Альфа-король однажды убил меня

Глава 28. Приглашение Серафины

Лунный колодец оставался запечатанным всю ночь.

Несса и верховный жрец провели все доступные им проверки. Вторая линия королевской крови больше не существовала как обычная кровь. Она просочилась в старые канавки на дне колодца и смешалась со следами, оставленными поколениями дома Вейр.

Отделить её было невозможно.

Никто не мог определить, когда она попала туда.

Верховный жрец стоял у воды.

— Если попытаться извлечь её силой, пострадает старый королевский узор.

— Что произойдёт? — спросила Эллара.

— Может отказать внешняя защита Мункипа.

Марек нахмурился.

— Как четырнадцать лет назад?

— Хуже.

Старый королевский узор был связан не только с Лунным колодцем, но и с подземной защитой Мункипа, системой водоснабжения и аварийными проходами. Его разрушение могло оставить весь замок открытым.

Несса положила испытательную иглу в поддон.

— Я могу подтвердить, что кровь сохранялась очень долго. Её не брали недавно у живого человека.

Ронан стоял дальше всех от воды. После того как они установили, что кровь принадлежит Орину, он больше не подходил к краю.

— Кто-то пронёс её в Мункип, — сказал Марек.

— Благовония для очищения, ритуальные материалы, обезболивающее — она могла находиться в любой поставке.

— Сирил не знает, — сказала Эллара. — Он лишь переносил то, что ему давали. У человека, поместившего кровь в Лунный колодец, был более высокий доступ.

Верховный жрец приказал проверить все записи о ритуалах за последние шесть месяцев. Подозрительных подписей не оказалось, как и несанкционированных входов или случаев заметного нарушения печатей колодца.

Значит, кровь спрятали внутри предмета, который попал туда законно, и высвободили во время обычного ритуала.

Несса начертила над вторым следом подавляющий узор. Серебряное сияние медленно потускнело.

— Это скрывает только поверхностную реакцию.

— На сколько? — спросил Ронан.

— Пока Лунный колодец снова не соприкоснётся с полной живой линией Вейров.

Испытание было назначено на полночь.

Лунному колодцу предстояло коснуться крови Ронана.

— Отмените его, — сказала Эллара.

— Старый закон уже приведён в действие, — ответил верховный жрец.

— Тогда отложите.

— Не больше чем на три дня.

— Используйте эти три дня, чтобы найти способ убрать кровь.

Несса покачала головой.

— Проблема не только в том, что находится в колодце.

Она прижала детектор к груди Эллары. Серебряная игла немедленно задрожала.

С прошлой ночи по костям Эллары двигалась тонкая ноющая боль — не сильная, но непрерывная, словно что-то внутри искало выход.

— Когда Лунный колодец полностью пробудит кровь Орина, родственная кровь в твоём теле отзовётся.

— Что тогда произойдёт?

— Печать может расколоться.

Ронан спросил:

— Кто способен прекратить отклик Лунного колодца на другую линию Вейров?

Верховный жрец посмотрел на него.

— Взрослый наследник, официально признанный Лунным колодцем.

В комнате воцарилась тишина.

Испытание нельзя было отменить.

Ронан должен был пройти его не ради короны, а ради временной власти над Лунным колодцем — достаточной, чтобы разорвать резонанс между кровью Орина в воде и печатью внутри Эллары.

Она посмотрела на потускневший серебряный след.

Враг знал правила.

Первой фазой был яд: проверка того, как её кровь реагирует на кровь Ронана.

Вторая фаза поставила их обоих перед Лунным колодцем.

В полдень к Мункипу прибыл посланник Двора Багровой Ночи.

Он не пытался скрываться. Чёрная карета открыто остановилась у главных ворот. Посланник был одет в официальные одежды Весперов, а на груди виднелась целая эмблема Чёрного Крыла. Оружия на виду не было. Под взглядами всей стражи он предъявил багровое письмо.

