Альфа-король однажды убил меня
- -
- 100%
- +
На втором — что Гидеон Марлоу согласился приехать в Мункип и открыто дать показания Лунному совету.
В третьем объявила: королевскую кровь Орина, оставшуюся внутри неё, извлекут во время повторной процедуры через три дня.
Марек прочитал все три листа и нахмурился.
— Ничего из этого не правда.
— Именно поэтому они полезны.
— Кто их получит?
— Первое сообщение пройдёт через запечатанный архив.
Эллара сложила лист.
— В нём будет сказано, что восстановленный список временно хранится в западном хранилище реликвий.
Она подняла второй.
— Это отправим через внешнее связное отделение Серого Клыка. Адресуем пограничной группе, которая якобы сопровождает Гидеона. Местом встречи назовём старый зал у северных ворот.
Затем коснулась третьего.
— А это попадёт в подготовительную комнату Совета как уведомление о проверке. Местом отделения крови укажем заброшенный старый лунный зал.
— И дальше? — спросил Ронан.
— Поставим разные группы наблюдения у западного хранилища, северного зала и старого лунного помещения. Место, против которого они выступят, покажет, какой канал скомпрометирован.
Марек всё ещё сомневался.
— Они могут ничего не сделать.
— Тогда выпустим второй набор.
— Могут двинуться ко всем трём местам.
— Значит, в Мункипе больше одного предателя.
Она говорила так, будто сортировала музейные предметы, а не расставляла три ловушки в коридорах, где могли погибнуть люди.
Ронан внимательно изучал её.
— Ты уже делала такое раньше?
Пальцы замерли на сургуче.
В первой жизни Эллара не делала ничего подобного. Она принимала каждый ответ, который ей давали: отчёты охраны Мункипа, обещание Ронана найти Лиору, веру в то, что если ждать достаточно долго, кто-нибудь вернёт ей ребёнка.
Она ждала, пока не нашла только церковь Холлоубон, окровавленные остатки Лиоры и меч Вейров в собственной груди.
— Я прожила достаточно, чтобы научиться.
Ронан не отвёл глаз. Он услышал паузу перед ответом, но не стал давить.
Эллара взяла у Марека три разные печати. У первой был отколот верхний левый угол. Через центр второй проходила горизонтальная линия. Для третьей использовался серебристо-серый сургуч подготовительной комнаты Совета, и возле края намеренно оставили маленький след ногтя.
— Полный план знаем только мы трое, — сказала она.
— А Несса? — спросил Марек.
— Ей знать не нужно.
— Группы наблюдения?
— Каждая знает только место, которое охраняет. Ни одной не сообщают о двух других.
— Марек всё устроит, — сказал Ронан.
Эллара не возражала. Она знала: он никогда не позволит ей единолично управлять охраной Мункипа. Важно было то, что план он не отверг.
После ухода Марека с тремя ложными сообщениями в зале остались только Эллара и Ронан. Она собрала списки и повернулась к двери.
Ронан потянулся за лежавшим рядом пальто. На середине движения тело окаменело вокруг раны под рёбрами. Он ничего не сказал, остановился только на время, необходимое, чтобы справиться с болью, а затем продолжил тянуть пальто.
Эллара посмотрела на красное пятно, расползавшееся по повязке.
— Ты собираешься и дальше позволять ей кровоточить?
— Несса обработает.
— Она осматривает труп.
— Я могу сменить повязку сам.
Он взял лекарство и чистые бинты с угла стола. Одна рука всё ещё была повреждена серебром, поэтому одежда поддавалась плохо. Засохшая кровь приклеила рубашку к коже. Дважды он не смог снять старую повязку, не разрывая рану сильнее.
Эллара несколько секунд наблюдала, затем пересекла комнату и забрала у него ножницы.
— Сядь.
Он приподнял брови.
— Я думал, ты отказываешься доверять мне свою жизнь.
— Я отказываюсь позволить единственному человеку, который сейчас готов дать мне доступ к запечатанным королевским документам, умереть из-за неправильно перевязанной раны.
— Это не звучит как беспокойство.
— Потому что им не является.
Ронан сел.
Эллара разрезала окровавленную ткань и сняла слои. Рядом со свежей раной проходил старый шрам, бледный, как серебро, по диагонали от рёбер к талии.
