Наши дни на краю света

Глава 15 — Дом

К третьему месяцу апокалипсиса Марен почти перестала считать отметки на стене. Сначала она каждый день вырезала новую черту возле жилых помещений Нулевого сектора. Каждая напоминала: ещё один день она провела запертой под землёй. Потом перестала. Не потому, что забыла. Просто слово «заперта» больше не подходило. Никто не запирал двери «Нексуса». Марен могла уйти в любой момент. Несколько машин на наземной стоянке всё ещё заводились. Она пересчитала консервы и герметично упакованные продукты, проверила систему очистки воды и составила простую таблицу расхода топлива для резервных генераторов.

Все эти годы с таблицами, письмами и административной работой каким-то образом оказались подготовкой к концу света. Иногда Марен не знала, смеяться ей или плакать. Она нашла несколько пустых журналов и сразу пустила их в дело. Один — для продуктов. Один — для лекарств. Третий — для топлива и запасных деталей. В первый раз, когда Кейл увидел её за столом с ручкой в руке, он долго стоял рядом. Марен не подняла головы.

— Что?

Он промолчал.

— Я раньше этим на жизнь зарабатывала.

Кейл продолжал смотреть. Она перевернула страницу.

— Ты ломаешь двери. Я считаю, сколько у нас осталось запасов.

— Да.

— По-моему, очень справедливое распределение обязанностей, не находишь?

Разумеется, он не ответил. Марен привыкла. За три месяца жилой уровень изменился полностью. Они сняли все камеры. Последнюю — две недели назад. Марен стояла в конце коридора и смотрела на устройство под потолком. Связь с удалённой системой камера потеряла давно. Никто уже не мог наблюдать через неё. Но Марен всё равно ненавидела её. Один взгляд возвращал её в тот день, когда её впервые бросили в Нулевой сектор: люди прекрасно знали, что происходит, и не сделали ничего — только смотрели через объектив.

— Эту тоже сними.

Кейл поднял руку. Хруст. Камера оторвалась вместе с креплением и куском стены. Марен посмотрела на новую дыру.

— Я сказала снять камеру.

Кейл бросил её в ближайшую корзину.

— Не стену.

Он посмотрел на Марен с полнейшим безразличием. Дыру она заделывала сама. После этого Марен окончательно отказалась от попыток научить Кейла понятию «аккуратно разобрать». Работа, на которую с инструментами уходило десять минут, занимала у него три секунды. Правда, всё, к чему нужный предмет был прикреплён, нередко становилось сопутствующим ущербом. Зато там, где они жили, камер больше не осталось.

Никаких наблюдателей за стеклом. Никаких исследователей. Никто не записывал, что ест Кейл, сколько времени он смотрит на неё и что Марен ему говорит. Ей нравилась эта тишина. Кейл тоже, кажется, всё реже смотрел на места, где раньше висели камеры. Марен не знала, понимал ли он разницу. Но эта часть «Нексуса» больше не ощущалась лабораторией. По крайней мере, те участки, где они действительно жили.

Несколько глубоких зон они вообще не трогали: внутреннее изоляционное крыло на B6, старый экспериментальный уровень и две тяжёлые защитные двери, остававшиеся запертыми ещё до эвакуации. Поначалу Марен было любопытно. В первый раз, когда она остановилась возле одной из дверей, изнутри донёсся слабый скребущий звук. Она некоторое время изучала дверь.

— Там всё ещё кто-то есть?

— Да.

— Кто?

— Проблема.

На слово «проблема» у Марен уже выработался условный рефлекс.

— Оно может выбраться?

— Нет.

— Дверь сломается?

— Нет.

— Тогда неважно.

Она развернулась и ушла. В мире и без того хватало существ, желавших её укусить, съесть или куда-нибудь утащить. Выпускать наружу ещё одну «проблему» только ради любопытства не было никакой необходимости. Пока оно оставалось внутри, Марен была совершенно счастлива оставить всё как есть. Она даже приклеила на дверь написанную от руки табличку: НЕ ОТКРЫВАТЬ. Посмотрев на неё несколько секунд, Марен сказала:

— Это в основном для меня.

Кейл стоял рядом. Она указала на дверь.

— Но и ты не открывай её просто потому, что тебе скучно.

