко и тупо. Он закинул в рот зерно и вышел следом.

Дверь с тяжелым хлопком закрылась за их спинами.

— Ну? — Сергей сунул руки в карманы коричневой ветровки, шагая по коридору. — Чего такой мрачный?

— От тебя голова болит.

— Это потому что я яркий и харизматичный.

— Это потому что ты не затыкаешься.

Сергей заржал себе под нос.

Дорога от Екатерининского проспекта до центра в девятом часу вечера была относительно свободной. Сергей вел машину, лавируя между редкими троллейбусами, а на коленях Олега шуршал большой бумажный пакет. Закончив все дела в Бюро, они заскочили на автовыдачу во «Вкусно — и точка», набрав бургеров и картошки.

Желудок Олега, не видевший нормальной еды со вчерашнего дня, после пяти часов сна требовал дани. Он развернул свой бургер, жадно куснул и посмотрел на напарника. Сергей одной рукой держал руль, а другой отчаянно пытался вслепую нащупать в пакете свою порцию, рискуя на очередном повороте влететь в поребрик на набережной.

— Рули давай, каскадер, — хмуро буркнул Олег.

Сергей среагировал с запозданием — вывернул руль чуть резче, чем требовалось, и машину качнуло. Пакет с картошкой на коленях Олега подпрыгнул, несколько ломтиков вывалились ему на джинсы.

— Каскадер сказал — каскадер сделал, — хмыкнул Сергей, ничуть не смутившись.

Олег стряхнул картошку обратно в коробку, не глядя на напарника, и поднес несколько штук к его рту.

— На, жуй. И на дорогу смотри.

— О, забота, — прошамкал Сергей, перехватывая картошку губами. — У тебя аж человеческие повадки прорезались.

— Рот закрой и глотай, — беззлобно отозвался Олег, засовывая ему в рот следующую порцию картофелин.

Несколько минут тишину нарушали только хруст фри и шум мотора. Мозг, подстегнутый калориями, снова вернулся к делу.

Олег смотрел в окно, прокручивая в голове уже не Гвоздя, а предыдущее убийство — Воронова.

— Камеры в аптеке точно без склеек? — спросил Олег, скормив напарнику последнюю длинную картофелину, и развернул для него бургер.

— Точно, — голос Сергея изменился — стал без обычной ленцы, суше. Он смотрел на дорогу, не на Олега. — Криминалисты сказали, что таймкоды чистые, картинка сплошная. Сафина там стояла, бледная как смерть, таблетки от мигрени ждала. Хотя она итак это… «аристократическая бледность». Расплатилась картой. От аптеки до двора с Вороновым две минуты езды, плюс-минус. Камеры оттуда подтверждают, что она именно через это время в переулок и заехала.

— Если она это сделала, — подумал Олег, — то проехала под камерой, выскочила, убила и вернулась до того, как выехала из слепой зоны. — Он аккуратно передал бургер напарнику. — По времени успевала.

— Впритык, — Сергей перестроился в левый ряд.

— Но успевала.

— Теоретически — да.

Олег повернул голову:

— Ты сейчас сам с собой споришь?

— Я сейчас пытаюсь понять, как человек покупает таблетки от мигрени, а потом идет убивать, — укусил он бургер и проглотил.

Олег заранее подготовил бутылку колы, открутив крышку и устроив в подстаканнике.

— А как серийники ходят на работу?

— Не передергивай.

Пальцы Сергея на руле сжались чуть плотнее, чем требовало движение. Какое-то время он молчал, пока доедал и запивал все колой.

— После Гвоздя все стало страннее, — наконец сказал Сергей. — Если Садовник реально психанул из-за истории с Сафиной, значит там уже личное. А личное — это всегда геморрой.

— Или она просто очень хорошо умеет строить из себя жертву.

— Может быть, — спокойно согласился напарник. — Но пока у нас против нее только кривое окно по времени и твое желание дожать эту версию.

— Хочешь сказать, я предвзят?

— Хочу сказать, что ты в нее вцепился.

Внутри мгновенно шевельнулось раздражение.

— Потому что она подходит.

— Или потому что тебя бесит, что она не ломается.

Олег не ответил. Не потому что не нашел слов. Потому что не был уверен, что сможет соврать убедительно.

20:49 Главное следственное управление

Проскочив полупустой центр, они притерлись к обочине на углу Мойки и Вознесенского проспекта. Вид отсюда открывался по-настоящему кинематографичный: колоссальный купол Исаакиевского собора залила золотая ночная подсветка, тяжелым глянцем отражаясь в темной воде реки.

А прямо перед ними возвышалось монументальное, строгое здание Главного следственного управления. В окнах второго этажа, где сидело руководство, вовсю горел свет.

— О, Вознесенский приперся, — оживился дежурный за стеклом, когда они пересекли внутренний двор и вошли в здание. — Когда уже свой проспект ремонтировать начнешь, а?

