Наши дни на краю света

Глава 9 — Живые

На карте дорога от «Нексуса» до Грейхейвена выглядела простой. В реальности — нет. За месяц знакомое стало неузнаваемым. Брошенные машины забили шоссе: одни столкнулись друг с другом, другие стояли с распахнутыми дверями и багажом внутри. Тёмная кровь засохла на сиденьях и асфальте. За рулём некоторых автомобилей оставались тела, уже слишком разложившиеся, чтобы понять, кем были эти люди.

Сначала Марен не могла не смотреть. Потом научилась отводить взгляд. Не потому, что привыкла к смерти. А потому, что каждый труп был кем-то вроде неё: человек ехал домой, забирал ребёнка, пытался уехать до закрытия города. Их путь закончился здесь. Кейл шёл рядом без воды, без еды, без рюкзака и без заметного оружия. Даже его походка говорила, что апокалипсис — чья-то чужая проблема. Через полчаса Марен не выдержала.

— Где твои припасы?

Кейл посмотрел на неё.

— Что?

— Вода. Еда. — Она постучала по рюкзаку. — Вот такие вещи.

— Нет.

— Я вижу, что нет. Почему ничего не взял?

Он продолжал идти.

— Не нужно.

— Тебе не нужна вода? Или еда?

Тишина.

— Тогда что вообще поддерживает тебя в живых?

Марен спрашивала это и раньше. Он ни разу не ответил. Они прошли мимо заправки с разбитыми окнами магазина. Полки были полностью разграблены; под ногами хрустели рваные упаковки и осколки бутылок. За прилавком Марен нашла две бутылки воды. Одну оставила себе, вторую протянула Кейлу.

— Неси.

— Не нужно.

Марен убрала бутылку в рюкзак.

— Тогда не проси у меня, когда захочешь пить.

Угроза явно не произвела на него впечатления. Чем ближе они подходили к городу, тем больше становилось заражённых. Одинокие фигуры вдалеке сменились группами возле витрин, машин и вдоль дороги. Марен всё ещё напрягалась рядом с ними. В одном месте единственный путь вперёд проходил через участок трассы, где бродили восемь заражённых. Она крепче сжала монтировку обеими руками и попыталась прикинуть, как далеко успеет убежать, если они бросятся одновременно.

Ни один не бросился. Ближайший что-то ел прямо на дороге. Он поднял голову, издал низкий звук и отошёл. Остальные последовали за ним, освобождая проход. Марен прошла между ними, напрягая каждую мышцу. Когда наконец оглянулась, никто не шёл следом.

— Это уже не совпадение.

Кейл не ответил. Марен отошла от него на пять метров. Потом на десять. На тридцать.

— Оставайся там.

Кейл остановился. Марен приблизилась к одинокому заражённому. Чем меньше становилось расстояние, тем сильнее билось сердце. Голова существа повернулась к ней. Марен подняла монтировку. Заражённый втянул воздух, будто пробуя запах. И отвернулся. Марен поспешила обратно к Кейлу.

— Ты видел? Ты был далеко, а он всё равно меня проигнорировал.

Она снова понюхала рукав.

— Что ты оставил на мне?

— Ничего.

Марен резко подняла голову.

— Ничего?

Впервые Кейл ответил на этот вопрос.

— Тогда почему они не нападают?

Больше он ничего не сказал. Марен внимательно посмотрела на него.

— Надеюсь, это «ничего» действительно ничего не значит.

Кейл пошёл дальше. Марен последовала за ним, раздражённая тем, как легко он умел закончить разговор.

* * *

Чем ближе они подходили к Грейхейвену, тем больше находили следов сопротивления людей. Большинство таких историй закончилось плохо. Военный блокпост перекрывал шоссе. Половина мешков с песком обвалилась, в заграждении из проволоки зияла широкая дыра. Одна бронемашина выгорела до каркаса. Вторая стояла открытая и пустая. На земле лежал выцветший знак. «ВСЕ ЛИЦА ПОДЛЕЖАТ ПРОВЕРКЕ НА ИНФЕКЦИЮ».

