Раунд навылет

Глава 6. Пара напряжения

Преподаватель увлеченно рассказывал о бизнес-системах в азиатских странах — я же приковала взгляд к доске и не разрешала глазам съезжать хоть сколько-нибудь в сторону. В ушах стоял рокот сердца и сбивчатого дыхания.

Не смотри.

Не поворачивайся.

Сидевшая рядом Лиза разглядывала наших одногруппников, кокетливо покусывая ручку. Время от времени она тыкала меня ею в бок и задавала вопросы, пытаясь привлечь мое внимание к обзорной лекции. Отталкивая её, я играла роль прилежной студентки — в то время как все в моем теле и голове переворачивалось из-за призрака прошлого.

Боже, пожалуйста, скорее бы закончилась пара. Пусть он меня не вспомнит, не узнает, не заметит. Спрячь меня. Последнее, что я хочу сейчас, — отвечать на вопросы о ней, принимать соболезнования и терпеть жалостливую нарочитую вежливость.

Мы не виделись почти два года с последней общей смены в «Ильхаме». Я заблокировала его во всех соцсетях, чтобы не знать.

Не знать, где он. Не знать, куда он ходит — и тем более не знать, с кем.

Он мечтал о Питере. В последний наш разговор он признался, что мечтает просыпаться рано утром на Ваське, брать кофе в Вольчека и смотреть, как медленно отплывают из порта корабли. Как сейчас помню, Миша описывал свой идеальный день, пока луна щекотала его скулы...

А нет, тот разговор был не последний.

Последний я не хочу вспоминать.

— Ань, ты как? — Лиза смотрела на меня с тревогой, а в её голосе звучала жалость. — С тобой все в порядке? Ладно, тупой вопрос, меняю его. Мне замолчать?

Концентрируясь на её беспокойстве, я закрыла половину лица руками. Привычка, которая появилась у меня ещё в школе — казалось, что так меня магическим образом станет не видно и учитель не спросит домашку, которую я тогда еще позволяла себе проворонить.

— Всё нормально, Лиз, — спокойно ответила я.

— Я просто тебя уже три раза спросила, а ты уставилась в одну точку и ничего не слышишь… — не поверив мне, подруга снова начала всматриваться в мои глаза в поисках боли.

Не ищи даже, Лиз, ты не выдержишь. Её слишком много.

— Прикинь, я пришла сюда учиться, а не слюни пускать, — сказав это, я ткнула её в бок. Она резко дернулась и случайно столкнула с парты свой многоразовый стакан для воды. Вся аудитория обернулась на наш концерт.

Прекрасно, Ань. Теперь он подумает, что ты исполняешь эту партию специально для него.

Никита Валерьевич, ведущий факультатив, сделал паузу в речи. Откашлявшись, он медленно направился в нашу сторону, в то время как двадцать человек в аудитории пристально наблюдали за его движениями.

Я вцепилась руками в стул, не отрывая при этом глаз от доски — чтобы не видеть, кто из однокурсников и как реагировал на наш с Лизой публичный позор. Где-то в правом углу сиделони наверняка думал, что за два года я не повзрослела, а так и осталась такой же невыносимой, заносчивой и эгоцентричной школьницей, которую он запомнил в последнюю совместную смену. Ставлю круглую сумму на то, что ему неприятно снова оказаться со мной в коллективе. От этой мысли в груди зашевелился червь, который взялся медленно подъедать остатки сердца.

Как будто от него после последних событий что-то осталось. Жри хоть все, оно уже всё равно избито и разжевано.

Тем временем преподаватель подошел к нашей парте, поднял упавший стаканчик, игнорируя неприятную влагу, и протянул его Лизе прямо в руки.

— Уважаемые студентки, я, конечно, приношу свои глубочайшие извинения, что отвлекаю вас от горячей беседы, — он вздохнул. — Лиза Адамович, правильно помню?

— Да, все верно, — продолжая смотреть на Никиту Валерьевича в упор, не моргая, ответила подруга.

Пока людям раздавали стыд, Лизон каталась на скейтборде и воровала яблоки на соседских участках. С полуулыбкой она взяла из рук преподавателя стакан и сразу же выпила остаток, который остался на дне.

— А подругу как зовут? — Моя очередь получать замечания. — Я вас вижу впервые, или мне отказывает память? Почему на прошлой паре вас не было?

