Наши дни на краю света

Глава 18 — Тот, кто внутри

Когда Марен впервые услышала этот звук, она решила, что ей показалось. Она только что закончила разбирать детали из Harrow и сидела на корточках возле кладовой, задвигая две последние коробки с фильтрами на нижнюю полку. Коридор был тихим. После восстановления электричества «Нексус» снова наполнился привычным ровным гулом. Над головой двигался воздух в вентиляции, где-то далеко время от времени щёлкало оборудование, когда системы включались и выключались. И вдруг — Бух. Марен замерла. Подняла голову. Второго звука не было.

— Что это было?

Никто не ответил. Кейл был наверху. Вскоре после возвращения он снова поднялся на поверхностный уровень. Марен не знала, проверяет ли он вход или просто бродит снаружи. Она не волновалась. Большая часть «Нексуса» была расчищена, но трубы всё ещё расширялись и сжимались из-за перепадов температуры, а старые системы иногда шумели после запуска. Марен задвинула фильтры на место и поднялась.

Бух. На этот раз она услышала отчётливо. Не оборудование. Что-то ударило в дверь. Марен медленно повернулась в сторону B6. Точнее — к запечатанному сектору, в который они ни разу не заходили. Несколько секунд она стояла неподвижно. Бух. Бух. Марен вздохнула.

— Лучше тебе оставаться там.

Она взяла фонарик только потому, что освещение в том коридоре работало нестабильно. Даже тапочки не переодела. Два месяца назад Марен никогда бы не поверила, что однажды услышит, как чудовище бьётся о дверь подземной лаборатории, и спокойно пойдёт проверять это одна. Теперь всё было иначе. Это был дом. Если дома раздаётся странный звук, кто-то должен посмотреть, в чём дело. Открывать дверь она не собиралась.

Это Марен понимала прекрасно. Она дошла по коридору до второго защитного барьера. На нём всё ещё висела её рукописная табличка. НЕ ОТКРЫВАТЬ. Позже Марен добавила вторую строку: КЕЙЛ ГОВОРИТ, ЧТО ТАМ ПРОБЛЕМА. Она прочитала её.

— Я знаю.

Будто напоминала самой себе. Марен осталась за вторым барьером. Удары прекратились. Она подождала.

— Что? Услышало, что я пришла, и сразу замолчало?

Никакого ответа. Марен уже собиралась уйти, когда сквозь дверь донёсся слабый голос.

— …Кейл?

Она застыла. Это был не крик чудовища. Человеческий голос. Марен медленно повернулась к двери.

— Что?

Снова тишина. Она не приблизилась, только крепче сжала фонарик. Мог ли кто-то до сих пор находиться внутри? Маловероятно. Но не невозможно. «Нексус» эвакуировали в хаосе. Кто-то из исследователей мог оказаться заперт в экспериментальном секторе. Но Кейл называл то, что сидело за дверью, проблемой. Марен смотрела на металл.

— Там кто-то есть?

Ответа не было. Прошло несколько секунд. И голос вернулся.

— Кейл.

По рукам Марен побежали мурашки. На этот раз она расслышала идеально. Голос принадлежал не незнакомой женщине. Он звучал как её собственный. Очень похоже. Даже лёгкий подъём интонации в конце имени был тем же. Марен ничего не сказала. Существо за дверью, похоже, восприняло молчание как неудачную попытку и повторило:

— Кейл.

Почти безупречно. Марен отступила.

— …Мне это не нравится.

* * *

Когда Кейл вернулся, Марен ждала его у входа в жилой сектор с фонариком в руке.

— Иди со мной.

Он подошёл. Марен повела его к B6.

— То, что внутри, разговаривает.

Кейл никак заметно не отреагировал.

— Не просто издаёт звуки. Оно позвало тебя.

Она помолчала.

— Моим голосом.

Теперь Кейл посмотрел на неё. Марен тут же добавила:

— Дверь я не открывала. Я не идиотка.

Они дошли до запечатанного сектора. Марен остановилась там же, где стояла раньше, и указала вперёд.

— Оттуда.

Кейл подошёл к самой внутренней защитной двери. Марен слишком близко не пошла.

— Не открывай.

— Не буду.

— Хорошо.

Несколько секунд ничего не происходило. Марен подумала, что, возможно, существо чувствует Кейла снаружи и боится снова издать звук. А потом оно заговорило.

— Кейл.

Тело Марен напряглось. Её голос. Если бы глаза были закрыты, она могла бы решить, что это сказала сама. Марен медленно посмотрела на Кейла.

— Ты слышал?

Он смотрел на дверь. Выражение лица стало холоднее обычного. Голос прозвучал снова.

— Кейл.

После короткой паузы он изменился. Теперь — мужской. Низкий, клинически сухой.

— NX-01.

Марен нахмурилась. Потом женский голос:

— Состояние объекта стабильное.

Другой:

— Открой дверь.

Голоса постоянно менялись. Мужчины и женщины. Старые и молодые. Некоторые явно принадлежали исследователям прошлого. Другие Марен никогда раньше не слышала. Существо, похоже, хранило каждый голос, который когда-либо слышало, и теперь перебирало их один за другим. Марен становилось всё неуютнее.

— Оно всегда так умело?

— Нет.

Марен сразу повернулась к Кейлу.

— Раньше не могло?

— Нет.

— Когда научилось?

— Не знаю.

Она снова посмотрела на дверь. Три месяца. Они ни разу не входили в запечатанный сектор. За это время существо внутри могло продолжать меняться — без еды, новых экспериментов и контакта с людьми. Оно всё ещё эволюционировало.

— Что там вообще находится?

Кейл задумался над вопросом.

— Плоть.

Марен повернула голову.

— Что значит «плоть»?

Объяснения не было.

— Перестань отвечать на страшные вопросы чем-то ещё страшнее.

Над самой внутренней дверью было небольшое смотровое окно. Раньше за ним всегда была темнота. Теперь к стеклу что-то приблизилось. Сначала Марен увидела глаз. Обычный глаз. Или такой, который сначала казался обычным. Потом лицо. Женщина лет тридцати, бледная кожа, старая форма исследователя «Нексуса». Марен машинально сделала полшага вперёд.

— Там действительно человек?

— Нет, — сразу сказал Кейл.

Марен остановилась. Женщина за стеклом тоже. Она смотрела на Марен и моргнула. Слишком медленно. Её губы начали изгибаться вверх — едва заметно, по доле движения за раз. Что-то было не так. Потом лицо стало меняться. Не плавиться. Изменения были гораздо тоньше. Лоб. Глаза. Переносица. Губы. Что-то под кожей перестраивало каждую черту. Марен смотрела, как чужое лицо становится её собственным.

Она потеряла способность говорить. За смотровым стеклом теперь стояла другая Марен. Те же глаза. Те же губы. Даже очертания волос начали совпадать. Только улыбка оставалась деревянной, будто существо ещё не научилось правильно пользоваться этим лицом. Марен отступила.

— …Хорошо.

Она подняла ладонь.

— Эту дверь мы не открываем никогда.

Другая Марен шевельнула губами.

— Марен.

Теперь оно узнало и её имя. Она посмотрела на Кейла.

— Ты уверен, что раньше оно так не могло?

— Не могло.

— Значит, оно развивается.

Кейл ничего не сказал. Правда была очевидна. Марен снова посмотрела в окно. Её фальшивое лицо продолжало наблюдать. Потом заговорило её голосом:

— Кейл, открой дверь.

Марен тут же повернулась к нему. Кейл не двинулся.

— Ты можешь отличить?

— Да.

— Откуда ты знаешь, что это не я?

Он посмотрел на неё.

— Это не ты.

Марен уставилась на него.

— Я знаю. Я спрашиваю, откуда ты знаешь.

Ответа не было. За стеклом ложная Марен попробовала снова.

— Кейл.

— Открой дверь.

— Кейл.

Оно поняло, что его имя вызывает самую сильную реакцию. У Марен неприятно зашевелились волосы на затылке.

— Ты точно уверен, что оно не сможет выбраться?

— Да.

— Тогда пусть сидит там.

Она пошла прочь, но через два шага вернулась. Марен сорвала табличку со второй двери и написала новую. КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ ОТКРЫВАТЬ. Ниже: ОНО УМЕЕТ КОПИРОВАТЬ ЛЮДЕЙ. Она приклеила лист, изучила и добавила ещё одну строку: НЕ ВЕРИТЬ ГОЛОСАМ. Кейл стоял рядом.

— Теперь достаточно понятно. — Марен похлопала по бумаге. — Оно живёт там. Мы живём в другой стороне. Пока оно остаётся внутри, никто никому не мешает.

— Да.

За окном всё ещё виднелось её лицо. Марен бросила на него последний взгляд.

— Тренируйся дальше. Дверь я всё равно не открою.

Потом закрыла второй защитный барьер. С глаз долой — из мыслей вон.

* * *

В трёхстах километрах отсюда Вейра получила новый отчёт по образцу. Он поступил не из Грейхейвена, а из временной безопасной зоны на севере. Инцидент начался как обычный вызов на спасение. Группа из четырёх человек вошла в заброшенный жилой дом, услышав женский голос.

— Помогите.

— Пожалуйста.

Двое вошли внутрь. Вернулся один. Позже безопасная зона отправила туда группу людей с Силами для зачистки. Им удалось извлечь часть образца. Вейра открыла полевой отчёт. Существо на фотографиях было мертво. Человеком его можно было назвать с большой натяжкой. На теле одновременно присутствовали многочисленные нестабильные человеческие признаки. Кожа была неустойчивой. Мышцы лица могли перестраиваться за секунды. Гортань имела чрезвычайно сложное строение. Рядом со столом Вейры стоял исследователь.

— Самое странное — голосовой аппарат.

Вейра продолжала читать.

— В каком смысле?

— Оно не просто копировало высоту голоса. При вскрытии мы обнаружили, что вся структура могла изменяться.

— Теоретически, если оно достаточно часто слышит человека…

Он замолчал.

— Оно может воспроизвести его голос.

Вейра подняла глаза.

— Насколько точно?

— Очень. Образец мёртв, повторить тест невозможно. Но выживший с места происшествия утверждает, что оно говорило голосом его товарища, погибшего два дня назад.

На несколько секунд в комнате стало тихо. Вейра перевернула страницу.

— А внешность?

— Тоже меняется.

— Полная копия?

— Пока нет. По крайней мере, этот образец не мог.

Исследователь положил на стол несколько сканов тканей.

— Он мог изменять мягкие ткани лица, локально перестраивать положение костей и временно менять пигментацию кожи. Но результат был нестабильным.

Вейра изучала данные.

— Значит, инфекция не прекратила развиваться.

— Верно.

Исследователь кивнул.

— Мы считали мутантов высокого порядка относительно стабильной третьей ветвью. Теперь похоже, что некоторые продолжают развиваться и после этой стадии.

Обычные заражённые. Люди с Силами. Мутанты высокого порядка. И теперь — имитаторы. Возможно, это вовсе не четвёртая ветвь. Только поздняя стадия, которой достигают некоторые мутанты высокого порядка. Вейра отложила фотографии.

— Как давно они существуют?

— Подтвердить не можем. Это первый почти целый образец, но за последние две недели как минимум три безопасные зоны сообщали о похожих случаях, когда людей заманивали голосами.

— Насколько близко расположены места?

— Они далеко друг от друга.

Значит, речь шла не об одном существе. Одинаковое изменение независимо возникало в разных регионах. Вейра посмотрела на старый терминал.

— Откройте данные по тканевой адаптации NX-01.

Исследователь замялся.

— Думаете, они связаны?

— Я думаю, связано всё.

Через несколько минут на экране появились экспериментальные данные десятилетней давности. С первых испытаний клетки Кейла демонстрировали необычайную совместимость тканей. Аномальный материал из разных источников мог сосуществовать внутри него. Раны восстанавливались. Структуры перестраивались. Организм почти не проявлял отторжения, которого ожидали бы от обычного живого существа. Исследователь читал записи.

— NX-01 никогда не демонстрировал мимикрию.

— Мы этого не знаем, — поправила Вейра.

Он нахмурился.

— За столько лет мы бы увидели, если бы он менял внешность.

Вейра ответила не сразу. Она смотрела на самую раннюю фотографию Кейла. Чёрные волосы. Бледная кожа. Взрослый человеческий мужчина. Спустя десятилетия он выглядел почти так же. То же лицо. То же тело. Слишком стабильное для нормального организма, который должен продолжать стареть. Исследователь внезапно замер.

— Подождите.

Вейра посмотрела на него. Он не отрывал глаз от фотографии.

— А что, если…

Долгая пауза.

— Что, если это просто его стабильная форма?

В комнате стало тихо. Идея звучала абсурдно. После начала апокалипсиса абсурд перестал быть достаточной причиной для отказа от гипотезы. Если новейшие мутанты способны имитировать человеческие лица, тогда чем была идеально стабильная человеческая внешность Кейла — та, которую он сохранял десятилетиями, не старея? Действительно ли это была его первоначальная форма? Или всего лишь самая удачная форма, которую он когда-либо сумел удержать? Никто не знал. Вейра закрыла изображение.

— Найдите самые ранние физические записи о нём.

— Запись о рождении?

— Если она существует.

Исследователь устало улыбнулся.

— Вы знаете, что её нет.

— Тогда продолжайте искать. Все образцы имитаторов классифицировать отдельно. Спасательным группам передать: не идентифицировать выживших только по голосу.

— Понял.

Вейра снова посмотрела на отчёт. Кейл оставался пропавшим. Марен тоже. Живы ли они, где находятся и покидали ли «Нексус» — всё оставалось неизвестным. Она не связывала сегодняшнее открытие с их нынешним состоянием. Но всё сильнее убеждалась в одном. Мир всё больше напоминал экспериментальный объект, который никогда не должен был существовать. И никто до сих пор не выяснил, откуда исследователи десятилетия назад получили первоначальные материалы, использованные для создания Кейла.

* * *

Предупреждение об имитаторах вскоре дошло и до группы Реи. Тобин закончил читать последнюю радиосводку. Несколько секунд никто не говорил. Орин перестал есть.

— То есть теперь чудовища притворяются людьми?

— Более или менее.

— И зовут на помощь?

— Да.

Орин положил еду.

— Апокалипсис начал писать страшилки.

Рея продолжала изучать карту.

— По крайней мере привидения не зовут тебя голосом друга, чтобы заставить открыть дверь.

— Откуда ты знаешь?

Рея подняла глаза. Орин тут же сказал:

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку.

Тобин вернулся к отчёту.

— Новое правило. Если слышите знакомый голос внутри закрытого здания и не можете подтвердить источник — отходите. Никто не заходит один.

Орин откинулся назад.

— Всё становится только лучше. В следующем месяце начнут разговаривать двери.

Никто не ответил.

* * *

Закрыв второй барьер, Марен вернулась в жилой сектор и вымыла руки. Она даже не касалась существа внутри. Но после того, как увидела на нём собственное лицо, кожу всё равно неприятно покалывало. Кейл пришёл следом. Марен вытерла руки.

— Если оно снова тебя позовёт, не ходи к нему.

— Да.

— Особенно если будет говорить моим голосом.

— Да.

— Сначала проверь, где настоящая я.

Кейл смотрел на неё. Марен указала на себя.

— Настоящая.

Потом в сторону B6.

— Подделка.

— Я знаю.

Она остановилась.

— Ты действительно можешь отличить?

— Да.

— А если однажды оно идеально скопирует моё лицо?

— Не ты.

Марен посмотрела на него.

— Тот же голос.

— Нет.

— То же лицо.

— Нет.

— Даже та же одежда?

Кейл подошёл ближе. Марен продолжала перечислять варианты.

— А если оно научится ходить так же, как я…

Кейл наклонился к её шее. Голос Марен оборвался. Он тихо вдохнул, словно что-то подтверждая, затем положил ладонь ей на талию. Марен прищурилась.

— Не используй это как предлог, чтобы меня трогать.

Кейл поднял голову.

— Ты.

Она моргнула.

— Что это значит?

— Ты.

Тот же ответ. Через несколько секунд Марен поняла. Он узнавал её не по одному лицу. Возможно, даже не только по запаху. Для Кейла Марен была Марен. Всё остальное, как бы идеально ни выглядело, ею не являлось. Ответ неожиданно её порадовал. Марен постаралась этого не показать.

— Хорошо.

Она отвернулась.

— Зачёт.

* * *

Вечером Марен только успела после душа сесть на край кровати, как Кейл приблизился. Его ладонь привычно легла ей на талию. Она посмотрела вниз.

— Что ты делаешь?

Кейл не ответил. Рука начала двигаться выше. Марен хлопнула по ней.

— Сегодня нет.

Он остановился мгновенно. Она посмотрела на него. Эта перемена всё ещё иногда выбивала из равновесия. Теперь, когда Марен говорила «нет», он действительно останавливался. Без уговоров. Без силы. Кейл молча сидел рядом. Через две секунды Марен решила, что выглядит он немного жалко.

— Я сказала только, что руками бродить нельзя.

Он посмотрел на неё.

— Я не говорила, что меня нельзя обнять.

Кейл тут же придвинулся. Марен уставилась на него.

— Как быстро ты двигаешься, когда тебе выгодно.

Он обнял её. На этот раз вёл себя прилично. Первые несколько секунд. Потом одна рука снова начала двигаться. Марен посмотрела вниз.

— Кейл.

Рука моментально застыла. Она рассмеялась.

— Ты считаешь, что в каждом моём предложении есть лазейка?

Он не ответил. Марен прислонилась спиной к его груди. После короткой тишины она снова вспомнила лицо за стеклом.

— А что, если оно действительно станет мной?

Кейл посмотрел вниз.

— Если подойдёт и будет вот так тебя обнимать?

Его руки слегка сжались.

— Нет.

— Почему?

— Не ты.

Всегда один и тот же ответ. Марен тихо хмыкнула.

— Надеюсь, ты всегда будешь понимать разницу.

— Да.

Она выключила лампу у кровати. «Нексус» затих. Заражённые бродили по периметру. В жилом секторе погас свет. Запечатанные зоны оставались без изменений. Никаких тревог. Никаких сломанных дверей. Всё было так же, как последние месяцы. До глубокой ночи. Где-то внутри B6, за дверью, которую никто не собирался открывать, в темноте раздался тихий голос. Он походил на голос спящей женщины.

— Кейл.

На кровати Кейл открыл глаза. Марен тоже проснулась. Они молча слушали. Далёкий голос повторил:

— Кейл.

Марен натянула одеяло выше.

— Игнорируй.

— Да.

Она закрыла глаза. Кейл остался в кровати. Несколькими уровнями ниже лицо, становившееся всё более похожим на Марен, приблизилось к смотровому окну. Оно моргнуло. Уголки губ медленно поднялись, воспроизводя выражение, увиденное днём. Оно начало учиться — улыбаться.

Глава 19 — Другая

Когда Марен проснулась, первым делом она заметила не усталость. А неприятное ощущение в груди. Не совсем боль. Скорее набухшая чувствительность — даже вес одеяла казался лишним и раздражал. Она нахмурилась. Ещё толком не открыв глаза, Марен поняла, что к ней что-то прижалось. Она опустила взгляд. Лицо Кейла было уткнуто ей в грудь, а одна рука совершенно спокойно лежала сверху. Марен две секунды смотрела на него.

— Кейл.

Никакой реакции.

— Кейл.

Он всё равно не шевельнулся. Марен запустила пальцы ему в волосы и крепко ухватила прядь.

— Тебе с утра больше совсем нечем заняться?

Кейл наконец поднял глаза, хотя всем остальным видом ясно показывал, что уходить никуда не собирается. Марен посмотрела сначала на его положение, потом на руку, чувствовавшую себя слишком уж вольготно.

— Встань.

Он не двинулся.

— У меня грудь болит.

Вот это подействовало. Кейл тут же убрал руку. Марен села и осторожно коснулась одной груди. От прикосновения она поморщилась. Да, чувствительность явно повысилась. Намного сильнее обычного. Первым делом Марен посмотрела на Кейла.

— Это из-за того, что ты вчера со мной делал?

Он молча смотрел на неё.

— Не притворяйся невиновным.

Она проверила ещё раз, теперь гораздо осторожнее.

— Нет…

На боль после слишком грубых прикосновений это не походило. Болели обе груди, и даже ткань одежды неприятно тёрлась о кожу. Марен задумалась.

— Наверное, скоро месячные.

Кейл подался ближе. Она сразу выставила ладонь.

— Я только что сказала, что больно.

Он остановился. Вместо того чтобы прикоснуться, Кейл наклонился к её шее и тихо вдохнул. Марен моргнула.

— Что ты делаешь?

Он не ответил сразу. И понюхал её ещё раз.

— Эй.

Марен оттолкнула его лицо.

— Я вчера мылась.

Кейл посмотрел на неё.

— Другая.

Марен замерла.

— Что значит «другая»?

— Ты.

— Я, вообще-то, всё ещё я.

Он продолжал смотреть. Через несколько секунд сказал:

— Запах.

Марен уставилась на него. Потом понюхала собственную руку. Ничего. Поднесла к носу ворот футболки. Обычный запах.

— Какой ещё запах?

Кейл снова наклонился. Марен тут же отодвинулась.

— Я не просила показывать на практике.

Она ещё несколько раз попыталась понять, о чём он говорит, но ничего необычного так и не почувствовала. Тогда Марен задумалась.

— Может, шампунь?

Кейл не ответил.

— Или мне и правда опять надо в душ?

Он продолжал смотреть, пока она не начала раздражаться.

— Забудь.

Марен откинула одеяло.

— У тебя нюх лучше, чем у собаки.

Кейл поднялся следом. У двери ванной Марен обернулась.

— Сегодня тебе нельзя трогать меня там.

— Да.

— Болит.

— Да.

На этот раз ответ прозвучал быстро. Марен осталась довольна.

— Хорошо.

Она закрыла дверь и стала собираться, не пытаясь искать никакого другого объяснения.

* * *

После завтрака Марен достала последние домашние записи. Следить за циклом так внимательно, как раньше, она перестала. В первые недели, когда каждый день в «Нексусе» имел значение, Марен записывала всё. Когда жизнь стала стабильнее, контроль ослаб. Она села за стол и листала записи, пока не нашла дату, когда в прошлом месяце открыла новую упаковку средств гигиены.