Альфа-король однажды убил меня
- -
- 100%
- +
Ронан остался стоять.
Под водой зажёгся третий королевский узор.
— Лунный колодец признаёт, что он встретился со смертью лицом к лицу, — сказал верховный жрец.
Три узора соединились. Цельный волк Вейров поднялся со дна и вошёл в грудь Ронана.
Серебряная корона не появилась.
Семь стай ещё не принесли ему клятв. Альфа-королём он не стал.
— Лунный колодец признаёт Ронана Вейра достойным суверенной власти, — объявил верховный жрец. — С этой ночи он является наследником Вейров, признанным Лунным колодцем.
Никто не приветствовал его. В зале стояла лишь напряжённая тишина.
Ронан поднял руку. Королевский узор подчинился его приказу и погрузился в воду.
Второй след, оставленный Орином, начал отделяться от печати Эллары. Боль под грудиной ослабла.
Печать не закрылась полностью, но по крайней мере перестала рваться дальше.
Ронан вышел из воды. Несса немедленно накинула ему на плечи пальто.
Он посмотрел мимо неё на Эллару.
— Ты всё ещё помнишь моё имя?
Она поняла, о чём он спрашивал.
— Пока что.
— Хорошо.
Эллара коснулась кольца в кармане.
Она не успела его вернуть: Лунный колодец пронзил резкий треск.
Серебряный след Орина, почти погасший, вспыхнул снова.
На этот раз свет был не серебряным.
Чёрно-красным.
Второй узор Весперов, скрытый внутри королевской крови, активировался именно в тот миг, когда Лунный колодец признал нового наследника.
Глава 30. Она встала рядом с ним
Чёрно-красный узор рванулся вверх со дна Лунного колодца.
Это было не пламя, а сеть тонких линий, расползавшаяся по воде. Сначала они обвили серебряную королевскую кровь Орина, затем устремились к каменному краю.
Печать внутри Эллары снова разорвалась.
Под кожей ниже ключицы вспыхнул чёрно-красный свет.
Это увидел каждый член Лунного совета.
Для них зараза в Лунном колодце отвечала ей.
— Отойдите от воды!
Стражники обнажили оружие. Несколько представителей стай поднялись с каменных ярусов.
— Это она.
— Кровь Весперов отравляет королевский колодец.
— Она пробуждает кровь Орина с того самого момента, как вошла в Мункип.
Боль заставила Эллару отступить на полшага.
Ронан встал перед ней.
— Опустите оружие.
Один из старейшин крикнул:
— Лунный колодец признал тебя всего несколько мгновений назад, а ты уже защищаешь ту, кто его отравляет?
— Нет доказательств, что она поместила что-либо в воду.
— Узор отвечает ей.
— Потому что кровь Орина уже находится внутри неё.
— Тогда её следует немедленно задержать.
Аларик спустился с каменных мест.
Он не встал рядом с Элларой. Но и к обвинителям не присоединился.
— Сначала пусть Несса установит источник.
Старейшина повернулся к нему.
— Что ещё тут устанавливать?
— Если бы она могла управлять Лунным колодцем перед всеми нами, то не стала бы выбирать для разоблачения момент сразу после того, как Ронан прошёл испытание. — Голос Аларика оставался холодным и размеренным. — Страх не является доказательством.
Он не защищал Эллару. Он лишь отказывался выносить решение до появления доказательств.
Несса уже опустилась на колени у края. Она погрузила детектор в чёрно-красную линию.
Стеклянная трубка разбилась.
— Отложенный кровавый узор, — сказала она.
— Когда его поместили? — спросил верховный жрец.
— До того, как кровь Орина попала в Лунный колодец.
— Он образовался не сегодня?
— Нет. — Несса взяла другой прибор. — Этот слой был спрятан внутри королевской крови. Он мог активироваться только после того, как Лунный колодец официально признал нового наследника Вейров.
На мгновение зал погрузился в тишину.
Эллара заставила себя выпрямиться.
— Значит, Вторая фаза не должна была заставить меня потерять контроль до испытания.
Ронан оглянулся на неё.
— Она должна была дождаться, пока я получу власть, а потом показать всем, как твоя печать отвечает Лунному колодцу.
Семь стай обвинят Эллару в заражении. В первую же ночь после признания Ронану придётся выбирать между короной и ею.
