Наши дни на краю света

Глава 14 — Возвращение

В конце концов Марен уснула у Кейла на руках. Она всего лишь хотела на минуту закрыть глаза. За последние два дня произошло слишком многое, и, когда горящий лагерь действительно остался позади, её тело словно решило, что опасность миновала. Вся накопившаяся усталость обрушилась разом. Марен помнила шаги Кейла. Холодный ветер на лице. А потом — ничего. Когда она открыла глаза, уже наступило утро.

Над ней не было дороги. Только потолок незнакомой спальни. Марен резко села. Одеяло соскользнуло к поясу. Одежда оставалась на ней. Кроме разорванной накануне ткани, ничего не изменилось. Тогда она заметила Кейла, сидевшего возле окна. Марен понятия не имела, сколько времени он провёл там.

— Где мы?

Кейл посмотрел на неё. Марен встала с кровати и подошла к окну. Снаружи тянулся заброшенный жилой район. Трава во дворах выросла по колено. По улице стояли пустые машины. Очевидно, прошлой ночью они так и не дошли до «Нексуса». Кейл нашёл дом, в котором ещё можно было переночевать, и принёс её сюда.

— Ты внёс меня сюда на руках?

— Да.

— Сколько я спала?

Ответа не последовало. Марен попыталась пригладить спутанные волосы. Она действительно отключилась, пока Кейл нёс её сквозь темноту. От этой мысли она замерла. Раньше она была не такой. Когда-то даже тихий звук Кейла у кровати мгновенно разбудил бы её. А теперь она позволила ему отнести себя в незнакомое место, не осознавая вообще ничего вокруг. Марен не знала, когда перестала этого бояться. Знала только одно: проснуться и обнаружить, что Кейл всё ещё рядом, оказалось не страшно. Наоборот. Это успокоило её. Мысль вызвала странное неудобство.

— Мне нужно переодеться.

Она повернулась к сумке. Кейл остался у окна. Марен достала чистую футболку и брюки. Она уже наполовину стянула испорченную рубашку через голову, когда почувствовала на себе слишком прямой взгляд. Остановилась. Обернулась. Кейл смотрел на неё.

— Мне нужно переодеться.

Он не пошевелился.

— Это значит, что ты должен отвернуться.

Кейл продолжал смотреть. Марен нахмурилась.

— Кейл.

Ни малейшей попытки. Она опустила взгляд на себя. За последний месяц между ними уже произошло почти всё, что только могло произойти — желанное и нежеланное, разумное и совершенно абсурдное. Кейл уже видел её тело. Но это не делало нормальным то, что он открыто пялился, пока она переодевалась.

— Не смотри на меня так.

Он продолжал. Марен почувствовала неловкость и быстро натянула чистую футболку. И тут заметила тонкую красную дорожку под носом Кейла. Её руки замерли.

— У тебя кровь.

Он никак не отреагировал. Марен сразу подошла к нему.

— Из носа.

Кровь действительно шла. Первой реакцией была тревога. Прошлой ночью этот мужчина получил столько пуль, что Марен сбилась со счёта, и почти не замедлился. Кровотечение без видимой причины выглядело гораздо зловеще. Она вытащила из сумки салфетку.

— Запрокинь голову. Нет — не так сильно.

Марен начала вытирать кровь. И на полпути поняла, что Кейл ни разу не взглянул на собственный нос. Его взгляд всё ещё был прикован к ней. Точнее — к футболке, которую она пока не успела нормально одёрнуть вниз. Марен посмотрела на себя. Потом на него. На секунду в голове стало пусто. К лицу прилил жар.

— …Это из-за того, на что ты смотрел?

Разумеется, Кейл не ответил. Его глаза и без слов отвечали достаточно ясно. Марен резко одёрнула футболку.

— Что с тобой вообще не так?

Кейл смотрел на неё, а кровь из носа всё ещё текла.

— Тебя мутант когтями рвёт — всё нормально. В тебя стреляют — всё нормально. Я меняю футболку — у тебя кровь из носа?

Даже для неё самой эта фраза прозвучала нелепо. Он продолжал смотреть. Марен закрыла ему глаза ладонью.

— Хватит смотреть.

Он не двинулся.

— У тебя кровь идёт, а ты всё равно смотришь.

Наконец она обхватила его лицо обеими руками и повернула к окну.

— Вот. Сиди так.

На удивление, Кейл послушался. По крайней мере, не повернулся к ней сразу же. Марен закончила переодеваться так быстро, как смогла, и поправила пояс брюк.

— Всё.

Кейл снова повернулся к ней. Кровь почти остановилась. Марен посмотрела на его совершенно невозмутимое лицо и швырнула в него оставшуюся салфетку.

— Чудовище.

Он поймал её.

— Ты самый странный из всех.

* * *

Перед тем как уйти, Марен проверила места, куда накануне попали пули. Одежда Кейла была безнадёжно испорчена. Ткань вся в отверстиях, в нескольких местах — засохшая кровь. Но под ней Марен почти не могла найти ран. Она встала перед ним и коснулась места на груди, куда угодила одна из пуль.

— Здесь?