Оно предназначалось не Ронану.

Оно было адресовано Элларе старым письмом Весперов.

Эллара Веспер.

Она не стала открывать сразу.

— Леди Серафина требует ответа, — сказал посланник.

Ронан стоял рядом с Элларой.

— Она не Веспер.

— Кровь не выбирают.

— Фамилию выбирают.

— Двор Багровой Ночи признаёт кровь.

Эллара сломала печать.

Гидеон Веспер вернулся туда, где ему и место.

Если хочешь узнать, что произошло в Мункипе четырнадцать лет назад, явись во Двор Багровой Ночи сама.

Никого не приводи.

Ты увидишь отца живым и узнаешь, почему он использовал кровь Орина, чтобы спасти тебя.

Эллара сложила письмо.

— Передай Серафине, что я приду.

Ронан повернулся к ней.

— Но сначала, — продолжила Эллара, — мне нужны доказательства, что Гидеон жив.

— Леди Серафина не принимает условий.

— Тогда я не принимаю приглашений.

Посланник некоторое время смотрел на неё, затем слегка улыбнулся.

— Я передам ваш ответ.

Перед уходом он вынул из-под пальто вырванную страницу чёрного реестра.

— Гидеон Веспер отдал это в качестве доказательства.

Почерк принадлежал Гидеону.

То, что ты видишь в смерти, правдиво, но не всегда полно.

Это не была просьба о спасении. И не просьба довериться Серафине.

Гидеон напоминал ей, что предсмертные отголоски сохраняют лишь отдельные фрагменты.

Она видела, как он выходит из убежища Орина. Видела, как уносит кровь. Но не видела, что произошло до этого.

Она видела, как меч Ронана входит ей в грудь в церкви Холлоубон.

Это не обязательно означало, что она видела всё.

Её пальцы сильнее сжали страницу.

Ронан прочёл предложение, но не спросил, какого воспоминания оно коснулось.

Когда посланник уехал, Марек отправил всадников следить за каретой. Другой отряд двинулся к вероятным точкам передачи, которыми пользовалось Чёрное Крыло.

— Нам не позволят проследить за ним до самого Двора Багровой Ночи, — сказала Эллара.

— Но мы можем подтвердить первую часть маршрута, — ответил Марек.

— Проверьте, с кем он связывался до входа в Мункип.

— Уже приказал.

Эллара повернулась к Нессе.

— Снова обследуй печать.

— Сейчас?

— Мне нужно знать, что я потеряю, если кровь Орина в Лунном колодце полностью пробудится.

— Возможно, не только память, — сказала Несса. — Печать подавляет силу смерти, которая пробудилась в тебе в девять лет. Если она расколется, способность воспринимать смерть может расшириться и выйти из-под контроля.

— Можно запечатать её снова?

— Кровью Вейров той же линии.

Все взгляды обратились к Ронану — единственному живому взрослому Вейру.

Его лицо напряглось.

— Её больше не нужно контролировать чужой кровью.

— Я объясняю способ, а не выбираю его.

— Найди другой.

— Приказ не изменит того, как это работает.

— Сначала обследуй меня, — сказала Эллара, вмешиваясь в спор.

Она не позволит кому-либо ещё решить, должна ли кровь Ронана войти в её тело. Но и не станет отвергать единственный известный способ, пока не поймёт, чем рискует.

После обследования Ронан остановил её во внешнем коридоре.

— Ты не пойдёшь во Двор Багровой Ночи одна.

— Я не говорила, что пойду.

— В приглашении сказано именно это.

— То, что пишет Серафина, и то, что решаю я, — разные вещи.

Он схватил её за руку — не настолько сильно, чтобы причинить боль, лишь чтобы не дать уйти.

— Ты собираешься использовать себя как приманку.

— Не впервые.

— В прошлый раз это происходило внутри Мункипа.

— И?

— Здесь речь о Дворе Багровой Ночи.