Мелкий текст требовал немедленно сообщать об укусах и высокой температуре. Последняя строка гласила: «ТЕЛА УМЕРШИХ НЕ ДОЛЖНЫ ОСТАВАТЬСЯ В ОБЩЕСТВЕННЫХ МЕСТАХ». Марен долго смотрела на неё. Предупреждение на экране — одно. Увидеть такие правила напечатанными у брошенной дороги — совсем другое. Под баррикадой лежал телефон. Экран треснул, но после нажатия кнопки загорелся. Пульс Марен подскочил.

На экране блокировки было всего два слова. «НЕТ СЕТИ». Она всё равно попыталась набрать экстренный номер. Ничего. Марен представляла, что, выбравшись из «Нексуса», сможет связаться с матерью. Только теперь поняла: пропавший телефон никогда не был настоящей проблемой. Сети больше не существовало.

— Идём.

Она положила телефон обратно на землю. Голос звучал тише.

* * *

Первый выстрел прозвучал после полудня. Марен остановилась. Второй раздался ближе. Потом ещё два.

— Кто-то жив.

Кейл не проявил интереса. Из-за угла впереди выбежал мужчина. На вид около тридцати, грязный, в руке пустой пистолет. Одна штанина была тёмной от крови. За ним гнались четверо заражённых. Увидев Марен, он крикнул:

— Бегите!

Она едва успела среагировать.

— Бегите!

Мужчина рванул к ним. Марен подняла монтировку. Кейл остался неподвижным.

— Ты собираешься помочь? — потребовала она. — Его сейчас укусят.

Никакой реакции. Мужчина приблизился метров на двадцать. Заражённые замедлились. Первый остановился. Затем второй. Словно до всех сразу дошёл отпугивающий запах, четверо разошлись в стороны от дороги. Мужчина пробежал ещё несколько шагов, прежде чем понял, что за ним никто не гонится. Он обернулся и уставился сначала на заражённых, потом на Марен и Кейла.

— Вы…

Марен держала монтировку наготове.

— Вас укусили?

— Нет. — Он поднял обе руки. — Я упал. Только и всего.

Мужчина задрал повреждённую штанину. Ссадины и синяки. Следов зубов нет. Марен чуть опустила оружие.

— Рядом есть другие люди?

Его взгляд скользнул по её лицу, волосам, чистой одежде. Слишком долго. Он заметил её реакцию и улыбнулся.

— Есть. У нас лагерь. Человек двадцать с лишним.

— Связь есть?

— Радио. Работает, когда ему захочется.

— Есть кто-нибудь с востока Грейхейвена?

— Каждый день кто-то выбирается, но на востоке плохо.

Марен шагнула ближе.

— Насколько плохо?

— Вы туда собираетесь?

— Там живёт моя семья.

Выражение его лица изменилось.

— Вы правда не знаете?

— Чего?

— Восточная часть пала примерно две недели назад. Военные отступили. Есть небольшие группы выживших, но никто не знает, сколько они продержатся.

Марен замолчала. Мужчина снова осмотрел её.

— Вы ушли из безопасной зоны?

— Нет.

— Тогда где вы были весь месяц?

Она не ответила. Его улыбка стала дружелюбнее.

— На человека, который месяц прожил снаружи, вы не похожи.

Он был прав. Марен нормально ела, каждый день мылась и носила чистую одежду. Плен под землёй защитил её от того месяца, который был написан на его теле. Теперь мужчина смотрел на Кейла.

— Вы двое вместе?

— Да.

Слово показалось неточным в ту же секунду.

— Он ваш парень?

— Нет.

Кейл посмотрел на неё.

— Даже не начинай, — сказала Марен. — Не парень.

Незнакомец, похоже, расслабился.

— Брат?

— Нет.

— Друг?

Марен задумалась.

— Всё сложно.

Он рассмеялся.

— Тогда не объясняйте. Я Дарран. Пойдёмте со мной в лагерь. На ночь будет где спать.

Это был первый живой человек, которого Марен встретила за месяц. В лагере могли быть новости. Рабочее радио. Кто-нибудь, кто знал восточную часть города.

— Там безопасно?

— Безопаснее, чем здесь. Есть стены, охрана и несколько людей с Силами.

Марен нахмурилась.

— Кто такие люди с Силами?

Дарран уставился на неё.

— Вы не знаете?

Она покачала головой.