В первой жизни она проводила по нему пальцами бесчисленными ночами. Он остался после нападения, случившегося до двадцатипятилетия Ронана. В холод мышцы вокруг становились жёсткими, хотя он никогда не признавал, что ему больно; во сне просто избегал лежать на левом боку.
Пальцы Эллары остановились возле шрама.
Всего на один удар сердца.
Ронан заметил.
— Ты уже его видела.
Она прижала лекарственную салфетку к раскрытой ране. Живот Ронана резко напрягся, дыхание стало глубже.
— Твои раны честнее твоего лица.
— Это не ответ.
— Шрам не скрыт.
— Ты точно знала, куда не нужно давить.
— Любой увидит, что давление возле старой травмы причинит боль.
— Ты не смотрела.
Эллара взяла чистую повязку.
Он был прав. Руки помнили путь без помощи глаз: вокруг спины, под старым шрамом и через место, где мышцу стягивало сильнее всего. К тому времени, когда Эллара осознала движение, повязка уже была надёжно завязана.
Ронан продолжал смотреть на её лицо.
— Эллара.
В голосе не было обвинения. Именно поэтому он звучал опаснее.
Она выпустила ткань.
— Готово.
— Ты уходишь от вопроса.
— Ты задал вопрос, на который нет полезного ответа.
— Для меня ответ был бы полезен.
— Тогда продолжай гадать.
Эллара повернулась к двери. Пальцы только сомкнулись на ручке, когда он заговорил снова.
— Что с тобой произошло, если каждый человек в комнате для тебя возможный предатель?
Она не оглянулась.
— Проживи достаточно долго и научишься.
— Тебе двадцать три.
Она открыла дверь.
— Для некоторых это уже достаточно долго.
Ближе к полуночи зазвонила тревога у старого лунного зала.
Марек прибыл лично. Боковую дверь, которой не пользовались много лет, пытались вскрыть. Замок не открылся полностью, но кто-то ввёл в механизм тонкую иглу, пропитанную разъедающей жидкостью. Наблюдатели никого не увидели. Приблизившийся человек знал теневые проходы Мункипа достаточно хорошо, чтобы исчезнуть до срабатывания тревоги.
У двух других мест ничего не произошло. К западному хранилищу никто не подошёл. Старый зал северных ворот остался нетронутым.
Марек положил перед Элларой почерневшую иглу.
— Третье сообщение.
Только в третьем ложном отчёте был назван старый лунный зал.
Утечка шла из подготовительной комнаты Совета.
Эллара изучала разъеденную иглу.
Наконец она нашла первую нить, за которую можно потянуть.
Глава 17. Серебряная запонка
К следующему вечеру Лунный совет официально потребовал снять блокаду.
Старейшины, жрецы и старшие служители снова собрались в главном зале заседаний. По их мнению, один погибший охранник и взломанный архив не давали Ронану права ставить весь Совет под наблюдение Серого Клыка.
Первым заговорил Аларик.
— Со вчерашнего дня твои люди следят за экипажами, перепиской и слугами каждого члена Совета.
Он стоял слева от длинного стола, и всё его лицо выражало осуждение.
— У тебя нет ни короны, ни признания Лунного колодца. По какому праву ты заключаешь представителей семи стай?
Ронан сидел во главе стола.
— В Мункипе применили яд Весперов. Этого права достаточно.
— Обвинение держится на словах мёртвого охранника.
— И на изменённых записях.
— Которые доказывают лишь то, что кто-то касался архивов.
— Для меня этого достаточно, чтобы запечатать собственную территорию.
Взгляд Аларика ожесточился.
— Мункип не личная резиденция Серого Клыка.
— Каждый, кто входит в Мункип, подчиняется моим приказам.
Эллара сидела справа от Ронана. За этим местом не закреплялась никакая должность, но оно находилось ближе всех к нему. С любой стороны, если начнётся насилие, он успеет добраться до неё раньше остальных.
Аларик это заметил.
— Почему она здесь?
— Потому что вы обсуждаете человека, которого уже пытались убить.
— Она часть подозрения, а не член Совета.
Ронан даже не повернул головы.
— Она остаётся.
— Ты допускаешь дочь Гидеона к внутренним делам Лунного совета.