Кейл посмотрел на неё.

— Зажило.

— Это я вижу.

Она проверила плечо.

— И сюда тоже попали.

То же самое. Марен замолчала.

— Было больно?

Кейл ответил не сразу.

— Когда в тебя стреляли.

— Да.

Она этого не ожидала. Он всегда выглядел так, словно боль почти не имела над ним власти.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто ничего не чувствуешь?

— Я привык.

Её рука застыла.

— Привык?

Кейл смотрел на неё. Марен вспомнила «Нексус». Тяжёлую герметичную дверь. Лаборатории. Камеры. Учёные знали, что он способен восстанавливаться после травм, которые обычный человек не пережил бы. Если они изучали его годами, всё это время они не могли просто наблюдать через стекло.

— Они часто причиняли тебе боль?

Ответа не было.

— Ради экспериментов?

Тишина.

— Стреляли в тебя?

Ничего.

— Разрезали?

Наконец Кейл встретился с ней взглядом.

— Много раз.

Марен собиралась продолжать расспросы. Эти два слова остановили её. Много раз. Не один. Не изредка. Она представила Кейла на лабораторном столе — в него стреляют, его режут, измеряют скорость восстановления, записывают результаты, а на следующий день начинают снова. Возможно, так они пытались найти предел его возможностей. И хуже всего было то, что, похоже, никто этот предел так и не обнаружил. Марен убрала руку.

— Сколько времени ты там прожил?

— Не знаю.

— Ты даже не знаешь, сколько тебе лет?

— Нет.

— Десять лет?

Без ответа.

— Двадцать?

Кейл посмотрел на неё, но ничего не сказал. Марен всё сильнее убеждалась, что он не скрывает информацию. Возможно, понятие возраста действительно ничего для него не значило. В подземной камере без солнечного света даты были бесполезны.

— Ты когда-нибудь раньше бывал снаружи?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу. Марен уставилась на него.

— Никогда?

— Никогда.

Последний месяц она воспринимала себя как узницу «Нексуса». Но её держали там всего месяц. Кейл мог провести под землёй десятилетия. А может, и больше. И день, когда он вышел из комплекса следом за ней, возможно, был первым днём в его жизни, когда он увидел солнце. Марен вспомнила его возле выхода на поверхность. Она была настолько поглощена Грейхейвеном, что даже не подумала: мужчина рядом с ней тоже мог впервые видеть внешний мир.

— Почему ты пошёл со мной?

Кейл посмотрел на неё. Ответ было нетрудно угадать.

— Ты.

Марен тихо вздохнула.

— Конечно.

Она накинула сумку на плечо.

— Пойдём.

* * *

До «Нексуса» они добрались во второй половине дня. Издалека исследовательский комплекс выглядел совершенно иначе, чем раньше. Здания не изменились. Вход по-прежнему был холодным и неприветливым. Но внешний двор зарос сорняками, несколько участков ограждения рухнули, а на парковке лежали тела, почти полностью обглоданные. Ни людей. Ни машин. Никаких признаков того, что кто-то возвращался.

Марен расслабилась. По крайней мере, пока комплекс оставался пустым. Она пошла за Кейлом внутрь. В первом коридоре заражённый в лабораторном халате медленно поднялся у стены. Марен крепче перехватила монтировку. Заражённый поднял голову, увидел их — и замер. Потом отошёл в сторону. Марен уже привыкла.

— Как думаешь, он раньше тебя изучал?

Кейл мельком посмотрел на него.

— Не знаю.

— Ты действительно почти ничего не помнишь.

Они пошли глубже. Чем дальше спускались, тем сильнее становились разрушения. Когда они впервые бежали из комплекса, всё внимание было занято дорогой на поверхность. Рассматривать помещения было некогда. Теперь, когда Марен собиралась снова здесь жить, стало ясно: вернуться — это гораздо больше, чем просто найти кровать. Большая часть B7 была уничтожена. Двери лабораторий стояли открытыми, внутри лежали разлагающиеся тела. Перевёрнутое оборудование перекрывало целые участки коридоров. На B6 за защитной дверью что-то скреблось — и звучало оно совсем не как обычный заражённый. Марен несколько секунд послушала.

— Что там?

— Проблема.

Она повернулась к Кейлу.

— Опять «проблема»?

— Да.

— Тогда туда не идём.

Она без колебаний закрыла дверь. После гостиницы Марен научилась уважать кейловское определение слова «проблема».

— Сначала расчистим то, чем будем пользоваться.

Кейл смотрел на неё. Марен указала вдоль коридора.

— Вход.

Потом вниз.

— Жилые помещения.

И наконец — в сторону Нулевого сектора.

— И всё, через что нам придётся проходить каждый день. Остальное подождёт.

Кейл кивнул. Они начали. Марен быстро обнаружила, что идеально подходят для совершенно разных видов работы. Она решала, что оставить. Кейл заставлял всё остальное исчезнуть с дороги. Один коридор перекрывал опрокинутый аппарат. Марен уже начала искать инструменты.

— Нам нужно его передвинуть…

Кейл одной рукой оттолкнул машину в сторону. Марен посмотрела на него.