Несколько представителей по-прежнему не желали отступать.
— Каковы бы ни были сроки, она часть пускового механизма.
— Заприте её в чёрнокаменном крыле.
— Решение примем после обследования печати.
Эллара подняла голову.
— Кто разрешил поместить кровь Орина в Лунный колодец?
Никто не ответил.
Она достала запись, найденную на станции Дориана, и вывела её в центр зала: третья восточная линия обороны, время её отключения, печать отдела Лунного совета и маршрут, сохранявшийся четырнадцать лет.
— Вы вправе задавать вопросы о моей крови, — сказала Эллара, обращаясь к каменным ярусам. — Но человек, открывший Мункип Весперам четырнадцать лет назад, носил вашу собственную эмблему.
— Это не связано с сегодняшним заражением, — возразил один из представителей.
— Связано напрямую.
Эллара показала недавние транспортные документы Гидеона. Благовония для очищения. Ритуальное оборудование. Лекарства. Всё поступало в Мункип через склады совета.
— Кровь Орина пришла не со мной. Она находилась в Лунном колодце ещё до того, как я вошла в замок.
— Человек, имевший доступ к поставкам, комнате подготовки и воде, всё это время находился внутри Мункипа.
Она посмотрела прямо на старейшину, требовавшего её заключения.
— И ваша первая реакция — убрать единственного человека, чьё тело отвечает этой крови.
— Почему?
— Потому что так удобнее?
— Или потому, что кто-то хочет отделить меня от Лунного колодца прежде, чем я продолжу расследование?
Голоса вспыхнули снова.
Ронан не перебивал её. Он стоял между ней и оружием, но не говорил за неё, пока она сама могла говорить за себя.
Лишь когда совет попытался назначить официальное голосование по её задержанию, он вмешался.
— Голосования не будет.
Верховный жрец нахмурился.
— Признание Лунного колодца не позволяет тебе упразднить совет.
— Я ничего не упраздняю.
— Тогда позволь представителям решить.
— Старый закон разрешает признанному королевскому наследнику применять чрезвычайную защиту, когда Мункип подвергается внутреннему нападению.
Один из старейшин ударил ладонью по подлокотнику.
— В первую же ночь своей власти ты бросишь вызов всем семи стаям ради женщины с кровью Весперов?
Ронан встретил его взгляд.
— Её вину определят доказательства.
— Не ваш страх.
— А если это решение будет стоить тебе клятв семи стай?
Ронан не колебался.
— Значит, оно будет стоить мне клятв.
Зал полностью стих.
Эллара смотрела на его профиль.
В первой жизни она ждала именно этого ответа. Ждала, что Ронан хотя бы один раз ясно выберет между ней и требованиями стай.
Услышать его сейчас не означало возместить прошлое.
Ронан перед ней ещё не был тем мужчиной, который потерял Лиору, перестал доверять Элларе и запер её. В этой жизни он делал другой выбор.
Это не стирало её воспоминаний.
Но меняло то, что произойдёт дальше.
— Заражение Лунного колодца остаётся под совместным расследованием Нессы и жречества, — сказал Ронан. — Эллару не заключат. Серый Клык берёт под контроль все выходы, которыми пользовались поставщики ритуальных материалов. Несогласные могут завтра подать вызов по старому закону.
Сразу никто не ответил.
Лунный колодец признал его власть. Пока четыре стаи не принесут ему клятвы, он не станет королём. Но во время внутренней атаки на Мункип он мог отдавать временные королевские приказы.
Чёрно-красный узор запечатали в самом глубоком слое воды.
Ронан разорвал большую часть его связи с Элларой. Оставшуюся силу нельзя было удалить, пока они не найдут человека, пронёсшего кровь Орина в Лунный колодец.
Когда зал опустел, Эллара подошла к Ронану и вынула из кармана чёрно-серебряное кольцо.
— Испытание закончилось.
— Да.
Она протянула кольцо.
— Возьми.
Ронан не поднял руки.
— Пока оставь у себя.
— Зачем?
— Я еду во Двор Багровой Ночи.
Эллара внимательно посмотрела на него.
— Сегодня ты получил признание и собираешься покинуть Мункип?
— Серафина уже начала Вторую фазу. Третья не станет ждать, пока мы закончим спорить с советом.