— Люди, которых укусили, но они не умерли. Некоторые просыпаются другими — сильнее, быстрее, заживают, всякое бывает. Теперь их все называют людьми с Силами.

Марен посмотрела на Кейла.

— Он один из них? — спросил Дарран.

— Нет.

В этом она была уверена. Кейл существовал ещё до того, как мир изменился. Осторожность Даррана усилилась.

— Тогда почему заражённые вас избегают?

Марен промолчала. Через секунду Дарран снова натянул улыбку.

— Сейчас у всех есть секреты.

Он сделал шаг ближе.

— Вам не стоит одной идти в Грейхейвен. Наш лагерь не роскошный, но у нас дежурят люди. Капитан будет рад оставить у нас женщину вроде вас.

— Вроде меня?

— Незаражённую. Непострадавшую. — Ответ прозвучал слишком гладко. — Женщины в вашем состоянии теперь редкость.

Марен ничего не сказала.

— Идёмте со мной. Семью сможете искать позже. Главное — выжить.

Ещё один шаг приблизил его настолько, что Кейл наконец перестал смотреть на Марен и перевёл взгляд на мужчину. Дарран заметил.

— Без обид, брат. Я просто пытаюсь помочь.

Молчание Кейла сделало улыбку напряжённее. Марен снова прокрутила слова. Женщина одна. Женщины в твоём состоянии редкость. Капитан будет рад тебя оставить. Она знала разницу между мужчиной, который замечает женщину, и мужчиной, который оценивает её полезность. Апокалипсис просто снял со второго взгляда вежливость.

— Мне нужен путь на восток, — сказала Марен.

Теплота Даррана исчезла.

— Там опасно.

— Я знаю.

— Можете не вернуться.

— Это моё решение.

Он посмотрел на её рюкзак, затем на лицо. Если бы Кейла рядом не было, Дарран, возможно, продолжил бы спорить. А возможно, сделал бы больше, чем просто спорил. Здоровая молодая женщина с чистой одеждой и запасами теперь представляла ценность. У группы Даррана заканчивались лекарства и боеприпасы. Капитан награждал за всё полезное, что приносили в лагерь. Женщины были полезны. Здоровые женщины — особенно.

Расчёт ещё не закончился, когда Дарран снова посмотрел на Кейла. Тот был без оружия. И совершенно не боялся. Заражённые отступили от него. Не один. Сразу несколько. Дарран прожил достаточно долго, чтобы выучить правило важнее многих других: не трогай то, чего не понимаешь, особенно если оно способно тебя убить. Во взгляде Кейла не было злости. От этого становилось хуже. Дарран будто не заслуживал даже эмоции. Мужчина чуть отступил.

— На восток идите по этой дороге до старого шоссе. Главный маршрут обходите — там слишком много заражённых. У красной заправки поворачивайте на юг и идите через жилые кварталы.

Марен кивнула.

— Спасибо.

— До темноты найдите укрытие. — Он снова посмотрел на Кейла. — Ночью выходят другие твари.

— Какие?

— Мутанты.

— Люди?

— Некоторые раньше были людьми. Некоторые — нет.

Марен вспомнила удары внутри «Нексуса».

— Значит, мёртвые — не самое страшное?

Дарран невесело улыбнулся.

— Если за весь день вы увидели только трупы, значит, день был хорошим.

Он начал отходить.

— Мне пора.

— Разве ваш лагерь не в другой стороне?

— Я сначала кое-кого ищу.

Отговорка была слабой. Марен не стала спорить. Отойдя метров на двадцать, Дарран всё же оглянулся. Не на неё. На Кейла. А затем пошёл быстрее.

* * *

Когда он исчез, Марен сказала:

— Он очень настойчиво хотел забрать нас с собой.

Кейл не ответил. Она пошла дальше, но остановилась, вспомнив выражение лица Даррана.

— Он не пытался меня спасти.

Кейл поравнялся с ней.

— Он хотел привести меня в лагерь.

— Да.

Марен резко повернулась.

— Ты знал?

Молчание больше ничего не объяснило.

— А если бы я пошла с ним?

— Не пошла бы.

Ответ удивил.

— Откуда ты знаешь?

