Река

Эти размышления Буджа оставил на потом. Пока Марья готовила раков, мужчины принесли в печку дров и под руководством деда Митяя сложили поленницу, которая под тяжестью снега обрушилась еще зимой. Во дворе лежала также небольшая горка кое-как напиленных чурбаков, которые нужно было расколоть, и солдаты с удовольствием взялись за эту работу. После они натаскали из колодца за околицей воды, и хозяин затопил баньку по-черному. Хорошо будет после сытного ужина попариться в истопке!

За приятными бытовыми хлопотами мужчины и не заметили, как прошло время, и Марья позвала их ужинать. Открыв дверь, соединяющую сени и комнаты, они с порога почувствовали теплый аромат вареных раков и чего-то кисло-сладкого.

Щавелевый суп! Да, перед ними в мисках стоял самый настоящий щавелевый суп! Алексею подумалось, что такой домашней еды он не ел с тех самых пор, как его призвали в армию. Такой суп готовила мама, и воспоминание о доме плотным комком встало между желудком и горлом.

На столе он также увидел плошку с отварными раками, порезанный кольцами репчатый лук, простой салат из редиса и зелени и заваренный по всем правилам Иван-чай. В хорошую погоду Марья собственноручно собирала его в полях, бережно обрывала каждый листок, скатывала, заставляла бродить, высушивала и, бывало даже, добавляла что-то для аромата, например, малиновый или смородиновый лист. Ее чай всегда получался душистым и насыщенным, и многие из сельчан приходили к ней, чтобы взамен на яйца или молоко попросить горсточку ароматного напитка. В этом деле Марья была мастерицей: как ни старались ее соседушки, вместо благоухания их чай пах банным веником.

Ужин прошел легко и быстро. Радостные хозяева без конца благодарили офицеров за раков и помощь по хозяйству. Они признавались, что не ели «клешастых» с тех пор, как сын ушел на фронт. Прежде он ходил да ловил их, а им самим такое уже не под силу.

После сытной еды служивых ждала баня. Соблюдая приличия, они пропустили хозяев вперед, а потом пошли сами. Истопка представляла собой небольшое помещение с предбанником, полком, парой кадушек с водой. При входе в углу, сложенная из камней, стояла печка-каменка. Покрытая черной сажей, она держала на своих плечах не менее черный котел, в котором кипятилась вода. Печка была устроена так, что огонь внутри нее грел воду в котле, а дым выходил прямо в баню, поэтому она внутри всегда была в копоти. Отсюда и произошло название «по-черному».

В предбаннике на протянутой вдоль бечевке висел свежий березовый веник, который был тут же пущен в ход. Петро и Алексей очень обрадовались тому, что можно было хорошенько попариться, в отличие от Буджала, который не очень любил бани и уж тем более веники. На его родине и так жарко, там люди не привыкли истязать себя еще большей жарой и горячими розгами. Но смыть с себя дорожную грязь и усталость он был рад.

Мылись разведенной в кадке золой, горячая вода казалась верхом блаженства, а березовый веник пробирал до костей. Лежа на полке под жарким паром, тело разбивала такая приятная слабость, что хотелось спать. Оно казалось невесомым и легким, будто вот-вот взлетит. Кожа скрипела от чистоты, и так приятно было окатиться после холодной водой и надеть чистое белье!

Одежду им дала Марья. Простую, неприметную. Чтобы, когда офицеры продолжать путь, они не так бросались в глаза новой власти. Это были свободные льняные штаны и рубахи, подпоясанные кушаками, легкие, чистые, приятные к телу. Друзья надели их, сверху накинули кафтаны, и, распаренные, вышли на улицу.

На дворе уже стемнело. На чистом небе алмазной россыпью разлеглись звезды, складываясь в причудливые фигуры. Одна больше другой, они сияли на черном небосводе, как будто наблюдая со своих высот за земными делами человека. Дневная жара спала, в воздухе разлилась приятная прохлада. Повсюду в кустах стрекотали кузнечики, перебивая друг друга, будто соревнуясь за звание самого громкого сверчка. Оглушительная канонада придавала надвигающейся ночи особое очарование, напоминающее о многогранном величии природы.

- Как, черт возьми, приятно просто помыться! – ступив на некое подобие крыльца, гортанно и с удовольствием проурчал Петро.