У кофейного автомата тут же заржали двое оперов.

— Не давите на человека, у него, может, бюджет района не согласован.

Сергей даже шаг не сбавил. Пискнул пропуском о турникет и лениво бросил через плечо:

— Еще один кукарек про мою улицу — введу вам платный въезд в Управление.

— Тебе бы только деньги с людей трясти, — хмыкнул Григорьев.

— Работа такая.

Олег молча пошел к лестнице.

Шутки закончились. Наверху их ждал Сан Саныч, Москва на телефоне и очень плохой доклад. Нужно было как-то объяснять, почему после железного алиби Сафиной дело стало только запутаннее.

Перед дверью кабинета Сергей коротко выругался себе под нос и быстро одернул рукава ветровки вниз, пряча забитые цветными татуировками предплечья.

Олег покосился на него:

— Боишься, Сан Саныч инфаркт получит?

— Не хочу лишать человека пенсии раньше срока.

Олег только хмыкнул и без стука открыл дверь кабинета.

Генерал-майор сидел за столом без кителя, в темной рубашке. Рядом дымилась переполненная пепельница, а на столе горой лежали папки и распечатки. Выглядел он смертельно устало.

— Докладывайте.

Олег положил на стол предварительное заключение Вари и фотографии с вскрытия.

— Убийство Гвоздя подтверждаем как эпизод Садовника. Орудие то же. Почерк тот же. Маки посмертно. Но есть отличия по механике удара.

— Какие?

— Возможно, убийца был эмоционально нестабилен. Удар грязнее предыдущих. Избыточное усилие, повреждение ребра.

Генерал несколько минут изучал фотографии и заключение. Потом тяжело выдохнул и откинулся в кресле.

— Значит так, — он потер переносицу. — Девка ваша Гвоздя не убивала. Уже праздник. Хоть не совсем в говно сели перед Москвой.

Он потянулся к пачке сигарет, вытащил одну и несколько секунд просто крутил в пальцах, будто вспоминал, зачем вообще курить начинал.

— Но, — продолжил Сан Саныч, ткнув пальцем в фотографии с места убийства, — у нас все еще серийник, который четвертый месяц колет людей и делает из трупов клумбу. А наверху очень не любят, когда по телевизору начинают обсуждать, что Следственный комитет не может поймать одного психа.

— Москва уже звонила?

— Два раза, — буркнул Сан Саныч. — Один раз из Главка. Второй — какие-то особенно инициативные товарищи из аппарата. Очень переживают за имидж города перед форумом.

— Конечно. Трупы-то форуму рейтинг портят, — не удержался от своих пяти копеек Сергей.

Сан Саныч устало посмотрел на него:

— Вознесенский, ты либо шути смешно, либо не шути вообще.

— Принял, товарищ генерал-майор.

Старый кондиционер безразлично гудел под потолком.

Олег стоял напротив стола, привычно прямой и собранный.

— Что по Сафиной дальше думаете? — спросил Сан Саныч.

Перед глазами снова вспыхнуло тело Гвоздя. Развороченная грудная клетка. Слишком сильный удар. Ярость, которой раньше не было. Ярость на систему за ошибку. За «присвоение» его лавров постороннему человеку.

Но озвучивать такое сейчас было нельзя. Это прозвучало бы как бред или попытка натянуть психологию туда, где пока не было ни одного прямого доказательства.

И означало бы, что Лана абсолютно невиновна. А Олег не хотел этого признавать.

«Нужно съездить в лес», — подумал Олег. В густой чаще он находил успокоение.

— По Садовнику она отпадает. Но я хочу доработать эпизод по Воронову.

Сергей коротко покосился на него, но промолчал.

Сан Саныч кивнул.

— Нормально. Без цирка только, — он наконец закурил. — И очень вас прошу, мужики… — генерал устало посмотрел сначала на Олега, потом на Сергея. — Вы, главное, не торопитесь делать из этого аккуратную картинку. Реальные психи обычно ломают логику в самый неподходящий момент.

— Москва что хочет? — нетерпеливо спросил Олег, чтобы перескочить на тему побезопаснее.

— Чтобы маньяк желательно сам пришел с повинной до форума, — невесело усмехнулся генерал.

— Ну, попросить-то можно.

— Вознесенский, я сейчас серьезно.

— А я разве смеюсь? — Сергей вскинул брови с наигранной невинностью.

Генерал ткнул сигаретой в сторону папок:

— Они уже начинают нервничать. Четыре месяца без результата, труп в центре города, пресса вынюхивает. Еще немного — и пришлют какую-нибудь комиссию из Москвы. А я слишком стар для всей этой показухи.

Он сделал долгую затяжку и устало прикрыл глаза.