Кейл продолжил идти. Через некоторое время Марен спросила:

— Что бы ты сделал, если бы он меня тронул?

— Убил.

Она снова остановилась. Кейл не шутил. Вероятно, он вообще недостаточно понимал шутки, чтобы пытаться.

— Ты не можешь убивать каждого, кто ко мне прикасается.

— Он хотел забрать тебя.

Для Кейла это было почти полноценным объяснением.

— Значит, ты понял, что он не был добрым.

Никакого ответа. Марен задумалась.

— Ладно. Намерения у него были плохие. Но всё равно нельзя убивать человека, пока он действительно не пытается причинить мне вред. Или пока я сама не попрошу помочь.

Она помахала рукой перед лицом Кейла.

— Ты меня слышал?

— Да.

Рука Марен застыла.

— Ты только что сказал «да»?

Кейл продолжил идти. Марен догнала.

— Так ты теперь и это слово знаешь? Впечатляет.

Он проигнорировал. Марен почти улыбнулась. Потом вспомнила оценивающий взгляд Даррана. Заражённые её избегали. А живые могли сделать целью именно потому, что она выглядела здоровой и чистой.

— Кейл.

Он повернулся.

— За то, что было там… спасибо.

Кейл смотрел, не понимая, о чём речь.

— Ладно. Идём дальше.

* * *

Перед сумерками они добрались до эстакады на краю Грейхейвена. Оттуда Марен впервые увидела весь город. Здания стояли. Она узнавала башни, мимо которых раньше ездила на работу. Но целые районы были отмечены пожарами. Дороги забиты брошенными машинами. В нескольких местах поднимался дым, между высотками эхом разносились далёкие выстрелы. На стене торгового здания кто-то нарисовал белую стрелку.

«БЕЗОПАСНАЯ ЗОНА →» Под ней стену покрывала чёрная кровь. На другой улице плотная масса фигур бродила между машинами. Это был город, где выросла Марен. Школа. Работа. Кофе. Пробки. Выходные дома. Обычные вещи, которые она никогда не считала сокровищем, потому что не представляла, что их можно потерять. Кейл стоял рядом.

— Мой дом на востоке. — Она указала. — Туда. Раньше на машине было минут сорок.

Сколько теперь? Можно ли вообще туда проехать? Мать всё ещё ждёт? Марен сглотнула.

— Ты всё ещё считаешь, что идти туда глупо?

— Да.

Она посмотрела на него.

— По крайней мере честно.

Марен поправила рюкзак.

— Я всё равно пойду.

Кейл не сказал «нет». Не перегородил дорогу. Марен начала спускаться с эстакады. Его шаги естественно зазвучали позади. Дарран был прав в одном. Выживание больше не означало просто избегать мёртвых. Заражённые могли её укусить. Мутанты — убить. А живые будут считать, сколько она стоит. Целый месяц Марен считала самого нечеловечного мужчину рядом своей главной опасностью. Вне Нулевого сектора она начала задумываться, не является ли Кейл единственным человеком, о котором больше не приходится гадать.

Глава 10 — С наступлением ночи

Дарран так и не вернулся в лагерь. Расставшись с Марен и Кейлом, он пошёл по дороге на запад. Повреждённая нога замедляла шаг, но боль он списывал на падение. Потом заболела голова. Сначала тупо давило. Через несколько минут боль стала острой. Дарран остановился возле перевёрнутой машины и коснулся лба. Горячий. Он застыл. Через месяц после начала апокалипсиса никто уже не принимал высокую температуру за простуду. Дарран закатал рукава и осмотрел каждый доступный участок кожи. Руки. Ноги. Плечи. Шею. Задрал футболку. Ни одного укуса.

— Меня не кусали, — сказал он пустой дороге.

Это не успокоило. Все знали, что инфекция распространяется и по воздуху. Дарран считал: раз он прожил месяц, значит, обладает естественной устойчивостью. Возможно, ошибался. А возможно, до сих пор просто ни разу не вдохнул достаточно высокую концентрацию. До лагеря было недалеко. Там были вода, лекарства и люди, которые могли изолировать его, если жар усилится. Дарран заставил себя идти дальше.