Эллара встретила его взгляд.

— Ты собираешься меня запереть?

— Если понадобится.

На одно мгновение с её губ едва не сорвались слова из другой жизни.

Запертая дверь. Стражники, следившие за каждым шагом. Ронан, называвший это защитой, пока держал её в комнате и самостоятельно разбирался со стаями и Гидеоном.

Когда он вернулся, Лиора уже исчезла.

— В моей первой жизни ты…

Эллара замолчала.

Выражение Ронана мгновенно изменилось.

— Что?

— Ты всегда выбираешь один и тот же ответ.

— Что ты только что сказала?

— Ничего.

— Эллара.

— Я сказала, что не собираюсь идти одна. — Она высвободила руку. — Требование Серафины войти без сопровождения не означает, что остальные должны остаться в Мункипе.

— У тебя есть план.

— Я его составляю.

— Он включает меня?

— Зависит от того, окажешься ли ты полезен.

Он не обиделся.

— Что тебе нужно?

— Чтобы сначала ты пережил испытание Лунного колодца.

Она ушла.

Ронан больше не остановил её.

Впервые они обсудили отъезд, не доведя спор до момента, когда один из них попытался навязать окончательное решение. Не потому, что Ронан одобрял риск, а потому, что наконец понял: она не ждала разрешения.

Она уже расставляла фигуры.

Его выбор состоял не в том, запереть ли её.

А в том, войти ли в ту же сеть.

В ту ночь на подавляющем узоре над Лунным колодцем появилась трещина.

К тому времени, как Несса добралась до зала, серебряный след на дне снова сиял. Никто не касался воды. Никакая внешняя сила не пересекала защиту.

Настоящим пусковым механизмом была родственная кровь внутри Эллары.

Она стояла в коридоре в десятках ярдов от воды, но печать под грудиной тянула её вперёд невидимой нитью. Кровь Орина в её костях отвечала колодцу.

Под кожей запястья вспыхнули серебряные узоры.

Ронан подхватил её прежде, чем подкосились колени.

— Смотри на меня.

— Я не потеряла сознание.

— Ты не можешь стоять.

Она попыталась оттолкнуть его, но боль лишила пальцы силы.

Узор в Лунном колодце вспыхнул ярче.

Несса наблюдала, как показания растут в обоих местах.

— Это не дистанционное управление из Двора Багровой Ночи. Лунный колодец уже начал пробуждать линию Вейров, готовясь к испытанию.

Она посмотрела в воду.

— Кровь Орина отзывается раньше времени, но то, что спрятано внутри неё, ещё не проявилось полностью.

Несса повернулась к Ронану.

— Ты обязан пройти.

— Иначе каждый раз, когда Лунный колодец будет призывать кровь Вейров, он продолжит разрывать её печать.

Ронан удерживал Эллару на ногах, пока серебряные прожилки под водой разрастались, словно живые сосуды.

Вторая фаза не требовала, чтобы Серафина продолжала воздействовать на них издалека.

Она поместила механизм в Лунный колодец и стала ждать, когда внутрь войдёт истинный наследник Вейров.

Глава 29. Испытание Лунного колодца

Перед полуночью внешний зал Лунного колодца заполнили представители всех семи стай.

Жрецы стояли у воды. Несса разложила инструменты за границей ритуального круга. Элларе приказали держаться не ближе тридцати футов от колодца.

Она отказалась.

В конце концов Эллара отступила лишь на три шага от края.

Ронан снял пальто и оружие. Он закатал чёрные рукава до локтей, обнажив почти зажившие раны вокруг запястий.

К нему подошёл верховный жрец.

— После начала испытания никто не вправе прерывать его силой.

— Понимаю.

— Первый этап подтверждает кровь. Второй испытывает волка. Третий столкнёт тебя с образами, созданными из собственной памяти и смертей, связанных с тобой теснее всего.