— Значит, ты намерен ехать со мной?
— Ты сказала, что не собираешься идти одна.
Она сжала кольцо в ладони.
— Тебе нужна правда об Орине или корона?
— И то и другое.
— А если можно получить только одно?
Ронан помолчал.
— Четырнадцать лет назад кто-то другой решил, что важнее — Мункип или граница, — и устроил этот выбор за меня.
— После этого всякий раз, когда меня заставляли выбирать, я считал потерю одного ценой за сохранение другого.
Его взгляд остановился на ней.
— Я больше не позволю другому человеку решать, что именно должен потерять.
Это не было романтическим обещанием.
Ронан всё ещё хотел корону. Всё ещё хотел узнать правду об Орине. Он не собирался отказываться от стаи или власти ради Эллары.
Но и не станет считать её первой фигурой, которой можно пожертвовать.
Она снова убрала кольцо.
— Я не буду подчиняться твоим приказам.
— Я знаю.
— Во Дворе Багровой Ночи я не расскажу тебе каждую часть своего плана.
— Буду смотреть и учиться.
— А если Гидеон действительно вернулся к Весперам?
— Ты сама решишь, что делать.
— Ты не убьёшь его?
— Если он участвовал в смерти Мейв и Орина, убью.
— Тогда что означал твой ответ?
— Что я не объявлю его виновным до появления доказательств.
Эллара не продолжила спор.
Это было пределом, до которого мог уступить Ронан. Не прощение Гидеона. Лишь отказ убивать его заранее.
После того как все ушли, Эллара одна вернулась к Лунному колодцу.
Поверхность была спокойной. Лишь в глубине изредка двигался слабый чёрно-красный отсвет.
Она присела у воды. От малейшей ряби отражение размылось.
На другой стороне появился ребёнок.
Лиора стояла босиком в бледно-голубом платье, которого не касалась вода. Сначала она посмотрела на Эллару, затем — на дверь, через которую ушёл Ронан.
— Мамочка.
— Да.
— В этот раз папа пойдёт с нами?
Эллара не могла этого обещать.
В первой жизни Ронан годами шёл рядом с ней и всё равно оказался по другую сторону.
Она посмотрела на отражение дочери.
— В этот раз я никому не позволю выбирать за меня.
Лиора словно не поняла полного смысла, но всё равно кивнула.
Вода дрогнула, и маленькая фигура исчезла.
Эллара поднялась.
Когда она вышла из внешнего зала, Ронан всё ещё ждал снаружи. Он не торопил её и не спросил, что она делала одна у воды.
Лишь повернулся, когда она подошла.
В этот раз Эллара не позволила ему идти впереди.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 31. Союз — не прощение
На следующее утро Ронан прислал в комнату Эллары план поездки во Двор Багровой Ночи. Три одинаковые машины. Два открытых маршрута. Один настоящий путь, известный только Ронану, Мареку и волку Серого Клыка, назначенному водителем.
С ними отправятся не больше шести человек. Перед выездом из Мункипа все устройства связи проверят ещё раз. После входа на территорию, контролируемую Двором Багровой Ночи, никто не сможет отделиться от группы без разрешения.
Эллара перевернула последнюю страницу. В самом конце стояло отдельное указание, предназначенное только для неё.
До начала операции Эллара Марлоу не имеет права покидать восточное крыло Мункипа без сопровождения члена Серого Клыка.
Она долго смотрела на эту строчку. Буквы расплылись. В памяти возникла другая дверь. Тяжёлый чёрный камень. Двое охранников снаружи, не решавшихся встретиться с ней взглядом. Тонкий серебряный обруч на запястье. Из-за крови Орина, жившей в её костях, серебряная подкладка обожгла кожу до мяса.
Она колотила в дверь, пока не заболели руки. Лиоре угрожала опасность. Элларе нужно было увидеть Ронана. Охранники повторяли лишь одну фразу:
— Альфа приказал вам оставаться здесь.
Ронан говорил то же самое.
— Я сам разберусь.
— Здесь ты в безопасности.
Она вцепилась в его одежду и отказалась отпускать. Сказала, что кто-то в Лунном совете лжёт. Сказала, что им нужна Лиора. Но Ронан посмотрел на её дрожащие руки и решил, что страх лишил её способности рассуждать.