Ну как вам сказать, Никита Валерьевич. Я всего лишь похоронила подругу. Обычный будний день.

От этой мысли к глазам подступили слезы, но я заморгала, чтобы снова не попасть в пустыню, где вокруг ничего и только бесконечное количество боли под ногами.

Не иди туда, Ань. Стоп.

— Я уезжала по семейным обстоятельствам домой, — дрожащим голосом ответила я, молясь, чтобы он не стал допытываться до подробностей.

— Надеюсь, больше семейных обстоятельств не предвидится. Иначе будет печально, что ваше место на курсе могло достаться человеку, который в состоянии посещать пары без пропусков. К сведению, всем присутствующим заявляю, что если вы не будете контролировать посещаемость, то единственное, что я гарантирую, — что буду улыбаться вам на комиссии перед отчислением.

Просканировав аудиторию, Никита Валерьевич несколько раз кивнул сам себе, медленно развернулся и направился к доске, распространяя шлейф антарктического холода.

Я тоже надеюсь, что больше таких обстоятельств не будет. Я не переживу.

Никита Валерьевич продолжил разбор экономической системы Таиланда, я же пыталась транскрибировать его отрывистую речь. На Лизу угрозы преподавателя не подействовали, так что она продолжала игнорировать лекцию и путешествовать глазами по лицам.

Затем она взяла телефон и начала что-то увлеченно печатать.

Мой телефон зажжужал в кармане.

Лизон:Посмотри вправо, парень сидит в углу в очках. Мамочки мои, надо с ним познакомиться!

Простое сообщение, но в мою грудь въехал молот.

Лизон:Ань, алло, отвлекись на секунду.

Я:Лиз, отвали, я не хочу по второму кругу публичный позор проходить.

Лизон:ну согласись, красивый мальчик?

Как бы я хотела с ней не согласиться, не считать его привлекательным, не высматривать в прохожих схожие лица: янтарные глаза, непослушные каштановые волосы, которые вились к кончикам, высокие скулы... Все два года, что я приезжала на Ваську и заходила в случайные кофейни или булочные, я боялась встретить его, но при этом сердце выскакивало из клетки при виде любого парня с тёмными волосами и в очках.

Я: не в моем вкусе

Я порадовалась, что этот диалог имеет место лишь в переписке. Иначе Лиза за считаные секунды бы раскусила, что я вру — только по моим пылающим щекам стало бы ясно, как далеко от правды находится последнее утверждение.

Лизон:как же шикарно, что у нас разные вкусы, потому что я бы ради такого мяса отказалась бы на ночь от вегетарианства.

В голове тут же ожила картинка: высокий, спортивный, уверенный в себе Нестеров сидит за партой, в то время как моя красивая темноволосая подруга томно шепчет ему эту фразу, водя носиком по его ушной раковине, пока вся группа с завистью смотрит на влюбленных голубков.

Хотя я знаю Лизу — её интерес испарится за пару свиданий, поэтому в этой фантазии Нестеров останется сидеть за своей партой один, вздыхая от безответной любви. Будет добиваться её, приносить кофе к каждой паре, караулить у общежития в надежде поймать её взгляд — пока я буду стоять в сторонке и наблюдать за тем, как ведут себя с девушками, которые заслужили любви.

Она-то точно в его вкусе.

Я тряхнула головой, чтобы смахнуть с себя пыльные воспоминания. До конца пары оставалось пятнадцать минут, и мне уже не терпелось вернуться в тёплую постель и забыть про сегодняшний день. Никита Валерьевич продолжал разбор материала, но его слова словно оставались в звуконепроницаемой комнате, в стены которой я билась кулаками.

— Итак, вопрос к аудитории. Мы с вами обсудили особенности, которые обеспечивают устойчивость экономики Таиланда. Что позволяет стране сохранять конкурентные позиции на рынке инвесторов?

Я подняла руку, чтобы вернуть расположение преподавателя, которое из-за моего пропуска и инцидента со стаканом ушло в минусовую зону.

— Михаил, прозвучите.

Я резко опустила руку, даже убрала её в карман, придвинувшись к другому краю парты. Лиза развернулась к ответчику, не скрывая интерес. Я приковала взгляд к доске, пока мои щеки пылали от чувства, которое я была не в состоянии назвать.