Ронан посмотрел в воду.

— Начинайте.

Верховный жрец вынул обсидиановый ритуальный нож с костяной рукоятью. В чёрном лезвии не было серебра или чего-либо, что могло бы обжечь волчью кровь.

Он рассёк ладонь Ронана.

Первая капля упала в Лунный колодец.

На мгновение ничего не произошло.

Затем на дне вспыхнул королевский узор, спавший много лет. Волк Вейров начал подниматься по камню, и низкая вибрация прошла сквозь фундамент Мункипа.

— Лунный колодец признаёт кровь дома Вейр, — объявил верховный жрец.

Первый этап завершился.

Ронан вошёл в воду. Она доходила лишь до пояса.

Когда течение унесло вторую каплю крови, всё его тело напряглось. Послышался треск меняющихся костей. Рубашка разорвалась на плечах, когда волк прорвался сквозь человеческий облик.

Через несколько секунд в центре колодца стоял чёрный волк, намного крупнее обычного оборотня. Серые глаза и старая травма на плече не оставляли сомнений. Под тёмной шерстью у левых рёбер всё ещё был виден бледный серебряный шрам.

Второй этап не был сражением.

Лунный колодец усиливал древнейшие инстинкты волка: территориальность, агрессию, подчинение и стремление господствовать.

Каждый волк на каменных ярусах ощутил давление. Несколько молодых стражников невольно опустили головы. Другие против воли отступили назад.

Ронан должен был сохранить осознание самого себя. Он не мог напасть. Не мог использовать силу Альфы, чтобы заставить кого-либо подчиниться.

Поначалу контроль удерживался.

Затем второй кровавый узор на дне вспыхнул.

Зал наполнился запахом Орина.

Чёрный волк резко вскинул голову. Из его горла вырвался низкий звук — не ярость, а боль.

В тот же миг печать Эллары раскололась сильнее. Под кожей ниже ключицы выступили серебряные линии.

Она шагнула вперёд.

Несса схватила её за руку.

— Не подходи ближе.

— Это не Орин.

Лунный колодец использовал кровь ребёнка, чтобы создать иллюзию его присутствия.

Спустя четырнадцать лет поисков Ронан снова чувствовал запах сына. Он был настолько близко, что казалось: достаточно разорвать воду и вытащить ребёнка наружу.

Когти волка прочертили камень на дне. Старый королевский узор содрогнулся.

— Нельзя входить в колодец! — крикнул верховный жрец.

Эллара вырвала руку из хватки Нессы. В воду она не вошла. Лишь подошла настолько близко к краю, насколько могла.

— Ронан.

Волк не посмотрел на неё.

— Ронан Вейр.

Наконец серые глаза повернулись к ней.

От боли Элларе было трудно дышать. Между ними не было связи пары, она не могла проникнуть в его сознание и не обладала властью над его волком.

Она могла только сказать правду.

— Это не Орин.

Дыхание волка участилось.

— Кто-то поместил его кровь в Лунный колодец. Они хотят, чтобы ты поверил, будто он всё ещё здесь.

Ронан смотрел на неё.

— Запах настоящий, — сказала Эллара. — Но ребёнка в воде нет.

Это было жестоко.

И это была единственная правда, достаточно сильная, чтобы до него достучаться.

Волк опустил голову. Когти всё ещё упирались в камень.

Прошло много времени, прежде чем он сделал шаг назад и перестал идти за запахом.

Вода успокоилась.

Эллара не спасла его. Она лишь назвала иллюзию. Остановиться решил сам Ронан.

Зажёгся второй королевский узор.

— Лунный колодец признаёт его волка, — объявил верховный жрец.

Когда начался третий этап, все огни в зале погасли.

Волчий облик Ронана исчез. Он снова стал человеком и остался стоять в чёрной воде, тогда как все звуки внешнего зала были отрезаны.

Эллара всё ещё видела его, но понимала, что он никого не слышит.