Он оставил её с Сабиной Кроу и ушёл.
К тому времени, когда он вернулся, Лиора исчезла.
За дверью послышались шаги. Эллара закрыла папку. Ронан вошёл без стука. Запястье всё ещё было перебинтовано. Серебряная королевская метка, оставленная Лунным колодцем, скрывалась под воротом чёрной рубашки и становилась заметной лишь при движении.
— Закончила?
— Да.
— Возражения есть?
Эллара положила документ на стол.
— Мне нельзя покидать восточное крыло без Серого Клыка.
— Верно.
— А если я откажусь?
— Я добавлю охрану.
Он ответил без колебаний. В её сознании снова захлопнулась чёрнокаменная дверь. Эллара посмотрела на него.
Ронан сразу заметил перемену. Это было не обычное раздражение и не злость из-за ограничения свободы. Ненависть поднималась из самой глубины её тела — такая яростная, словно он уже бесчисленное количество раз запирал её за той дверью.
— Чего ты боишься? — спросил он.
— Я похожа на испуганную?
— У тебя изменился пульс.
— И что?
— Ты смотришь на меня так, будто я уже что-то сделал.
Эллара опустила глаза и снова открыла папку.
— Сделал.
— Я назначил охрану, чтобы защитить тебя.
— Ты всегда любил решать за других, что именно означает защита.
Его брови сошлись.
— Я не собираюсь тебя заключать.
— Разница только в том, заперта ли дверь?
— В пределах восточного крыла ты можешь передвигаться свободно.
— В пределах, которые разрешил ты.
— Двор Багровой Ночи ждёт тебя, а информатора внутри Мункипа мы до сих пор не нашли.
— Тогда мне следует поблагодарить тебя.
— Благодарности я не просил.
Эллара подняла взгляд.
— Тогда и доверия не проси.
Между ними опустилась тишина. Ронан подошёл к столу.
— Я никогда не утверждал, что между нами есть доверие.
— Не забывай об этом. — Она отчётливо произнесла каждое слово. — Сейчас мы стоим на одной стороне только потому, что у нас общий враг. Вчера ты заслонил меня собой. Это не значит, что прежде ты никогда не стоял против меня.
Ронан внимательно её изучал.
Она явно говорила не только о последних двух неделях. Он направлял меч на Гидеона, задавал вопросы о крови в её венах и ограничивал ей доступ в некоторые части Мункипа. Ничто из этого не объясняло ненависть, словно вырезанную у неё на костях.
— Я уже причинял тебе боль?
Её пальцы замерли на краю страницы всего на мгновение.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты не ведёшь себя как женщина, которая опасается, что мужчина может её ранить. — Его голос стал ниже. — Ты ведёшь себя так, будто уже точно знаешь, что я сделаю.
Эллара закрыла папку.
— Тебе мерещится.
— Нет.
— То, что ты чувствуешь запах эмоций, ещё не значит, что ты видишь воспоминания.
Он не стал спорить. Эллара встала и подтолкнула бумаги обратно к нему.
— Я принимаю условия.
Он не расслабился.
— Почему ты так быстро передумала?
— Ты ведь хочешь меня защитить?
— Да.
— Тогда защищай.
Она попыталась пройти мимо, но Ронан преградил ей путь рукой.
— Что ты задумала?
— Оставаться в восточном крыле, как мне приказано.
— Ты слишком легко согласилась.
— Когда я отказываюсь, ты возражаешь. Когда соглашаюсь, ты начинаешь подозревать. — Она подняла на него глаза. — Все наследники дома Вейр настолько требовательны?
Ронан не позволил ей увести разговор в сторону.
— Ты собираешься использовать охрану.
На губах Эллары появилась слабая улыбка.
— Ты сам её ко мне приставил.
— Эллара.
— Что-нибудь ещё?
Он некоторое время смотрел на неё, затем опустил руку.
— Нет.
Она вышла из комнаты.
Эллара действительно приняла все ограничения. Ей больше не требовалось бросаться собственным телом на дверь, которую запер Ронан.
Лунный колодец признал его. За ним стоял Серый Клык, временная власть над Мункипом и право на королевский статус, которое семь стай пока не осмеливались открыто оспаривать.
Всё это могло стать клинком в её руке.
Однажды она потеряла всё, потому что доверилась ему. На этот раз его достаточно было использовать.
Для союза доверие никогда не являлось обязательным.
В ту ночь, заперев дверь, Эллара достала из потайной подкладки чемодана чёрную тетрадь без обложки.
На первой странице она записала несколько имён.
Серафина Веспер.
Женщина, которая на самом деле влила яд в тело Эллары в церкви Холлоубон. Одна из тех, кто втянул Лиору в ритуал.
Кассел Рук.
В прошлой жизни именно он предложил Лунному совету передать Лиору под совместную опеку семи стай. Трёхлетнего ребёнка он назвал «королевской кровью, осквернённой вампиром».
Сабина Кроу.
Она заперла Эллару, отобрала нож и раз за разом уверяла, что Лиора в безопасности, хотя знала: ребёнка уже вывезли из Мункипа.
Аларик Торн.
Рядом с его именем Эллара поставила вопросительный знак.
Последним она написала:
Ронан Вейр.
Возле этого имени вопросительного знака не было. Она не зачеркнула его. Долго смотрела, а затем вывела рядом три слова:
Оставить его напоследок.
Размышляя о путях, которые однажды могли ей понадобиться, Эллара вспомнила ещё одно имя.
Эллиот Мерсер.
Его работа никогда не ограничивалась обычным антиквариатом. На протяжении многих лет он время от времени расследовал для Протокола Завесы торговлю сверхъестественными реликвиями. Некоторые принадлежали мёртвым владельцам. Другие были связаны с пропавшими гибридами, незаконной торговлей кровью и поддельными человеческими личностями.
Сам Эллиот документов не подделывал. Он устанавливал происхождение предметов, разыскивал прежних владельцев и передавал людей, оказавшихся в опасности, подразделению защиты Протокола Завесы. Благодаря этой работе он знал тех, кто отвечал за конфиденциальную медицинскую помощь, переселение свидетелей и тайные переводы через границы.
Защищённые личности получали законные документы и выдерживали обычную человеческую проверку биографии. Просто сведения о крови, прежнем адресе и причине защиты не попадали в открытые системы.
Эллиот не мог заставить человека исчезнуть из пустоты.
Но если человек действительно имел право на защиту, Эллиот знал, кто способен создать маршрут, невидимый для стай, Двора Багровой Ночи и обычных пограничных служб.
Глава 32. Письмо, которое так и не дошло
Перед отъездом во Двор Багровой Ночи Эллара попросила вернуться в убежище. Причину она не объяснила. Ронан не отказал.
Когда их машина подъехала к заброшенному саду, у старого дома стоял тёмно-серый автомобиль, не принадлежавший Серому Клыку. Кузов покрывали полосы грязи после долгой дороги. На заднем сиденье были закреплены два металлических ящика с инструментами и чёрный запечатанный сундук.
Эллара вошла в гостиную и увидела мужчину у окна.
Угольное пальто. Светлая рубашка. Старые часы на правом запястье. Левая рука без кожаной перчатки, на кончиках пальцев — тонкий слой металлической пыли.
Волосы были короче, чем она помнила: пепельно-каштановые пряди падали на лоб. Когда орехово-зелёные глаза встретились с её взглядом, лицо смягчилось от облегчения, словно он наконец убедился, что она жива.
— Элла.
Так её не называли уже много лет. Не Эллара. Только Элла — имя, которое постоянно звучало в мастерской Мерсеров, когда она была маленькой.
Перед ней стоял двадцатишестилетний Эллиот Мерсер.
Он ещё не превратился в того молчаливого мужчину, каким его сделают годы без известий о ней. В мужчину, который однажды заметит её в переполненном зале, издали посмотрит и отвернётся.
Они ещё не успели по-настоящему потерять друг друга.
Эллара остановилась на несколько секунд. Эллиот подошёл. Он не обнял её — лишь посмотрел в лицо, затем на неповреждённые руки.
— Тётя Хелена сказала, что ты оказалась втянута во что-то крайне неприятное.
— Она выразилась мягко.
— Джулиан был менее деликатен.
С другого конца дивана Джулиан немедленно возмутился:
— Я всего лишь сказал, что отец исчез, вампиры и оборотни существуют, а кто-то хочет её похитить.