Через двадцать минут его трясло от сильного озноба, несмотря на жар, исходивший от кожи. Каждый звук стал болезненно чётким. Ветер кричал в ушах. Гравий под ботинками отдавался словно удары молота. Далёкие стоны заражённых звучали так, будто раздавались прямо возле головы.

— Заткнитесь.

Дарран закрыл уши ладонями. Звуки стали только громче. Возле очередной разбитой машины подогнулось колено. Он схватился за дверь, удерживая равновесие. Металл смялся под ладонью. Дарран уставился на глубокую вмятину, оставленную рукой. Страх уступил почти эйфории.

— Сила.

Он слышал истории. Укушенные, которые выживали. Люди с жаром, просыпавшиеся с невозможной физической силой. Те, кто даже не знал, когда заразился, и менялся, не умирая. Дарран посмотрел на смятую дверь и рассмеялся.

— Я человек с Силой.

Всё лучше, чем стать одним из мёртвых. С такой способностью его положение в лагере изменится за одну ночь. Пусть теперь капитан попробует отправлять его на каждую самоубийственную вылазку за припасами. Дарран выпрямился. Грудь сжала боль. Будто огромный кулак сомкнулся вокруг сердца. Он согнулся пополам, открыл рот, но не смог вдохнуть. Зрение потемнело. Вены вздулись на руках; под кожей словно что-то неслось с бешеной скоростью.

— Подождите…

Лагерь близко. Меньше двух миль. Ещё немного. Тело отказалось. Дарран рухнул у дороги, одной рукой вцепившись в бетонное ограждение. Пальцы крошили поверхность по мере того, как сила продолжала расти. Сердце не могло расти вместе с ней. Когда вышел последний вдох, Дарран остался мёртвым. По крайней мере этой ночью.

* * *

Когда солнце начало садиться, Марен поняла, почему Дарран предупреждал о темноте. Разрозненные дневные заражённые будто размножились. Из зданий и узких переулков выходили фигуры, заполняя дороги, которые ещё несколько часов назад выглядели почти пустыми. Марен посмотрела на небо.

— Сегодня до восточной части не дойдём.

Она всё равно собиралась пройти ещё немного. Кейл остановился.

— Стой.

Марен оглянулась.

— Что?

Он смотрел на темнеющую улицу.

— Ночь.

— Я вижу.

— Больше.

— Больше чего?

Ответ был понятен ещё до слов.

— Ладно.

Марен отказалась от идеи идти дальше. Если Кейл предупреждает её о ночи, проверять, насколько обоснован его страх, собственной жизнью она не собиралась. Улицу окружали жилые дома, но Марен не знала, что могло оказаться запертым внутри и сколько выходов было у каждого здания. Через дорогу стоял высокий отель, когда-то один из самых известных в Грейхейвене. Компания Марен селила там приезжих клиентов. Сама она ни разу не останавливалась — цены прекрасно отбивали любопытство.

Теперь у фонтана стояло брошенное такси с открытыми дверями. Часть стеклянного фасада вестибюля разбита, вращающаяся дверь застыла. Марен посмотрела на вывеску.

— Понадобился конец света, но теперь я наконец могу себе это позволить.

Кейл смотрел на неё.

— Отель. — Она указала. — Спим здесь.

По вестибюлю бродили трое заражённых: один в форме сотрудника отеля и двое, вероятно, бывших гостей. Войдя, Марен сжала монтировку, но существа отошли, как только уловили их запах. Она уже училась не останавливаться и не анализировать это каждый раз.

— Простите, — сказала Марен заражённому, который мешал пройти.

Он не мог понять слов. Но всё равно отошёл. До вспышки Марен, возможно, переживала бы, что выглядит слишком просто одетой для пятизвёздочного вестибюля. Теперь особое обслуживание заключалось в том, что зомби освобождали ей дорогу. Стойка регистрации была разграблена. Мёртвые компьютеры стояли среди разбросанных ключ-карт и бумаг. Возле банкетного зала всё ещё криво стояла табличка: «СВАДЕБНЫЙ ПРИЁМ — 19:00».

Ниже — два имени и дата месячной давности. Двери зала были открыты. Столы оставались накрытыми под мёртвыми цветами и разбитыми бокалами шампанского. Эта свадьба так и не закончилась как положено. Марен отвела взгляд.