Во тьме возник горящий Мункип.

Это было не настоящее прошлое и не сознание мёртвых. Лунный колодец взял огонь из памяти и вины Ронана, придав тела людям, которые уже не могли ему ответить.

В дальнем конце пылающего коридора появилась женщина. Светлые волосы. Серо-голубые глаза. Кровь на платье.

Мейв.

Не настоящая Мейв. Лишь та версия, которую Ронан помнил яснее всего, говорившая голосом, услышать который он боялся.

— Почему ты ушёл?

Ронан не сказал, что сообщение с границы было ложным. Не сказал, что кто-то специально выманил его.

— Я верил, что Мункип защищён.

— Поэтому ушёл.

— Да.

— Ты вернулся слишком поздно.

— Да.

Образ сделал шаг ближе.

— Потом ты нашёл другую женщину.

Ронан не стал отрицать.

— В ней кровь Орина.

— Да.

— Сначала ты приблизился к ней из-за Гидеона.

— Да.

Снаружи ритуала Эллара слышала не все слова, но резонанс крови Орина приносил ей обрывочные отголоски.

Фигура с лицом Мейв повернулась туда, где стояла Эллара. Настоящая Мейв не могла её видеть. Просто Ронан знал, что она находится рядом.

— Ты используешь её, чтобы вернуть корону?

— Нет.

— Она ключ к Лунному колодцу.

— Она не мой ключ.

— Тогда кто она?

Ронан долго молчал.

— Человек, которому я причинил боль.

Грудь Эллары сжалась.

Горящий коридор исчез.

Вокруг Ронана возник подвал. Пятилетний Орин сидел в углу, на воротнике всё ещё была застёгнута серебряная пуговица.

Ребёнок поднял глаза.

— Отец.

Это лицо тоже происходило из памяти Ронана. Оно не принадлежало духу Орина.

Ронан не приблизился.

— Почему ты не вернулся?

— Я вернулся слишком поздно.

— Куда ты уходил?

— Кто-то использовал ложное сообщение, чтобы выманить меня.

— Значит, это была не твоя вина?

— Не вся.

Орин поднялся.

— Какая часть была твоей?

— Я поверил письму. Доверил безопасность Мункипа другим. Думал, что, если буду соблюдать правила, все останутся на месте до моего возвращения.

Ребёнок ничего не сказал.

Лунный колодец не заставлял мёртвых прощать его. Не объявлял невиновным или виновным. Он ставил перед Ронаном вопрос, которого тот избегал, и требовал, чтобы он ответил собственным голосом.

Резонанс усилился.

Видение перед Элларой изменилось.

Это был уже не искусственный образ испытания, а настоящий фрагмент, вырванный из памяти Ронана.

Она увидела его возвращение в Мункип.

Огонь добрался до королевского района. Ронан выбил дверь подвала.

Мейв лежала у стены, прижимая к себе Орина.

Тело ребёнка было слишком маленьким.

Ронан опустился в кровь и сначала коснулся лица Орина. Ответа не было. Он протянул руки, чтобы поднять его, но остановился прежде, чем прикоснулся, словно малейшее давление могло сломать тело.

Наконец он прижал ребёнка к себе.

Он не взвыл. Не потерял контроль.

Только склонил голову и снова и снова повторял имя сына.

Эллара никогда не видела такого Ронана.

Когда умерла Лиора, она держала ребёнка и плакала, пока не перестала дышать. Она верила, что Ронан не вошёл, потому что всё ещё взвешивал интересы стай, короны и угрозу Гидеона.

Теперь Эллара видела: потеряв Орина, он тоже стоял на коленях в крови.

Это не оправдывало того, что позднее он сделал с ней. Не стирало ни одного его решения после смерти Лиоры.

Но его горе было настоящим.

Таким же настоящим, как её собственное.

Тьма отступила от Лунного колодца. Образы Мейв и Орина исчезли.