Половицы под его ногами скрипели, откровенно выдавая свой возраст.

- Не говори, друг, - отозвался Алексей. – В бане помылся – словно заново родился!

- Это уж точно, - поддержал Буджал. – Смотрите, грязь смыл, а под ней, оказывается, все это время была кожа, как у младенца!

Офицеры дружно засмеялись. Как преобразила их эта баня! Они будто смыли с себя все тяготы войны, лишений, долгого пути. Сейчас на маленьком скрипучем крылечке в белых рубахах стояли не солдаты Императорской армии, а молодые и жизнерадостные парни, полные жизни и желания ее жить. Положив друг другу руки на плечи, они обнялись и стояли, наслаждаясь тишиной ночи и нежданно обретенным спокойствием. Когда такое будет еще?

- Что-то, братцы, зябко, - вдруг промолвил Петро. – Пожалуй, я в хату. Вы как?

- Я еще тут побуду, воздух уж шибко хорош, - ответил Алексей.

- Я тоже, - поддержал Буджал.

- Ну как хотите, а я побег, - и Петро, наваливаясь всем своим дюжим телом на хлипкие ступеньки, по-медвежьи неуклюже спустился, чем насмешил своих товарищей, и засеменил к хате.

В окнах утлого домишки мерцал свет от лучины – хозяева еще не спали. Меньше минуты, и мужчина скрылся в дверях дома, оставив Алексея и Буджала под сенью звездного неба.

Из-за густого леса, окружающего деревню, встала ярко-желтая луна. Полная. Своей неестественной насыщенностью она напоминала кошачий глаз, внимательно следящий с небосвода. За добычей ли, или за порядком – не ясно. Не вызывало сомнений лишь то, что в этот вечер луна была какая-то гипнотическая. Отчетливо были видны кратеры, от чего небесное тело напоминало дырявый сыр с сельской ярмарки. Мужчины залюбовались.

- Буджа, как ты думаешь, а что там? – указывая рукой на луну, спросил Алексей. – Там что-нибудь есть?

- Да ничего там нет. А если и есть, то увидеть человеку это не позволено, - ответил Буджал.

- Почему?

- Ну, не доросли мы еще до того, чтобы видеть что-то большее, чем наш собственный мир.

- Почему?

- Потому что не хватает человеку еще ума, силы духа, чистоты души. Пока мы живем, не извлекаем уроки из своих ошибок, ненавидим ближних, несем войны, страх и смерть, мы так и останемся неразумными детьми в лоне матери Жизни, не допущенные к ее тайнам.

- Чудно ты говоришь. Откуда ты это знаешь?

- Лама наш говорил. Это все одно, что у вас батюшка, священник. Он много чего знал, это издавна посвященным передается. Они, ну, посвященные, таинства несут дальше, открывая простому люду лишь то, что они способны понять, и то, что они не способны использовать во вред другим. И более глубокую мудрость оставляют своим преемникам. Потому знания и сохраняются, и по мере развития человечества что-то новое открывается людям.

- Ну да, это мудро. Я и сам по себе замечал, что хоть ты тресни, а я не могу иногда какой-то пустяк освоить, ну не получается. А проходит время, набираешься опыта и то, что не получалось, приходит само собой.

- Так и есть, друг. Приходит лишь то, к чему ты готов.

- А что еще твой лама рассказывал? Вот про луну, например?

- Он говорил, что в древних текстах написано, будто прежде Земли жизнь была на Луне. Что там было так же, как здесь. А здесь не было ничего. И когда срок Луны подошел к концу - а планеты, как и люди, свой срок имеют - тогда Луна передала свою энергию Земле и угасла, став просто камнем. А на Земле началась жизнь. И теперь Луна как наша мать висит на небе и наблюдает за нами, тянет воды, влияет на волков, например. И лама говорил, что потому они на нее воют, а человек смотрит на нее завороженно, что в глубине души мы все помним ее и тоскуем.

- Интересно ты рассказываешь, друг. Знать бы столько, сколько ты. Если бы все знали, как ты, и думали, как ты, может, и мир добрее бы был.

- Да нет, Леш, я на самом деле очень мало знаю. Даже грустно, что настолько мало.

- Многим и это недоступно.