— Хотя бы дай мне договорить.

В следующей лаборатории ждали двое сильно разложившихся заражённых. Оба отступили, увидев Кейла, но один уже начал мутировать. Агрессия оказалась сильнее инстинкта, предупреждавшего держаться подальше. Он напал. Через несколько секунд его не стало. Марен стояла в дверях.

— Хорошо. Дальше.

Она начинала привыкать к его эффективности. Жилой сектор сотрудников сохранился куда лучше. Большинство людей эвакуировались настолько поспешно, что бросили почти всё. Марен открыла одну кладовую и застыла в дверях.

— Кейл.

Он подошёл.

— Мы богаты.

Комната была забита нераспечатанными запасами. Салфетки. Чистящие средства. Простыни и полотенца. Мыло и туалетные принадлежности. Средства женской гигиены. Даже запечатанные упаковки нижнего белья и простой одежды. Марен сразу вошла внутрь.

— Всё это оставляем.

Кейл смотрел.

— Особенно это.

Она похлопала ладонью по упаковке прокладок.

— Ты больше никогда не заставишь меня пользоваться урологической прокладкой.

Никто не мог обещать, что следующий месяц вообще наступит, но хотя бы об этом теперь можно было не беспокоиться. Глубже они нашли медицинские склады — обезболивающие, антибиотики, бинты, дезинфицирующие средства и препараты, названий которых Марен не знала. Незнакомые лекарства она не трогала и рассортировала только то, в чём разбиралась. Склад за столовой для персонала оказался ещё впечатляющее. Ящики сухих продуктов. Бутилированная вода. Большинство замороженной еды испортилось, но консервы и герметично упакованные продукты сохранились. Марен встала посреди склада и начала считать.

— Если нас только двое…

Она посмотрела на Кейла и вспомнила, как мало он ест.

— Точнее, в основном я.

Он смотрел на неё.

— Этого хватит надолго.

Впервые мысль оформилась окончательно. «Нексус» был не просто подземной лабораторией. В нынешнем мире это была прекрасная база. Толстые стены. Мало входов. Автономные подземные системы. Вода, запасы, медицинское оборудование, машины и средства безопасности. Если аккуратно расчистить комплекс, здесь можно прожить очень долго.

— Теперь понятно, почему они так не хотели его бросать, — пробормотала Марен.

Хотя во время эвакуации они оставили внутри и её, и Кейла. Вероятно, вопрос был не в желании остаться. У них просто закончилось время.

* * *

В охранном крыле Марен нашла небольшую оружейную. Дверь была заперта. Она изучила замок и посмотрела на Кейла. Он протянул руку. Марен тут же подняла ладонь.

— Подожди.

Он остановился.

— Нельзя ломать каждую запертую дверь. Эта нам потом ещё понадобится.

Она обыскала соседние кабинеты и нашла карту доступа администратора. Красный сигнал. Попробовала другую. Снова ничего. Через пять минут Марен молча положила карту на стол.

— Ломай.

Замок хрустнул. Марен посмотрела на открытую дверь.

— Начинаю думать, что ключи — пустая трата времени.

Большинство оружия забрали во время эвакуации, но несколько пистолетов остались. Рядом лежали боеприпасы, защитные жилеты и дубинки. Марен совершенно не доверяла своим навыкам обращения с огнестрельным оружием. Она выбрала дубинку, а пистолеты оставила на месте.

— Потом найду инструкцию, — сказала она самой себе. — Или кого-нибудь, кто сможет меня научить.

Слова заставили её замолчать. Кого? Она даже не знала, осталось ли в мире место, где можно чему-то безопасно учиться. Кейл взял пистолет и начал разглядывать. Марен отреагировала мгновенно.

— Не играй с этим.

Он положил оружие обратно. Она невольно рассмеялась.

— Ты слушаешься лучше меня самой.

* * *

К тому времени, когда они добрались до B9, где-то наверху уже наступила ночь. Под землёй смысл времени сохраняли только часы Марен и даты, отмеченные ею на стене. Нулевой сектор почти не изменился. Они ушли настолько внезапно, что всё осталось на своих местах. Продукты, которые она раскладывала, лежали в кладовой. Кровать стояла в комнате. Даже стул, которым она когда-то подпирала дверь, всё ещё находился в углу.

Марен долго смотрела вокруг. В первый раз, оказавшись здесь, она хотела только одного — выбраться. Теперь она побывала снаружи. Увидела город. Нашла мать. Встретила выживших. Увидела, какими мерзкими могут становиться люди. И вернулась. Марен поставила сумку на стол.

— На сегодня хватит.

Кейл ничего не сказал.

— Завтра продолжим расчищать верхние уровни.

Она начала загибать пальцы.

— Нужно привести в порядок жилой сектор сотрудников, укрепить вход, проверить гараж и найти рабочую машину, посмотреть, сколько топлива осталось для генераторов, и убедиться, что с водой всё нормально.

На середине списка Марен поймала себя на мысли. Она так естественно планировала завтрашний день, словно собиралась остаться здесь надолго. Марен покачала головой.