— Она уже ближе к правде, чем большинство людей за этим столом.
После такого ответа несколько лиц с обеих сторон потемнели.
Эллара не участвовала в споре. Она следила за рукавами.
Официальные старейшины носили серебряные застёжки в форме полумесяца. По краям жреческих мантий шла тонкая серебряная вышивка. Старшие служители, отвечавшие за документы Совета, ритуальные предметы и внутреннюю связь, носили запонки с серебряной волчьей головой.
Умирающий охранник успел сказать лишь несколько слов: кто-то из Совета; серебро у рукава.
Возможно, он не видел лица нападавшего. Возможно, одной одежды оказалось достаточно, чтобы понять, к какой группе тот принадлежал.
В середине заседания вдоль стола прошёл служитель, доливая воду в стаканы. Мужчине было около тридцати, тёмно-каштановые волосы аккуратно зачёсаны, внешность намеренно ничем не запоминалась. Его звали Сирил Хорн. По записям Мункипа он одиннадцать лет работал в подготовительной комнате Совета.
Эллара посмотрела на запонки.
Серебряная волчья голова на левом рукаве потемнела от использования, края покрывали мелкие царапины. Правая выглядела заметно новее. Поверхность всё ещё блестела, а линии под волчьей челюстью были глубже, чем на парной запонке.
Сирил остановился возле Эллары и поднял кувшин.
Она не сразу отпустила стакан. Когда его рука приблизилась, Эллара намеренно коснулась пальцами запястья.
Он отшатнулся прежде, чем успел себя остановить.
Рукав отодвинулся, открывая узкую рану на внутренней стороне запястья. Она почти зажила, но формой напоминала следы многократного трения о жёсткий металлический край.
— Прошу прощения, мисс Марлоу.
Он немедленно отступил.
— Ничего страшного.
Эллара подняла на него глаза. Лицо оставалось спокойным: ни явного страха, ни неловкой попытки спрятать отметину. Он продолжил обслуживать следующего старейшину.
Однако внимание Ронана переместилось с Сирила на пальцы Эллары.
Заседание закончилось, так и не заставив Аларика полностью принять блокаду. Компромисс был узким: членам Совета разрешили передвигаться внутри Мункипа, но каждое письмо, транспорт и внешнее сообщение по-прежнему проходили проверку Серого Клыка.
Когда остальные ушли, Эллара осталась у стола и продолжила изучать документы.
Сзади прозвучал голос Ронана.
— Тебе обязательно было касаться его руки?
Она обернулась.
— А как ещё я могла увидеть запонку?
— Пусть Марек её снимет.
— Если Сирил невиновен, под каким предлогом ты разденешь служителя посреди заседания Совета?
— Препятствие расследованию.
— Очень похоже на злоупотребление властью.
— Ты обвиняешь меня в этом не впервые.
Эллара закрыла папку.
— Ты ревнуешь?
Ронан посмотрел на неё.
Прошло две секунды.
— Мне не нравится смотреть, как ты намеренно приближаешься к подозреваемому, пока кто-то в этой крепости пытается тебя убить.
— Только это?
— А что ещё должно быть?
Она сделала шаг к нему.
— Допустим, я просто решила, что он красивый.
Ронан не отступил. Между ними оставалось меньше половины шага.
— Тогда ему не повезло.
— Почему?
— Потому что в тот миг, когда ты к нему подошла, он стал подозреваемым в первую очередь.
Эллара тихо рассмеялась.
— Использовать расследование для личной мести.
— Ты могла бы держаться от него подальше и не создавать недоразумения.
— Я не обязана управлять твоими недоразумениями.
Ронан опустил взгляд к её лицу.
— И тебе не обязательно продолжать проверять, есть ли у меня такое недоразумение.
Веселье исчезло с лица Эллары.
Он всё понял.
Она проверяла, способен ли этот Ронан почувствовать к ней то же, что в первой жизни. И ещё хуже — способна ли его реакция всё ещё доставить ей удовлетворение.
Ни одного ответа она не хотела признавать.
Прежде чем молчание стало тяжелее, вошёл Марек.
— Мы проверили записи Сирила Хорна.
Он передал папку Ронану.
— Он пришёл в Мункип одиннадцать лет назад. Сначала работал во внешней крепости на регистрации поставок, шесть лет назад переведён в подготовительную комнату Совета. Записей о поездках за пределы территории нет. Семейная история выглядит обычной.
— Когда заменили правую запонку? — спросила Эллара.
— По его словам, застёжка сломалась три дня назад, когда он очищал ритуальные жаровни. Запонка упала в канал для пепла.
— Три дня назад?
Это случилось до того, как погибший охранник получил ложный приказ.
— В подготовительной комнате есть отчёт о повреждении, — продолжил Марек. — Сирил утверждает, что уборщики выбросили её вместе с металлическим ломом.
— Сама запонка?
— Исчезла.
— Слишком безупречно, — сказала Эллара.
Ронан посмотрел на неё.
— То есть?
— Его личность, переводы, даже отчёт о поломке — у каждого факта есть ровно то объяснение, которое нам нужно.
Она перевернула последнюю страницу.
— Человек может одиннадцать лет работать в Мункипе и быть совершенно невиновным. А может одиннадцать лет делать свои документы такими, чтобы никто не мог их поставить под сомнение.
Снаружи раздались быстрые шаги. Несса вошла без стука, держа маленький флакон обезболивающего, которым обычно пользовался Ронан.
— Когда ты это принял?
Он взглянул на бутылочку.
— За час до заседания.
— Сколько?
— Одну дозу.
Её лицо мгновенно изменилось.
Несса собиралась сменить повязку и заметила, что запах возле пробки неправильный.
— Это не твоё лекарство.
Она поставила флакон на стол и сорвала печать. Запах был настолько слабым, что человек ничего бы не заметил. Марек наклонился ближе и помрачнел.
— Лунноогненная трава.
Несса кивнула.
— И кровяной токсин Весперов.
Эллара повернулась к Ронану.
Он всё ещё стоял уверенно, но на шее уже проступал неестественный румянец. Дыхание стало тяжелее, чем минуту назад, вены на тыльной стороне ладоней наливались.
Несса немедленно подготовила инъекцию.
— Яд уже в крови.
Ронан не спросил, что с ним будет. Он посмотрел на Марека.
— Запечатай хранилище лазарета.
— Уже.
— Приведи всех, кто касался флакона.
— Включая Сирила?
— Включая Сирила.
Несса ввела подавляющее средство в руку Ронана.
— Лунноогненная трава создана для высокоранговых оборотней. Кровяной токсин замедлит обмен веществ и продлит действие.
— Какое действие? — спросила Эллара.
— Повышение температуры тела. Обострение чувств. Потеря контроля над агрессией и территориальным инстинктом.
Несса помедлила.
— И желанием.
Глаза Ронана переместились к Элларе.
Всего на мгновение.
Затем он отвёл взгляд.
— Восточная башня, — сказал он.
Марек понял.
Ронан уже шёл к двери. Проходя мимо Эллары, не коснулся её и намеренно увеличил расстояние.
— Не позволяйте ей ко мне приближаться.
Приказ был обращён к Мареку, но никто не ошибся, о какой женщине идёт речь.
Глава 18. Зелье для наследника Вейров
Глубоко в восточной башне находилась комната, построенная для волка, потерявшего контроль.
Стены были вырублены из цельного чёрного камня и укреплены связывающими рунами. Ни стекла, ни зеркала, ни одного предмета, который можно разбить и превратить в оружие. Из мебели — только железная кровать, прикрученная к полу, и два чёрных крепления с надписями на древнем языке стай.
Ронан вошёл и сам закрыл дверь.
Марек остался в коридоре. Несса наблюдала через узкое окно.
Первый подавитель мог лишь замедлить яд. За двадцать минут температура Ронана поднялась выше уровня, который выдержал бы обычный волк. Под кожей выступили вены, по краям серых радужек начал разливаться бледный серебряный цвет.
Сознание он не потерял.
Ещё тревожнее было то, что он стал неестественно тихим.
Это спокойствие пугало Марека сильнее насилия.
— Можно дать ещё одну дозу? — спросил он.
Несса покачала головой.
— Она может вступить в реакцию с кровяным токсином.
— Тогда выведи яд.
— Лунноогненная трава уже циркулирует. Организм должен переработать её сам.
Внутри комнаты цепь резко заскребла по камню.
Ронан закрепил левое запястье в одном удерживающем кольце. Даже с ограниченной рукой сумел защёлкнуть второе на правом запястье.
Марек смотрел через окно.
— Не обязательно заходить так далеко.
— Обязательно.
Голос Ронана стал ниже обычного.
— Очисти восточную башню.
— Уже очищена.
— Совет?
— Ограничен главным корпусом.
— Никого из них сюда не подпускай.
Марек помедлил.
— Эллара снаружи.
Цепи натянулись.
Ронан поднял голову.
— Заставь её уйти.
— Она отказывается.
— Тогда вынеси.
В дальнем конце коридора Эллара стояла, скрестив руки. Она всё слышала.
Несса отошла от двери и подошла к ней.
— Лекарство подменили не в последний момент. Флакон запечатали заново. Тот, кто это сделал, приготовил замену не меньше двух дней назад.
— А Сирил?
— Сотрудники лазарета говорят, вчера он забирал обезболивающее для членов Совета. Запас Ронана находился в другом шкафу.
— Он мог добраться до него?
— Старшим служителям Совета иногда разрешают приносить лекарства старейшинам, поэтому у них есть доступ во внешнюю аптеку. Но для личного шкафа Ронана всё равно потребовался бы чужой ключ.
Значит, Сирил мог участвовать, но не один.
Эллара посмотрела на закрытую дверь.
— Зачем добавили кровяной токсин Весперов?
— Чтобы Лунноогненная трава действовала дольше.
— Это единственная причина?
Несса на мгновение замолчала.
— Токсин отвечает на кровь Весперов. Я пока не могу определить, реагирует ли он на все линии Весперов или именно на след королевской крови Орина внутри тебя.
— Как проверить?
— Контролировать расстояние и отслеживать пульс, зрачки и глубину превращения.
Несса взглянула на окно наблюдения.
— Ты стоишь возле двери. Не касаешься его. Не больше пяти минут. Если показатели пересекут границу, немедленно выходишь.
Эллара поняла.
— Я войду.
Марек преградил дорогу.
— Он прямо приказал тебя не впускать.
— Это не личный визит. Это контролируемое испытание.
— Где пусковым фактором будет твоё собственное тело.
— Вы с Нессой снаружи. В комнате есть аварийное раскрытие рун.
— Он сломает тебе шею раньше, чем я открою дверь.
— Тогда я останусь в двух шагах от выхода.
Марек не двигался.
— Пусть войдёт, — сказала Несса.
Он резко повернулся.
— Ты уверена?
— Ронан всё ещё находится в периоде действия подавителя, рассудок сохраняется. Как только сломается крепление или показатели поднимутся выше линии, включай руны.
Она посмотрела на Эллару.
— Пять минут.
Замки открылись.
Стоило двери сдвинуться, как в коридор хлынул жар.
Эллара вошла. Железная дверь закрылась за спиной, и она остановилась ровно в двух шагах от неё.
Ронан сидел на краю закреплённой кровати. Чёрная рубашка промокла от пота, рукава были закатаны до локтей, каждое запястье заключено в чёрное железо. Металл уже стёр кожу до крови. Даже в удерживающих кольцах сила волка держала цепи в постоянном напряжении.
Он поднял голову.
Как только увидел её, приборы снаружи издали резкий предупреждающий звук.
Пульс ускорился. Серебро шире разошлось по глазам.
Её присутствие усиливало реакцию.
Испытание ещё не доказывало, что именно являлось истинным пусковым фактором — кровь Весперов или королевская кровь Орина. Но одно стало ясно: тот, кто приготовил яд, включил Эллару в расчёт.
— Уходи, — сказал Ронан.
— Мне нужно только постоять здесь.
— Испытание закончено.
— Нет.
— Я знал, что произойдёт, ещё до того, как ты вошла.
Эллара проигнорировала его и посмотрела к окну. Несса продолжала записывать показатели.
— Кто входил в твой кабинет до того, как ты принял лекарство?
— Спроси Марека.
— Кто принёс флакон?
— Уходи.
— Какой запах ты почувствовал, когда коснулся его?
Ронан на мгновение закрыл глаза. Когда открыл, бледное серебро почти полностью поглотило края зрачков.
— Кожа.