— Не буду.

— Хорошо.

В «Нексусе» установилось странное равновесие. Обитаемые этажи с каждым днём всё больше напоминали обычный дом. Запечатанные лаборатории продолжали существовать так, словно их не существовало вовсе. Они не трогали друг друга. Марен такая договорённость полностью устраивала.

* * *

Обычные заражённые внутри «Нексуса» тоже постепенно исчезли. Не потому, что всех убили. Большинство Марен просто выгнала наружу. Началось всё случайно. Однажды днём она разбирала хозяйственные запасы возле входа на поверхность, когда внутрь забрёл заражённый в старом лабораторном халате. На груди всё ещё висела половина служебного пропуска. Лицо разложилось до полной неузнаваемости. Марен держала коробку стирального порошка. Первой реакцией был не страх. Раздражение.

— Ты опять откуда сюда залез?

Заражённый остановился. Марен поставила коробку на пол.

— Наружу.

Она сказала это не задумываясь и уже собиралась позвать Кейла. Существо несколько секунд стояло неподвижно. Потом развернулось и медленно побрело обратно к выходу. Марен застыла. Она смотрела, как оно пересекает парковку. Назад заражённый не вернулся. Марен медленно оглянулась через плечо. Кейл стоял неподалёку.

— Ты это видел?

— Да.

— Оно меня поняло?

Он смотрел на неё. Марен указала на вход.

— Я сказала ему уйти, и оно ушло.

— Да.

Её глаза расширились.

— Ты уже знал?

Ответа не было. Злиться на него сил уже не осталось. Вместо этого Марен вышла наружу. По парковке бесцельно бродили несколько заражённых. Она выбрала ближайшего.

— Стой.

Ничего.

— Не двигайся.

Существо до этого волочило ноги между машинами. Через несколько секунд оно замедлилось и остановилось. Марен моргнула. Указала за ограду.

— Туда.

Заражённый вяло развернулся и пошёл прочь. Марен долго стояла на месте. Потом посмотрела назад.

— Кейл.

— Да?

— Тебе не кажется это странным?

Ему явно не казалось. Остаток дня Марен провела, проверяя границы этой способности. Сложные команды были бесполезны.

— Иди туда и вернись.

Никакой реакции.

— Пройди кругом.

Ничего. Зато простые указания работали. Стой. Выйди. Туда. Не заходи. Когда Кейл находился рядом, реакция становилась заметно сильнее. В конце концов Марен решила, что заражённые чувствуют на ней что-то от Кейла — какой-то след, из-за которого простейшие команды воспринимаются ими как предупреждение, которому нельзя не подчиниться. Как именно это работало, она понятия не имела. Никакого необычного запаха на себе Марен не чувствовала. Однажды даже подняла руку и слишком долго нюхала собственную кожу.

— Что на мне есть?

Кейл посмотрел на неё.

— Ничего.

— У тебя всегда «ничего». — Марен сердито посмотрела на него. — Это твой ответ на всё.

Кейл подошёл ближе. Она сразу подняла руку.

— Я не просила тебя меня нюхать.

Он остановился. Вся ситуация была нелепой.

— Забудь.

Что бы это ни было, вреда Марен оно не причиняло. Она начала по одному выгонять обычных заражённых из «Нексуса». Через несколько недель территория вокруг комплекса выглядела абсурдно. Парковка. Повреждённая ограда. Дорога снаружи. Заражённые были повсюду. Иногда десятки. Иногда больше. На самом деле они ничего не охраняли. Просто бесцельно бродили. Но любой обычный выживший, посмотрев издалека, сделал бы один вывод: «Нексус» пал окончательно. Однажды Марен стояла у окна второго этажа и наблюдала, как толпа бродит между брошенными машинами. Она была довольна.

— Лучше стены.

Кейл стоял за её спиной. Марен указала вниз.

— Бесплатная охрана.

— Да.

— И зарплату платить не надо.

Потом она задумалась о том, чем питаются её новые «охранники».

— Ладно, неважно.

Марен опустила жалюзи.

— Питание сотрудников мы обсуждать не будем.