Друзья замолчали, глядя на луну. В тишине ночи, разрываемой только струнной музыкой кузнечиков, каждый думал о своем. Лицо Алексея вдруг стало мечтательным, по нему разлилась счастливая улыбка, глаза заблестели мягким, но ярким светом.

Буджал заметил это, как прежде и то, что из поездки на реку Алексей вернулся перевозбужденным. Прежнее холодное спокойствие покинуло его, он весь превратился в энергию, бьющую через край радость, беспричинную веселость.

«Странно, что Петро этого не заметил», - думал Буджал.

Впрочем, он понимал, что даже если бы друг вернулся без коня, Петро бы вряд ли обратил на это внимание, потому что он по большей части всегда сконцентрирован на себе. Буджал решил, что лучше момента задать вопрос не будет.

- Леша, а позволь спросить, что сегодня случилось, пока ты на речку ездил? Ты встретил кого? – обратился он к товарищу. – Если не захочешь отвечать, не отвечай, я не настаиваю.

Алексей вздрогнул, вырванный из своих мыслей вопросом товарища.

- А почему ты решил, что что-то случилось? – спросил он.

- Ну, ты сам не свой вернулся, радость из тебя хлещет. Никогда я тебя таким не видел.

Алексей улыбнулся наблюдательности друга. Ему нравилась спокойная вдумчивость Буджала, его внимание к мелочам, умение постичь чужую душу, заглянуть в нее, как в книгу. Он доверял ему, а потому не колебался, делиться личным или нет.

- Девушку я встретил, – мечтательно начал он. - Знаешь, было в ней что-то, что меня на месте к земле пригвоздило. Не мог я от нее взгляда отвести, красивая, как звезда, и сердце так ух-ух в груди, как никогда. Я в бою так не волновался, не терялся, как перед ней. А она такая маленькая, но глазищи как кострища, только искры жаркие метают, и в то же время как озера, что утонуть можно, и как чаща зеленая. Сложно это описать. Дерзкая такая, но не самолюбивая, заботливая. Конягу она поила на речке, и такая трепетная с ним была, такая нежная, что даже мой гнедой к ней потянулся. Не встречал я таких прежде, все внутри меня она перевернула.

- Да это же любовь, дружище, - улыбаясь, констатировал калмык. – Поздравляю!

- Да с чем тут поздравлять, Буджа, - Алексей вдруг резко погрустнел. – Я ведь не знаю, как ее найти. Она ускакала в поле и поминай, как звали.

- Ты даже имени не знаешь?

- Не-а. Сказала только, мол, будет нужда – найдешь.

- А чего ты ее не догнал?

- Не хотел напугать. Чтобы не подумала, что я преследователь.

- Значит, не так и сложно ее найти, раз она так уверенно тебе ответила.

- Да кто его знает. Это только у местных спрашивать, может по описанию кто узнает и подскажет.

- Попробуй. А вообще, друг, - Буджал мягко улыбнулся, - если эта девушка – твоя судьба, и ты в своей груди это чувствуешь, то какими бы разными тропками вы не шли, однажды они пересекутся, и вы встретитесь. От судьбы не уйдешь. Но это не означает, что не нужно ее искать. Ищи, и ветер будет попутным.

- Спасибо, Буджа, - Алексей похлопал товарища по плечу. - Ты всегда умеешь найти нужные слова,

- На то и нужны друзья, - ответил калмык. – Предлагаю идти на боковую, а завтра начать поиски твоей чаровницы.

- Да, спасибо. Пойдем.

Друзья поднялись с крылечка, уже успевшего покрыться ночной влагой, и отправились в хату. Свет в ней уже не горел, лучины были потушены, обитатели дома спали. В сенях, свернувшись у входной двери, дремал даже Пушок. Он спросонья посмотрел на полуночников, но не стал на них ворчать: слишком хотелось спать. Широко зевнув и издав тоненький писк, он положил голову обратно на лапы и благостно уснул. Буджал и Алексей тихонечко пробрались в хату, забрались на печь, где уже во всю глубоким баритоном храпел Петро, и уснули.