— Ладно, — хрипло произнес Сан Саныч. — Идите работайте. И найдите мне уже этого садовода гребаного, пока я раньше него не сдох.

Из кабинета генерала напарники вышли уже ближе к половине десятого.

— Серый, возьми повторно камеры по Воронову. Дворы, выезды, соседние перекрестки. Мне нужны все машины рядом за тот промежуток.

— Передам операм. И сам просмотрю ключевые записи.

Они вернулись в кабинет. Из оставленного открытым окна тянуло холодом.

Сергей закрыл окно, проворчав, что снова простудит поясницу, потом приземлился в кресло и пропал за монитором. Через минуту из колонок потянулся приглушенный городской шум: ветер бился в микрофон камеры, где-то рядом шины шуршали по влажному асфальту.

Олег сидел, откинувшись на спинку кресла, и несколько минут просто вслушивался в эти звуки. Потом заставил себя вывести рабочий компьютер из спящего режима. Открыл стандартный шаблон постановления, и пальцы застучали по клавишам. Печатал и стирал несколько раз, словно мысль отказывалась нормально формулироваться. Через бесконечные десять минут все же вбил основание, перечислил материалы, на которые опиралось решение, и нажал на печать.

Старый принтер на краю его стола натужно зажужжал и выплюнул теплый лист.

Олег перечитал набранный текст: «Уголовное преследование в отношении Сафиной Аланы Андреевны прекратить в связи с непричастностью к совершению преступления».

«Непричастностью». Слово царапнуло мозг. Раздражало сильнее, чем должно было. Он взял ручку и оставил подпись, едва не порвав бумагу.

— Всё? — выглянул из-за монитора Сергей.

— Всё.

Олег вложил лист в дело, закрыл папку. Шагнул к сейфу, но вернулся, чтобы аккуратно передвинуть клавиатуру ровно по центру стола. И только потом дошел до сейфа. Ключ с трудом провернулся в замке, что Олег давно собирался смазать. В нижнем отделении стояли небольшие картонные коробки.

Одну за другой, Олег переложил их на диван. Внутри покоился ноутбук и ежедневники с личными записями и формулами Ланы, которые она вела, кажется, со времен университета: настолько много их было. Чужие пальцы касались этих ежедневников, наверное, каждый день. А теперь коробка должна была просто уехать обратно, так и не рассказав ничего.

Статус подозреваемой с Ланы сняли. Экспертиза больше не имела законных оснований копаться в ее жизни — вскрывать переписки, читать заметки, разбирать по буквам все, что она когда-либо доверила клавиатуре. С юридической точки зрения дело было закрыто настолько, что дальше вопрос не обсуждался.

Но что-то внутри отказывалось подписываться под этим «закрыто».

Он не мог объяснить это разумно — ни себе, ни тем более на бумаге. Не было ни единой зацепки, ни одной строчки в законе, которая позволила бы удержать эту коробку у себя еще хоть на день. Но возвращать не хотелось. Как будто вместе с этим барахлом из его рук уходило единственное, что связывало его с Ланой хоть какой-то официальной, объяснимой причиной.

Олег смотрел на коробки, будто в последний раз проверяя, не забыл ли чего.

Забыл. Причину.

Он вернулся за стол и достал телефон. Экран засветился, ослепив на секунду в полумраке кабинета. Набрал номер ЭКЦ.

— Ром, не отвлекаю? — голос звучал ровно, будто он читал сводку, а не закрывал последнюю ниточку. — По телефону Сафиной — отбой. Статус снят, выгрузка не нужна. Готовь к возврату вместе с зарядкой. Завтра утром опера заберут.

Он положил телефон на стол экраном вниз. Постучал пальцами по столешнице — раз, другой — и снова взял трубку, не дав себе времени передумать.

Дежурка ответила сонным, простуженным голосом.

— Документы по машине Сафиной поднимите, — сказал Олег. — Готовьте акт приема–передачи на завтра. Будем возвращать владелице.

Дежурный что-то буркнул, зашуршали бумаги на том конце. Олег дождался, пока звук стихнет, убедился, что его записали, и сбросил вызов.

Оставался последний номер. Он набрал его не сразу — просто сидел, глядя на темный экран монитора, где отражался его же собственный уставший силуэт. Потом все-таки нажал вызов.

— Лех, это Волчанов, — голос стал чуть тише, будто разговор был не совсем служебным. — Тихо прокатитесь мимо дома Сафиной в Озерках. Просто посмотрите, все ли спокойно. Без контакта. Не светись. Если что странное — сразу звони мне.

Он убрал телефон в карман. Не сразу — на секунду задержал руку там, будто ждал, что аппарат снова зазвонит и отменит все, что он только что сделал.

Сергей нашел на столе кружку с надписью «Лучший следователь», заглянул внутрь, будто кофе магическим образом должно было там материализоваться само. Пусто.

— Думаешь, к ней полезут?