Эллиот посмотрел на него.
— И ты не считаешь это неприятностями?
— Я считаю это катастрофой.
Из кухни вышла Хелена.
— Эллиот приехал сегодня утром. Он получил сообщение, которое Гидеон оставил заранее.
Только тогда Эллара заметила чёрный сундук на столе. Следом за ней вошли Ронан и Марек.
Взгляд Эллиота оторвался от Эллары и остановился на Ронане. В их первой встрече не было открытой враждебности, но воздух в комнате будто стал тяжелее. Ронан был выше и подавлял одним присутствием. Эллиот не отступил.
— Ронан Вейр?
— Да.
— Гидеон упоминал вас.
— Что он сказал?
— Если вы появитесь лично, значит, дело стало слишком опасным для обычных людей.
Ронан посмотрел на запечатанный сундук.
— И всё же вы приехали.
— Ящик можно передать только Элле.
Он произнёс это имя так естественно, будто даже не задумался, следует ли использовать другое в присутствии Ронана.
Эллара подошла к столу.
— Когда отец связался с тобой?
— Десять дней назад.
Ещё до того, как Ронан появился за клиникой. Гидеон заранее начал готовить путь отхода.
Эллиот расстегнул ремни вокруг сундука. Обычной замочной скважины не было — только углубление, сделанное под старинную печать.
Из набора инструментов он достал медный штамп. На нём был вырезан не знак Мерсеров, а пара сомкнутых чёрных крыльев.
Выражение Ронана изменилось.
— Собственность Весперов.
— Гидеон отдал его мне три года назад. — Эллиот вдавил печать в углубление. — Он лишь сказал, что происхождение некоторых древностей не должно появляться в обычных аукционных записях. Позже я понял, что Протокол Завесы — не просто выражение, которым коллекционеры пугают новичков.
Эллара посмотрела на него.
— Ты уже знал?
— Я знал, что в этом мире существуют вещи, которые нельзя выставлять в открытой витрине. Не знал лишь, что Гидеон сам относится к этому миру.
Сундук щёлкнул и открылся. Внутри лежали документы о происхождении, три старых предмета, завёрнутых в чёрную ткань, и каталог частного аукционного дома Грейхарбора. Сверху находилась записка Гидеона.
Если Эллара придёт за ящиком, передай ей все оригиналы.
Не отдавай их дисциплинарной службе Мункипа. Особенно Сабине Кроу.
На последнем имени пальцы Эллары не дрогнули, но грудь сдавила тяжесть.
Эллиот заметил.
— Ты её знаешь?
— Слышала о ней.
Ронан стоял за спиной Эллары. Он услышал, как ускорился её пульс, и уловил ту же эмоцию, что появилась утром.
Ненависть.
Ещё один человек, с которым в этой жизни она едва пересекалась, но уже ненавидела так сильно, что не могла скрыть.
— После исчезновения Гидеона, — продолжил Эллиот, — в аукционный дом Мерсеров пришли с официальным разрешением дисциплинарной службы Мункипа и потребовали этот ящик.
— Когда?
— Два дня назад.
— Ты его отдал?
— Разумеется, нет.
— Почему?
Эллиот встретился с ней взглядом.
— Потому что Гидеон ясно сказал: он предназначен только тебе.
Он достал разрешение из папки. На листе стояла серебристо-серая печать дисциплинарной службы Мункипа. Подпись принадлежала Сабине Кроу.
Ронан взял документ.
— Откуда она узнала, что ящик у вас?
— Я хотел бы знать то же самое. Ничего из того, что Гидеон просил меня расследовать, никогда не проходило через официальные каналы Мункипа.
Первым предметом оказался почерневший королевский знак в форме волчьей головы. На обратной стороне стоял инвентарный номер внутреннего королевского крыла Мункипа четырнадцатилетней давности.
Вторым было украшение в виде чёрных крыльев, снятое с серебряного ритуального сосуда.
Третьим — печать торгового каравана, с которой намеренно сточили имя владельца.
Документы показывали: за последние полгода все три вещи вновь появились через разные человеческие аукционные каналы Грейхарбора. Последний покупатель пользовался одним и тем же подставным счётом.
А этот счёт был связан с финансами пограничного каравана, принадлежавшего стае Рук.