Алексею снилась встретившаяся днем девушка. Он бежал за ней по полю, сердце стучало от волнения, в груди не хватало воздуха. Счастье было таким полным, что он, чтобы не спугнуть его, почти перестал дышать. Селянка игриво то убегала от него, то давала приблизиться, но к себе не подпускала. Волосы, выбившиеся из кос, золотым блеском играли на солнце, добавляя девушке неземного очарования, как будто бы она была не отсюда, а спустилась с небес. Она смеялась и манила мужчину, дразнила его чувства. Алексей хотел подойти к ней, взять за руку, заглянуть в эти глубокие серо-зеленые глаза и остаться в них навсегда, но ноги его вдруг приросли к земле. С ужасом он понял, что не может сделать ни шагу. В беспомощных попытках сдвинуться с места офицер и не заметил, как солнце скрылось и на поле опустились сумерки. Он взглянул на девушку и увидел, что ее прекрасное лицо исказила необъяснимая тревога. Игривой улыбки больше не было. Подхватив правой рукой юбку, она подбежала к Алексею, посмотрела на него и отрывисто произнесла: «просыпайся!»

Мужчина открыл глаза. Его будто выбросило из сна, в котором он хотел бы задержаться как можно дольше. Он испытал досаду и горькое разочарование, что это было всего лишь видение. Лежа на печи, под мерный храп товарищей Алексей глядел в потолок и мысленно возвращался в свою сладкую грезу, как вдруг его внимание что-то привлекло.

В щели между оконными ставнями что-то промелькнуло.

Свет.

Кто-то ходил вокруг дома с керосинкой.

Была глубокая ночь, в такое время с добрыми намерениями не ходят. Алексей насторожился. Он толкнул в бок Буджала. Тот нехотя повернулся, но открыл глаза.

- Что такое?

Алексей знаком велел ему молчать и указал на мелькающий между ставней свет. Буджал беспокойно приподнялся на локтях и вопросительно посмотрел на товарища. Алексей кивнул в сторону спящего Петро и беззвучно попросил: «разбуди». Буджал понял и принялся тормошить товарища, который явно не хотел просыпаться и был недоволен тем, что его будят.

Алексей спустился с печи и быстро оделся. Буджал и Петро последовали его примеру. Мужчина подошел к створкам ставней, где щель была побольше, и выглянул на улицу, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Сквозь мутный бычий пузырь, натянутый на оконную раму, толком ничего не было видно, но по количеству огней он понял, что незваный гость был не один.

Обернувшись к товарищам, Алексей на пальцах показал, что возле дома ходят как минимум пять человек, и после произвел боевую расстановку товарищей. Он поставил их возле окон с разных флангов, чтобы они могли открыть перекрестный огонь по противнику, а на себя взял двери.

В этот момент в сенях истошно залаял Пушок. Чужаки подошли к дому совсем близко, и дремавшая внутри собака их почуяла. Сквозь запертую внешнюю дверь пес рвался наружу, желая прогнать их прочь, и ночные визитеры уже перестали скрываться. Раздался напористый стук в дверь.

От сотрясавшего стены грохота и собачьего лая проснулись хозяева дома. Испуганные старик со старухой быстро вышли к занявшим оборонительные позиции солдатам и спросили, что происходит.

Алексей велел им спрятаться в доме.

- Открывай! – к ожесточенному стуку в дверь добавился крик.

- Кого в такое время в гости принесло? – выйдя в сени, спросил Алексей.

Вокруг него с отчаянным лаем носился Пушок.

- Открывай и узнаешь, - хрипло ответили за дверью.

Слегка шепелявый голос показался знакомым.

Алексей силой загнал собаку в дом и запер ее там от греха подальше, нащупал револьвер в кармане и вынул из пазов сенной двери поперечник. Он подумал об оставленном в хате ружье, но решил прибегнуть к нему только в крайнем случае. К тому же, он знал, что его страхуют товарищи.

На пороге стоял недавний знакомец – председатель. Только в этот раз он был не один. Взять у офицеров реванш он пришел вместе с подмогой – рядом с ним стояли еще четыре человека не самой приятной наружности.

- О-о-о, да ты, я смотрю, один больше ходить не рискуешь, - опираясь плечом на дверной косяк, усмехнулся Алексей.

Семен Егорыч злобно оскалился, в перекошенном рту большевика можно было заметить зияющие дыры там, где еще вчера были зубы. Насмешка офицера царской армии не на шутку задела председателя, и сдерживать себя он уже не мог.