Перед глазами снова вспыхнула развороченная грудная клетка Гвоздя. Синяк от гарды. Слишком сильный удар.

— Думаю, после сегодняшнего лучше перестраховаться, — ответил Олег, не поднимая взгляда от бумаг.

Это было почти правдой.

На сегодня работа была закончена. Они выключили компьютеры и свет. Олег запер дверь на ключ, придерживая одной рукой увесистую коробку. Вторую подхватил Сергей — без единого слова, просто взял, будто делал это уже сотню раз.

На парковке они ненадолго остановились, чтобы погрузить все в багажник обычной черной «Нивы» Олега. Ночной воздух после кондиционированного кабинета показался неожиданно резким — пах бензином и близкой рекой.

Олег опустил коробку — аккуратно, двумя руками, будто внутри было что-то бьющееся. Сам завезет. Когда время появится.

— Ты домой? — спросил Сергей, подходя к своей машине, ключи звякнули в пальцах.

— Покатаюсь. Проветрю голову. И спать.

Сергей не стал спорить. Просто кивнул и вскоре хлопнул дверью.

Олег еще несколько секунд стоял у открытого багажника, глядя на коробки с чужой жизнью внутри. Потом закрыл крышку — резче, чем требовалось.

Когда в час ночи он сидел на корточках у кромки воды где-то в глухом лесу и зачерпнул холодную реку ладонями, телефон в кармане куртки коротко завибрировал.

Сообщение от Лехи:

«Домой Сафина не возвращалась. Пусто. Уезжаем».

Глава 5

16 августа

08:39 Главное следственное управление

Утреннее управление пахло кофе, бумагой и недосыпом.

За ночь ничего не изменилось: те же серые стены, те же уставшие лица, тот же бесконечный шум принтеров и телефонов.

Олег бодро поднялся по лестнице.

Тело расслабилось, голова работала четко и холодно, будто кто-то заново выставил фокус. Даже вечная раздражительность притихла.

Это было почти хорошее настроение.

На втором этаже уже гудели кабинеты. Кто-то ругался над протоколом, в дальнем конце коридора сонный опер спорил с криминалистом из-за потерянной флешки.

Сергей сидел на краю стола Олега. В одной руке он держал бумажный стаканчик с кофе из автомата, а в другой телефон. Выглядел он еще бодрее Олега. Побледнели синяки под глазами, взгляд стал привычно живым. Видимо, нормально выспался в кой-то веке.

— О, явился, — хмыкнул Сергей, бросив на Олега взгляд. — А я уж думал, ты реально уехал медитировать где-нибудь на КАДе.

Олег кинул папку на стол.

— Что ночью было?

— По Гвоздю район почти пустой, — показал он экран телефона со сводками. — Камер мало, половина смотрит в никуда, остальные — в пиксельное месиво. Технари сейчас пытаются вытянуть одну запись с автомойки через дорогу.

Сергей отхлебнул кофе.

— Машина и телефон Сафиной готовы для возврата. От тебя только ждут постановление.

— Черт. Сейчас, — про постановление Олег и забыл. Он безапелляционным жестом согнал напарника со своего стола и ткнул на кнопку на системнике под столом.

Пока система лениво загружалась, он вспомнил сообщение от Лехи. В час ночи Ланы дома не было, и Олег подумал, что после изолятора она вполне могла забиться к какой-нибудь подруге. Или просто снять номер в гостинице, потому что оставаться одной в пустом доме после допроса и новостей по всем пабликам — сомнительное удовольствие.

Рациональная часть мозга именно это и подсказывала. Но другая мысль все равно перевешивала — а если она была не одна? Если Лана поехала не прятаться от страха, а встречаться с сообщником?

Олег кое-как стянул кожанку, оставаясь в черной водолазке, и бросил ее на диван. Кожанка соскользнула вниз, рукав оказался на полу. Сергей цокнул языком и переложил вещь нормально.

Олег пощелкал мышкой, напечатал несколько слов, и вскоре уже подписал документ. Как вчера возиться пятнадцать минут не вышло — Сергей едва ли не стоял над душой.

— Там Михалыч на этаже терся, передай, пожалуйста, — протянул лист Олег.

Михалыч был майором, старшим опером, входил в состав следственно-оперативной группы и координировал работу «на земле».

— Нашел тут мальчика на побегушках, — проворчал Сергей, но бумагу взял, скрутив в трубочку.

— Не успеешь его перехватить — отправлю самого везти в ЭКЦ.

Хлопнула дверь. Олег быстро глотнул кофе из оставленного стаканчика — холодный, мерзкий, но лучше, чем ничего. Поставил обратно, ровно туда, где стоял. Не хватало еще, чтобы Сергей полдня зудел про «свое, личное, священное». Зазвонил телефон, и Олег едва полноценно не опрокинул стаканчик на пол.