С этого дня внутри «Нексуса» становилось всё чище. Обычных заражённых Марен отправляла наружу. С немногочисленными мутантами высокого порядка, которых прогнать не удавалось, разбирался Кейл. Запечатанные сектора оставались запечатанными. Что бы ни жило внутри, оно не выходило, а они не заходили. Снаружи был ад. Внутри всё больше становилось похоже на дом.

* * *

Примерно тогда Кейл начал приносить домой странные вещи. Поначалу находки были вполне разумными. Еда. Вода в бутылках. Лекарства. Одежда. Обувь. Шампунь. Однажды он вернулся с целым ящиком любимого баночного кофе Марен. Она уставилась на коробку.

— Откуда ты знал?

Кейл не ответил. Лишь позже Марен вспомнила, что несколько дней назад надолго задержалась возле пустой полки магазина с тем же логотипом. Он запомнил. Когда такое повторилось несколько раз, она перестала удивляться. Однажды Марен машинально потрогала плюшевого медведя, неплохо сохранившегося среди развалин. Через два дня Кейл притащил его домой. Игрушка была почти с половину её роста. Марен стояла у входа, переводя взгляд с медведя на Кейла.

— Я его только потрогала.

— Ты смотрела.

— Если я на что-то смотрю, это не значит, что я этого хочу.

Медведь остался. Иногда Марен прислонялась к нему, когда читала. В конце концов решила, что он не так уж плох. А потом однажды вернулась из прачечной, открыла дверь спальни — и застыла. Кровать была завалена кружевами, ремешками и подозрительно маленькими кусочками ткани. У нескольких комплектов явно была определённая тема. Медсестра. Горничная. Кошачьи ушки. Один предмет Марен изучала целую минуту и так и не поняла, каким образом человек вообще должен это на себя надеть. Она медленно положила его обратно на кровать. И повернулась. Кейл сидел на краю матраса с совершенно спокойным видом.

— Откуда это всё?

Без ответа.

— Куда ты сегодня ходил?

Тишина. Марен подняла трусики, почти полностью состоявшие из одной верёвочки.

— Ты знаешь, что это?

Кейл посмотрел.

— Надень.

Марен уставилась на него. Наверняка ей послышалось.

— Что?

— Надень.

— Нет.

Кейл смотрел на неё. Она бросила клочок ткани обратно на кровать.

— Где ты вообще узнал про всё это?

Ответа не было.

— Кто тебя научил?

Молчание. В голове возникла совершенно нелепая картина: Кейл заходит в торговый центр или магазин для взрослых, без выражения стоит перед витринами и приходит к предельно простому выводу. Женщины это носят. Мужчинам это нравится. Значит, Марен тоже может это носить. Лицо загорелось уже от одного представления.

— Вот чему ты учишься, когда выходишь один?

Кейл указал на кровать.

— Надень.

— Нет.

Марен собрала всю кучу, собираясь запихнуть её в шкаф. Не успела сделать и шага, как Кейл прижался к ней сзади. Она остановилась.

— Что ты делаешь?

Его подбородок устроился возле её плеча, руки обхватили талию. Он молчал. Марен нахмурилась.

— Если ты меня обнимаешь, это всё равно не сработает.

Кейл легко потёрся лицом о её шею. Всё тело Марен застыло. Она медленно повернула голову.

— Что это сейчас было?

Он повторил. На лице Марен появилось чистое недоверие.

— Ты… дуешься?

Кейл посмотрел на неё. Марен чуть не рассмеялась от бессилия.

— Чему ты там вообще учишься снаружи?

Разумеется, он не ответил. Она шагнула вперёд. Кейл пошёл следом. Марен остановилась. Он тоже — всё ещё прижавшись к ней.

— Отпусти.

Руки слегка ослабли. Но он не отошёл. Марен посмотрела на ворох вещей у себя в руках и задумалась, не сотрёт ли этот мужчина однажды всю её способность сопротивляться.

— Раньше ты таким не был.

Кейл смотрел.

— Раньше просто стоял и пялился.

Теперь он освоил тактику. Ещё через несколько минут Марен закрыла глаза.

— Один раз.

Кейл тут же поднял голову. Слишком быстро, чтобы скрыть заинтересованность. Марен немедленно пожалела обо всём.

— Можно хотя бы не делать это настолько очевидным?

Он уже рассматривал вещи на кровати.