- Заткнись, белогвардейская собака! – задыхаясь, прошипел он, безбожно шепелявя. – Да я всех вас как врагов народа без суда и следствия вон в том лесу закопаю!

- Смотри, как бы самому там не закопаться, - невозмутимо парировал мужчина.

- Ах ты, мразь! – председатель уже не выдержал.

Он пришел за реваншем, а не повторным унижением, и теперь, чувствуя поддержку товарищей за спиной, он был смелее. Не думая о том, что где-то в доме находятся еще два офицера, он вскинул руку, в которой держал револьвер, и сделал выстрел. Однако Алексей оказался проворнее и успел увернуться от пули, выстрелив в ответ. Заряд разорвал китель на предплечье председателя, и в открывшейся дыре зазияла кровавая рана. Семен Егорыч схватился за руку и завыл от боли. В эти же секунды его отряд открыл огонь по Алексею, который успел прикрыться сенной дверью. Буджал и Петро тут же вступили в битву. Они стреляли из своих укрытий по противнику и в считанные минуты вывели из строя все сопровождение председателя. Раненые головорезы, не желая быть убитыми, пока их предводитель был занят своей вендеттой, бросили его и разбежались в разные стороны.

А затем во дворе дома разыгралась настоящая рукопашная схватка.

Когда Алексей укрылся за дверью, председатель кинулся на нее в яростной попытке добраться до обидчика. Офицер выждал, когда он схватится за ручку, и с силой толкнул створку изнутри, ударяя ею нападавшего. Семен Егорыч отлетел на несколько метров назад и с силой ушибся о землю. Его голова кружилась и нестерпимо болела, от неудачного приземления ныло раненое предплечье, потому ориентирование в пространстве к нему вернулось не сразу. Этих секунд промедления Алексею хватило, чтобы выбить у противника пистолет и попытаться скрутить нападавшего. Но председатель был достаточно крепким человеком и категорически отказывался сдаваться. Яростно рыча, он впивался руками в лицо, шею Алексея, стремясь его задушить. Будучи сильнее, офицер успешно отбивал мужчину от себя и пытался обездвижить. Убивать его он не хотел. Однако в какой-то момент Семен Егорыч удачно извернулся и вынул из кармана своих галифе маленький складной нож, лезвие которого в свете луны блеснуло перед глазами Алексея. Офицер схватил противника за руку, и началось противостояние. Каждый пытался перенаправить острие ножа в сторону врага, полностью осознавая, что тот, кто окажется слабее, вряд ли уйдет живым. Казалось, эта схватка длилась вечность, но вот рука Семен Егорыча не выдержала, и лезвие скользнуло по его щеке. Из глубокой раны полилась кровь, председатель завыл.

В этот момент дверь дома распахнулась, и на помощь Алексею пришли его товарищи. Они уже разогнали всю паству председателя и могли покинуть свои позиции. Вместе с ними из хаты, как настоящая буря, вырвался Пушок. Будучи запертым все это время, он не мог принять участия в битве, но теперь настал его звездный час. Отчаянно рыча, он со всего маху набросился на уже побежденного председателя и впился зубами в его голень. Под раздирающий душу крик пес продолжал его драть и трепать, пока Буджал не оттащил его и не увел в дом. Петро помог Алексею встать. Помощь с председателем другу уже не была нужна, поэтому он пошел собирать по двору лошадей, которые от страха сорвали поводья и разбежались. Чудом ни одна не пострадала в перестрелке.

Семен Егорыч лежал на земле, отчаянно крича и истекая кровью. На его глазах выступили слезы. Он уже не изрыгал проклятия - он молил о помощи.

- Пожалуйста, помогите, - еле слышно стонал он. – Я не хочу умирать.

- Кажется, мы его хорошо проучили, братцы, - произнес Алексей. – Как думаете?

- Согласен, - ответил Буджал.

- А я бы предложил его добить, - парировал Петро, привязывая одну из лошадей к забору.

- Надеюсь, что он того не стоит, - ответил Алексей и продолжил, обращаясь к калмыку. - Буджа, пожалуйста, приведи коня, я отвезу его в лазарет.

Потом он посмотрел на Семен Егорыча и спросил:

- Есть же у вас лазарет?

Последний, не имея сил говорить, кивнул головой.

-Ой, зря, - промолвил Петро, но его уже никто не слушал.