— Что ещё?
— Очищающее благовоние.
Эллара замерла.
То самое, которое использовали в подготовительной комнате Лунного совета.
— Чей запах?
— Он был на пробке, не на охраннике, который принёс флакон.
Человек, заменивший лекарство, работал с благовониями Совета — или только что вышел из подготовительной комнаты.
— След металла?
— Серебро.
— Запонка?
— Не могу определить.
Цепи снова натянулись. Под креплениями появилась кровь.
Несса дважды ударила по стеклу. Достаточно. Испытание окончено.
— Я узнала всё необходимое.
Эллара повернулась к двери.
Сзади раздался хриплый, но сдержанный голос Ронана.
— Больше не входи.
Её рука легла на замок.
— Я и не собиралась оставаться.
— Хорошо.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Эллара оглянулась.
Он всё ещё сидел и намеренно на неё не смотрел. Чёрное железо глубже врезалось в запястья; кровь текла в ладони и капала на пол. Яд толкал его к потере контроля, но с момента её появления он не сделал к ней ни шага.
Эллара вспомнила церковь Холлоубон. Меч, вошедший ей в грудь.
А затем другую ночь, более раннюю, когда Лиора горела в жару. Ронан сидел рядом с ребёнком до рассвета и просыпался каждый раз, когда Эллара поднимала дочь, чтобы напоить.
Один и тот же мужчина.
Два воспоминания, которые не должны были существовать одновременно.
Эллара не открыла дверь.
Несса снова подала знак через стекло.
Ронан понял, что она не ушла, и наконец посмотрел.
— Почему ты всё ещё здесь?
— Ты настолько сильно хочешь, чтобы я ушла?
— Да.
— Из-за яда?
— Потому что не могу гарантировать, что сделаю.
— Ты разве не всегда считал, что способен всё контролировать?
— Не время меня провоцировать.
— Я не провоцирую.
Эллара сделала шаг вперёд.
Показатели взлетели. Дыхание Ронана изменилось мгновенно.
— Остановись.
Она не остановилась.
Чем ближе подходила, тем сильнее бил жар. Каждая мышца его рук была напряжена удерживанием, цепи дрожали в ритме дыхания.
Эллара остановилась перед ним.
— Ты не причинил мне вреда.
— Пока нет.
— Значит, я должна бояться?
— Да.
— Но я не боюсь.
Ронан смотрел на неё.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
Эллара подняла руку и положила пальцы рядом со старым шрамом под левыми рёбрами.
Всё его тело напряглось.
Реакция была не от боли, а от прикосновения.
— Я знаю.
Цепи резко натянулись. Ронан поднял скованную руку, но не коснулся её.
— Открой дверь и уходи.
Это было последнее предупреждение.
Эллара смотрела на него.
В первой жизни она полностью доверяла этому мужчине. Верила, что он защитит её, что Мункип станет домом и у них будут годы, чтобы смотреть, как растёт Лиора.
В эту жизнь она вернулась с ненавистью. Считала, что никогда больше не приблизится к нему добровольно, не захочет его тепла и не позволит телу помнить то, что разум отвергал.
Тело узнало его раньше, чем вмешался рассудок.
Эллара наклонилась и поцеловала его.
Дыхание Ронана остановилось. Цепи яростно дёрнулись, но он не ответил. Вместо этого отвернул лицо прежде, чем прикосновение превратилось во что-то, чего ни один из них не сможет вернуть назад.
— Уходи.
Эллара не отступила.
— Ты не причинил мне вреда.
— Яд меняет мои решения.
Он поднял связанную руку и по-прежнему не положил её на Эллару.
— Возможно, сейчас ты согласна. Но это не значит, что в таком состоянии я способен принять твоё согласие.
— Я в ясном уме.
— А я нет.
Слова остановили её.
Ронан не считал способность говорить и удерживать себя доказательством того, что может принимать разумные решения.
Он повернулся к окну наблюдения. Голос охрип от жара.
— Испытание закончено. Откройте дверь. Выведите её.
Несса немедленно сняла замок.
Даже когда дверь открылась, Эллара не двинулась. Ронан не повторил приказ. Только прижал обе руки к удерживающим кольцам, пока она наконец не пересекла порог.
Железная дверь закрылась между ними.