— Я выбираю сама.

Кейл не возразил. Марен перебирала комплекты, пока не нашла тот, в котором было достаточно ткани, чтобы хотя бы отдалённо напоминать одежду. У двери ванной она обернулась.

— Ты со мной не заходишь.

Кейл остановился снаружи.

— И не подглядываешь.

Ответа не было.

— Кейл.

— Да.

Только тогда она закрыла дверь. Переодевшись, Марен молча стояла перед зеркалом. Щёки медленно краснели.

— Я сошла с ума.

Мир закончился. Она жила в подземной лаборатории. И сейчас надела бельё для экспериментального объекта, который мог быть старше неё на десятки лет. Если бы мать узнала, Марен подозревала, что та действительно выбралась бы из могилы. Она глубоко вдохнула и открыла дверь. Кейл ждал. Увидев её, он замер. Марен и до этого было неловко. Под его ничем не скрытым взглядом лицо запылало.

— Если будешь так смотреть, я переоденусь обратно.

Кейл подошёл.

— Эй.

Марен отступила.

— Я сказала, что позволю тебе посмотреть. Я не говорила, что…

Договорить она не успела. Той ночью они легли очень поздно. Утром Марен понятия не имела, куда делся комплект. Позже она нашла часть возле кровати, молча подняла её и запихнула всё оставшееся бельё на самую нижнюю полку шкафа. Кейл потянулся к дверце. Марен резко прижала ладонь к ней.

— Не сегодня.

Он посмотрел на неё.

— Это выражение лица не поможет.

Кейл подошёл ближе. Марен выставила руку, не пуская его.

— И дуться тоже бесполезно.

Он продолжал прижиматься. Марен выдержала примерно пять секунд.

— …Не раньше завтра.

Она закрыла глаза, снова раздражаясь на саму себя. Кейл, однако, обещание явно запомнил.

* * *

Примерно в то же время Марен наконец задумалась о проблеме, которую слишком долго игнорировала. Контрацепция. Она сортировала медицинские запасы, когда нашла упаковку просроченных противозачаточных таблеток. Руки замерли. В голову пришло очень практичное осознание. Они с Кейлом уже несколько месяцев не использовали никакой надёжной защиты. Марен села прямо на пол и молча перебрала в памяти всё, что было.

Чем больше вспоминала, тем страннее становилось выражение лица. Кейл никогда не понимал, что такое контрацепция. Он почти каждый раз заканчивал одинаково, а Марен редко всерьёз пыталась этому помешать. Она прижала ладонь ко лбу.

— Подожди.

Марен начала считать даты. В прошлом месяце менструация была обычной. В позапрошлом тоже. В теле ничего не ощущалось иначе. Она немного расслабилась и посмотрела в сторону Кейла, который переносил коробки по комнате. Он не был нормальным. Марен даже не была уверена, что его вообще можно считать человеком в обычном смысле. Пулевые ранения затягивались за минуты. Заражённые его избегали.

Мутанты боялись. «Нексус» изучал его десятилетиями, так и не выяснив, сколько он способен жить. А что с репродуктивной системой? Работала ли она так же, как у обычного человека? Мог ли он оплодотворить человеческую женщину? Никто не знал. Чем дольше Марен об этом думала, тем правдоподобнее казался один ответ. Может быть, не мог. Иначе за все эти месяцы разве ничего бы не произошло?

Прислонившись к шкафу, Марен сама пришла к выводу. Вероятно, она от него не забеременеет. Никаких медицинских оснований для такого решения не было. Никаких отчётов. Она даже не спросила Кейла, потому что смысла почти не было. Разговор легко представлялся заранее. Ты можешь сделать женщину беременной? Не знаю. На этом всё бы закончилось. Марен бросила просроченные таблетки обратно в коробку и перестала думать о проблеме.

Чего она не знала: у Кейла не было никакой особой неспособности зачать ребёнка с человеческой женщиной. О детях он просто никогда не думал. А причина, по которой он каждый раз предпочитал заканчивать одинаково, была намного проще, чем представляла Марен. Ему нравилось ощущение, будто он оставляет себя внутри неё полностью. Вот и всё. Приведёт ли это однажды к чему-то ещё, не знал ни один из них.