Спустя пять минут Алексей вместе с товарищами перекинул побежденного противника через седло и повез к барской усадьбе. Там при местном Совете рабочих, солдатских и крестьянских депутатов был организован санитарный блок, где могли оказать первую медицинскую помощь. Оставив председателя на крыльце лазарета, Алексей постучал в дверь и, убедившись, что на его стук идут, сел на коня и ускакал прочь.

Глава 5. Погоня.

С наступлением утра офицеры решили покинуть деревню. Тяжелым камнем на душе лежала мысль о том, что оставшиеся без защиты старики могут принять на себя весь огонь ненависти озлобившегося председателя. Из-за них. Если он выживет. Но остаться было бы еще хуже, тогда Митяю и Марье спокойной жизни точно не видать. Одна надежда, что их сын жив и вернется.

Алексея угнетала еще и другая мысль: свою прекрасную незнакомку он так и не успел найти, а теперь нужно, как он в шутку говорил, сниматься с лагеря и ехать дальше. Домой.

Не шла у него эта девушка из головы. Душа болела от мысли, что он никогда ее больше не встретит. Но он старался так не думать. Во влюбленном сердце жила надежда скорого свидания, а в памяти запечатлелись слова Буджи: если судьба – встретитесь.

Однако он все же решил попытать удачу и спросил у деда Митяя, знакома ли ему эта девушка.

- Ну, косы длинные, русые, глаза большие, зеленые, стройная такая, ладная, ну, не?

- Да ты, милок, чай полдеревни девок сейчас описал, - ответил дед Митяй. – Може примета какая особая есть? Родинка там на лице или може прядь волос седая?

- Не, отец. Ну, конь у нее был, и все. И дерзкая такая, не дама кисейная.

- А как кличут знаешь?

- В том и беда моя, что заупрямилась, не сказала.

- Тогда не могу я тебе помочь ничем, сынок. Это только если по селу ходить да девок высматривать, може где чай свою и встретишь.

- Понял, отче. Спасибо!

Не увенчалась сия попытка успехом. Да и сам Алексей понимал, что бесполезно это: слишком мало примет, ничего о ней он не знает. Это только если надеяться на Долю и ждать, когда их дорожки пересекутся. А уж если он ее найдет, в лепешку расшибется, но сделает все, чтобы больше никогда уже не потерять.

Буджал видел страдания своего друга. Он тихонько подошел к нему и молча положил руку Алексею на плечо. Поддержка товарища приободрила офицера, он горько улыбнулся и посмотрел на калмыка.

- Не переживай, друг, - немного помолчав, произнес Буджал. – Почему-то мне кажется, что вы встретитесь. Не посылает Бог просто так такие сильные чувства.

- Твои бы слова да Богу в уши, Буджа, - совсем не веря в чудо, ответил мужчина.

Тут к ним подошел Петро. Он до сих пор так и не заметил перемены в друге, не уловил его душевное состояние, однако сейчас ухватил часть разговора и заинтересовался происходящим.

- Про какие такие чувства ты говоришь, Буджа? – недоумевая, спросил богатырь. - С кем встретитесь?

Алексей посмотрел на товарища, размышляя, стоит ли доверять ему тайну своего сердца. Однако Петро был другом его детства, меж ними никогда не было секретов, и Алексей решил сказать, как есть.

- Да девушку я тут видал, а ни где живет, ни имени не знаю, - с горечью ответил он. – И найти ее не успел, а уже ехать надо.

- Во дела! – Петро удивленно открыл рот и почесал голову. – А когда ты управился-то? Я вот кроме той бабы с ведрами ни одной девки тут толком и не увидел!

- Ты бы спал меньше, - посмеялся Буджал.

Алексей улыбнулся.

- После первой стычки с председателем. Помнишь, я на речку поехал? Вот там и встретил.

- Так может это русалка была, и она тебя зачаровала своим пением? – начал подшучивать над другом Петро. – Тогда не мудрено, что ты ее отыскать не можешь!

- Да ну тебя к лешему! – выругался Алексей. – Хватит трепаться, давайте по коням уже.

Прощание было недолгим, но по-домашнему теплым и душевным. Марья собрала офицерам в дорогу кое-какой еды, Митяй принес коробок спичек и бутылку самогона «для сугреву», немного вяленой рыбки из старого запаса.