— Да, конечно, Никита Валерьевич, — ответил призрак прошлого.

От звука его низкого голоса мне стало жарко и холодно одновременно — тело как будто не понимало, как реагировать, поэтому давало случайные сигналы в пальцы, спину, глаза, ноги.

— Во-первых, влияет география. Таиланд — важный логистический хаб в Юго-Восточной Азии со сравнительно дешевой рабочей силой, которая отличается неплохим уровнем квалификации.

Никита Валерьевич одобрительно кивнул.

— Есть возражения? — обратился он к залу, сканируя увлечённые лица слушателей. — Анна Жданова, что скажете? Даю вам шанс забыть про семейные обстоятельства и отличиться. Вы согласны с Михаилом?

Биение сердца отзывалось даже в лопатках. Я медленно встала, пытаясь вернуть опору под ногами и очнуться, чтобы снова не ударить в грязь лицом и не опозориться перед преподавателем… и не только.

— Ответ, — пауза, — студента отчасти верный. Однако в последнее десятилетие стоимость рабочей силы существенно уступает ближайшим соседям, например, Вьетнаму или Камбодже, поэтому мы не можем считать это преимуществом — это некорректно.

Сказав это, я впервые осмелилась повернуть голову в его сторону. Нестеров, откинувшись на спинку стула, постукивал по парте карандашом. Я ожидала увидеть на его лице все, что угодно, только не это.

Улыбка.

Он улыбался.

Радость на его лице не разбавляли раздражение, презрение или хотя бы усмешка. Это была радость человека, который впервые увидел северное сияние или купил билеты в Диснейленд и уже стоит в очереди на первый аттракцион.

Его реакция меня обезоружила. Неужели он забыл наш последний разговор, в котором мы обменялись ядовитыми фразами и сожгли те зачатки дружбы, которые начали появляться на последней смене? Неужели я настолько незначительна в его жизни, что эти два года он ни разу не думал о том, что мы окажемся в одном городе, и не прокручивал в голове, как заевшую пленку, тот разговор, который распилил мою самооценку на части?

Я отвела взгляд. У меня не было желания заново вступать с ним в какие-либо отношения — особенно учитывая, что прошлая попытка увенчалась страшным провалом и вылилась в целую реку ночных рыданий.

Так, стоп, туда мыслями не идем, Ань.

— Но я ведь отметил, что в Таиланде рабочий труд отличается квалификацией, — уверенно парировал Нестеров.

Видимо, его не устроило мое безразличие, и он решил сделать то, что делал на протяжении всех пяти лет нашего общего времяпровождения в детстве. Поставил на стол тарелку своего высокомерия. Ну, получи порцию в ответ, Нестеров.

— Ну, вообще-то, — окрепшим от злости голосом продолжала я, — согласно последним данным, даже в том же Вьетнаме количество выпускников университетов растет стремительнее, в то время как огромный процент квалифицированных студентов Таиланда вынуждены реализовываться в туристической сфере.

Выкуси, Нестеров, меня тоже не пальцем делали.

Никита Валерьевич с азартом наблюдал за нашим обменом репликами — такой поединок на интеллектуальном ринге явно доставлял ему удовольствие. В вузе о нем ходила слава преподавателя, который любит строптивых студентов со своим мнением и даже ожидает, что среди покорных кивков увидит несогласных.

— Занятно, дорогие, очень занятно… А не сделать ли нам на следующей паре дебаты, чтобы в честной дискуссии понять, у кого из вас сильнее аргументы? Что думаете? Хорошая идея?

«Прекрасная», — с сарказмом прошипела я в мыслях, растягивая губы в осторожной улыбке. Еще вчера я была уверена, что никогда вновь не увижу его надменную рожу, сухие длинные пальцы, каждый раз пробивающие чечетку по поверхности в моменты, когда он думает, и складку на лбу, которая делала его чуть старше своих лет.

Хотя я уже не понаслышке знала, как один день может превратить комедийный фильм в хоррор без хеппи-энда.

Жизнь испытывала меня на прочность, тыкала палками в оба бока, протаскивала через мясорубку — и вот только я думала, что все позади, как она наносила новый удар.

Сразу по косточкам. Без предупреждения.

***

— Тебе на обычном взять или на миндальном? — прокричала Лиза на весь холл из очереди за нашими ритуальными утренними чашками кофе.

— Без молока мне возьми, пожалуйста, — крикнула в ответ я, занося американо в приложение по учету калорий.

Студентки вокруг обсуждали предстоящие контрольные и экзамены — я же пыталась прийти в себя после стрессовой пары.

Я надеялась, что следующее занятие у Нестерова будет на другом этаже или даже в соседнем корпусе и мы больше не пересечемся, как минимум, неделю. Все мои органы чувств были на стреме — в любую секунду я ожидала услышать его голос или даже хуже — услышать свое имя, произнесенное его низким тембром.

— Ань, алло? — Оказалось, Лизон уже вернулась, села напротив меня и теперь держала у моего лица кружку горячего чёрного кофе. Тёплый ароматный пар приятно овеял лицо и дал хотя бы на секунду отвлечься от фоновой тревоги.

— Да, я в мыслях потерялась просто, — ответила я, делая первый глоток.

Лиза попутешествовала взглядом по моему лицу в надежде пробраться через мою броню и вытащить на свет настоящие чувства, а не дежурные ответы. Как бы дать ей понять, чтобы даже не пыталась расчищать авгиевы конюшни моей головы?.. Я сама затерялась, где реальность и искренность, а где симуляция, в которой прошлой недели просто не существовало.

— Ты же знаешь, что я рядом и приеду к тебе в первую же секунду, когда тебе нужно будет? — сказала подруга. Конечно, я верила каждому её слову.

Отодвинув кофе в сторону, Лизон взяла мои ладони и прижала их в своим щекам. К моим глазам подступили слезы от осознания, что она ничего не требует от меня взамен и просто находится рядом, подставляя плечо для поддержки — и дожидаясь, когда я выйду из темноты и снова начну нуждаться в подруге.

— Я помешаю?

О нет. Стоило меня потерять бдительность и перестать поглядывать по сторонам, как призрак прошлого бесшумно подлетел к нашему столику у окна и навис над нами, своим почти двухметровым ростом создавая тень.

Глаза Лизы сверкнули. Она тут же вскинула подбородок, чтобы использовать свое фирменное орудие — пристальный взгляд жертвам в глаза до тех пор, пока они не упадут на колени перед ней и не начнут целовать кончики пальцев.

— Конечно нет, — кокетливо поправляя волосы, она кивнула в сторону свободного стула, который стоял между нами, как будто ждал посетителя. — Как к тебе обращаться, красавчик?

Я наблюдала за ними обоими, стараясь скрыть адский дискомфорт от ситуации. Неприятно было все: и то, что Нестеров сидит на расстоянии вытянутой руки от меня, и то, что Лиза не скрывает свои охотничьи планы и уже целится в его сердце луком амазонки… И то, что я не понимаю, как себя вести: продолжать делать вид, что мы не знакомы, или, наоборот, четко дать понять, что я прекрасно помню, на какой ноте закончилась наша песня.

— Миша Нестеров, — улыбнулся ей в ответ, — а твое имя будет…

— Лиза, приятно познакомиться, — подруга перевела взгляд на меня, — а это Аня, она у меня всегда не очень дружелюбна с новыми людьми, не принимай на свой счёт.

— Я знаю, мы с Аней уже семь лет знакомы.

Из-за бледной кожи румянец на щеках было невозможно скрыть, но после ответа Нестерова у меня покраснели даже уши. Игривость Лизы сменилась на недоумение: конечно, ведь в нашей дружбе мы не врали и ничего не замалчивали, а я сделала и то, и другое. Скрыла от неё факт, что прекрасно знаю «красавчика», ради которого она готова была пожертвовать десятилетним отказом от мяса.

— Рад тебя снова увидеть, Ань, — Нестеров повернулся в мою сторону и протянул руку, чтобы подкрепить слова действиями.

Но я-то прекрасно знаю, как его слова могут расходиться с тем, что он чувствует и делает. Я не куплюсь на это во второй раз. Сердце, которое тогда разлетелось на части, я собирала весь первый курс, так что его руку в ответ мне хотелось не просто пожать, а сжать так, чтобы сломать пару пальцев.

Я кивнула, даже не пытаясь выдавить из себя улыбку.

— Вы знакомы? Ань, алло, а чего ты не сказала?

— Забылась, — ответила я в надежде, что разговор утонет и Лиза перестанет допытываться, почему я умолчала о совместном прошлом с новым однокурсником.

— А я думал, у тебя феноменальная память, Ань. Во всяком случае, ты отличалась этим на смене, — он усмехнулся, покачал головой и перевел внимание на мою подругу, — но я все помню и могу пересказать. Мы с Аней несколько лет ездили в один лагерь под Казанью, играли в одной команде «Ч. Г. К.», даже в одном отряде были.

Его слова подняли со дна воспоминания, которые я специально собрала метлой в одну кучу, засунула в коробку и спрятала на чердак до момента, пока не будет так ядовито больно.

— Ты что тут делаешь? — бесцеремонно спросила я.

— Учусь, а ты? — отбив мой вопрос вопросом, он прищуренно посмотрел на меня.

— Я серьёзно спрашиваю. Ни разу не видела тебя в университете и на студенческих мероприятиях.

— У меня нет на них времени, да и пары по моей образовательной программе проходят в новом корпусе на Ваське.

Значит, твоя мечта сбылась.

Однако за два года высокомерия в нем не стало меньше. Все тот же Нестеров, у которого нет временина дела простых смертных.

— Ну тогда не будем тратить твое время и сейчас, — ответила я, подхватывая со стола телефон, ключи и чашку кофе. — Пойдем, Лиз?

Её взгляд забегал между нами. Подруга пребывала в растерянности — и из-за моей резкой реакции, и из-за нашего с Нестеровым диалога, за любезностью которого скрывалось желание расцарапать друг другу лица. С моей стороны — уж точно.

Мы уже почти покинули студенческую кофейню, как в спину донеслась фраза:

— Соболезную, Ань.

Из моих лёгких разом выкачали весь воздух. Грудь сперло, как будто прямо в сердце сделали укол без лидокаина и по венам потекла жгучая, невыносимая боль, от которой невозможно было избавиться.

Ну зачем ты так со мной, Миша?

Глава 7. Сыграешь со мной?

— Да ладно, ты серьёзно? — после залпа визга в комнате спросила Альбина.

— Я сама в шоке, девочки, но да —я девушка Рината Замалиева! — с улыбкой подтвердила Алёна.

Она гладила пальцами миниатюрную серебряную цепочку с небольшим, еле заметным подвесом в виде бесконечности. Ринат подарил ей его в честь официального начала отношений. Или как он сказал — цитата: «официального финала делания друг другу мозгов».

Весь Бабсовет искренне радовался за двух тормозов — всё-таки мы пять лет наблюдали, как они каждое лето не отлипали друг от друга и то и дело пропадали, занимаясь чёрт знает чем, но как по методичке в последний день смены после часовых объятий расставались на год и даже не переписывались.

— Посмотрим, сколько все продлится на этот раз, — холодно отметила Мила.

Ауч, это было прямолинейно... Хотя она имела полное право на ледяную реакцию, потому что после летних расставаний этих двоих именно её плечо превращалось в платок, пропитанный горькими слезами Алёны. Наша эмоциональная подруга умирала после каждой смены, а потом возрождалась, как феникс, снова попав в объятия зеленоглазого татарина.

Улыбка Алёны тут же исчезла, и я решила влезть со своими пятью копейками:

— Сколько продлится, столько и продлится, не надо портить ей настроение, — и приобняла Алёну за плечи. Она заслужила хотя бы один день повитать в счастливом облаке чувств, а не иметь дело с отрезвляющей реальностью, которую всегда отстаивала наша рыжая подруга.

Мила промолчала, но её взгляд кричал, что мой комментарий был лишний.

У меня не было ни малейшего желания создавать лишнее напряжение в компании, поэтому я улыбнулась и протянула ей мизинчик в знак перемирия. Это был наш с ней жест сосуществования как двух огней компании. Я горела быстро — как спичка: за несколько секунд разгонялась и тут же остывала, будто ничего и не было. Мила горела как костер: подкидываешь дрова, бумагу, уголь — ничего, а потом от одного случайного слова вспыхивал пожар и не угасал месяц.

Мила кивнула и дотронулась до меня своим длинным пальцем с не менее длинным красным ногтем. Сколько помню, она всегда делала алый маникюр: чтобы сразу понятно было, кого нельзя трогать, иначе расцарапает.