* * *

За три месяца Марен успела по-другому понять Кейла. Она не забыла, что произошло вначале. И никогда не собиралась делать вид, будто этого не было только потому, что позже жизнь между ними стала легче. Некоторые травмы нельзя стереть последующей добротой. Марен это знала. Но после месяцев жизни рядом с другим существом становилось трудно навсегда определять его только первым днём.

Теперь Кейл останавливался, когда она говорила «нет». Понимал, что нельзя давить на неё, когда ей плохо. Когда Марен плакала, оставался рядом. Приносил шоколад. Нашёл средства гигиены — пусть первая попытка включала урологические прокладки, полотенца и несколько совершенно бесполезных вещей. Нашёл нижнее бельё, хотя в первый раз ни один размер не подошёл. Теперь он стал ещё нелепее.

Приносил кружевное бельё и каким-то образом научился дуться. Если Марен слишком долго на что-то смотрела, через несколько дней эта вещь появлялась в «Нексусе». Он даже начал самостоятельно складывать грязную одежду в корзину для белья. Первый раз, обнаружив это, Марен дважды всё проверила.

— Ты сам это сюда положил?

— Да.

Она указала на корзину.

— Я тебе не напоминала?

— Нет.

Марен удовлетворённо кивнула.

— Наконец-то я тебя научила.

Обычный взрослый мужчина не заслуживал похвалы за то, что пользуется корзиной для белья. Для Кейла это был огромный прогресс. Изменилось и её представление о нём. Он не был хорошим человеком. По крайней мере, по обычным человеческим меркам назвать его таким было невозможно. Но и злом в привычном смысле он тоже, похоже, не был. Большую часть времени Кейл просто не знал правил этого мира.

Он не понимал, почему обязан остановиться, если женщина говорит «нет». Не понимал, почему люди скорбят, когда умирает кто-то любимый. Ничего не знал об утешении, подарках, семье, манерах и о том, почему невежливо смотреть на человека, пока тот переодевается. Он прожил неизвестное количество лет, но некоторые его части напоминали дурака, которого только что впервые познакомили с человечеством.

Дурака, способного голыми руками убить чудовище. И с ужасным характером. Иногда это противоречие казалось Марен абсурдным. Но по сравнению с людьми, которые улыбались, обещали ей безопасность и втайне подсчитывали, сколько она стоит, Кейл был прост. Нравится означало нравится. Хочет — значит хочет. Ненавидит — значит ненавидит. Если он хотел кого-то убить, иногда прямо так и говорил.

— Убить.

Ей никогда не приходилось гадать. Теперь, когда мир стал таким, иметь рядом кого-то оказалось не так уж плохо. По крайней мере, скучно с ним не было никогда. В последнее время Марен всё чаще приходила к этой мысли. Любовью она это не называла. Она вообще не знала, понимает ли Кейл, что такое любовь. Знала только, что просыпаться рядом с ним больше не раздражало. Иногда, если рука нащупывала на кровати пустое место, Марен сразу открывала глаза. А потом выяснялось, что он просто вышел за припасами. Он всегда возвращался. Вот и всё.

* * *

Снаружи тем временем начали распространяться слухи о них. Начались они с выжившего из лагеря Даррана. После падения лагеря мужчина прошёл много километров, прежде чем его приняло другое поселение. Сначала никто не поверил рассказу.

— Мужчина, — говорил он. — В него стреляли снова и снова. Он не умер.

Кто-то рассмеялся.

— Человек с Силой?

Выживший покачал головой.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел людей с Силами. — Черты его лица напряглись. — Это было другое.

— Какое?

Мужчина долго молчал.

— Заражённые его боялись.

Смех стих.

— Что значит «боялись»?

— Именно это и значит. Они не просто не замечали его. И не просто не нападали.

Он сглотнул.

— Они отступали.

Кто-то спросил:

— А женщина?

Выражение лица выжившего стало сложнее.

— Её они тоже не трогали.

— У неё Сила?

— Не знаю.

— Что она умеет?

Выживший вспомнил, как стоял на коленях в грязи. Кейл уже подошёл. Мужчина точно знал, что умрёт. А потом Марен сказала два слова. Отпусти его. И Кейл остановился. Наконец выживший ответил: