Мята и краски

глава 14 «Шелковые цепи»

Квартира Леры встретила нас уютным полумраком и тихим лаунжем из колонок. Скинув туфли, которые к концу ночи превратились в орудия пытки, я с наслаждением вытянулась на диване.

Лера, не теряя времени, уже разливала мартини по бокалам, бросая в каждый по паре оливок.

— Ну что, муза, за твоё триумфальное возвращение в мир живых? — Лера протянула мне бокал, хитро подмигивая.

Я сделала глоток, чувствуя, как приятное тепло и сладковатый вкус вермута окончательно расслабляют тело. Сегодня я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Впервые за долгое время я не думала о налогах, эскизах или о том странном чувстве пустоты, которое преследовало меня последние пол года.

— Твой Серёга сегодня превзошел сам себя, — усмехнулась я, вспоминая, как её «Аполлон» пытался танцевать тектоник в центре круга. — Настоящий бог дискотеки.

— Ой, не говори, — Лера закатила глаза, но по её улыбке было ясно, что она в восторге. — Зато твой Марк... Слушай, Кир, он же и правда вылитый индюк! Весь такой важный, нахохленный в этом своём костюме. Как он вообще в клуб согласился пойти?

Я рассмеялась. Марк действительно выглядел комично среди кожаных курток и неоновых ламп, но в этом было его очарование.

— Пусть индюк, зато какой галантный, — я прикрыла глаза, вспоминая час, проведенный в VIP-кабинете. — Мы не заходили за те грани, что были вчера в машине, но черт... Лер, он так целуется. В этой комнате было так тесно и жарко. Он то и дело шептал, что я его муза, что он видит во мне свою лучшую картину. От этих слов внутри всё просто плавилось. В машине всё было на грани, а в клубе — это было похоже на медленную пытку. Его руки, его запах дорогого парфюма, его уверенность.

После той странной ночи пол года назад, о которой я пыталась забыть, Марк стал для меня спасательным кругом. Он был понятным, стабильным и... восхищался мной.

— В его кабинете у мольберта я чувствую себя особенной, — добавила я, рассматривая оливку на дне бокала. — Он привносит порядок в мой хаос.

++++

Первое время его «советы» казались мне заботой. Но постепенно Марк начал меняться. Его галантность превратилась в невидимые тиски, которые сжимались всё туже с каждой нашей встречей.

Мы сидели в его мастерской. Пахло маслом и терпким кофе. Я работала над новым эскизом, когда он подошел сзади. Его ладонь легла мне на шею, властно и тяжело.

— Сотри это, — тихо произнес он, кивнув на тонкую линию, которую я только что вывела. — Слишком агрессивно. Моя муза должна творить что-то более возвышенное, чистое.

— Но мне нравится эта динамика, Марк, — я попыталась улыбнуться, не оборачиваясь. — Это мой стиль.

— Твой стиль — это то, что я в тебе вижу, — его голос стал холодным. — Переделай.

Я замерла. Внутри поднялась волна протеста, но Марк наклонился к самому уху, обжигая дыханием.

— Ну же, Кира. Моя муза ведь самая послушная. Самая хорошая девочка. Сделай это для меня, и вечером мы поедем в тот ресторан, о котором ты мечтала.

Это странное сочетание приказа и ласки сбивало с толку. С одной стороны, мне льстило, что такой мужчина так глубоко погружен в мою жизнь, что он буквально «лепит» меня под себя. С другой — я чувствовала себя марионеткой, у которой медленно обрезают нити, связывающие её с реальностью.

К вечеру стало еще страннее. Мы собирались на выставку, и я выбрала свое любимое темно-зеленое платье. Марк окинул меня коротким взглядом и поморщился.

— Слишком вызывающе. Надень то серое, закрытое. Я не хочу, чтобы на тебя смотрели другие. Ты — только моё произведение искусства, и я не намерен делиться им с толпой.

— Марк, мне неудобно в сером, оно колючее...

— Кира, — он перебил меня, подходя вплотную и беря за подбородок так крепко, что стало больно. — Ты ведь хочешь быть только со мной? Ты ведь понимаешь, что никто не оценит тебя так, как я? Иди и переоденься.

Я смотрела в его пустые, лишенные тепла глаза и видела в них не влюбленного мужчину, а коллекционера, который заполучил редкую игрушку и теперь проверяет её на исправность. Я подчинилась. Снова.В машине он вел себя так, будто ничего не произошло — гладил мою руку, называл своей драгоценностью и шептал, как сильно он меня желает.

А я сидела в этом колючем сером платье, смотрела в окно на мелькающие огни города.

++++

— Марк, ты сумасшедший! — я буквально чуть не запрыгнула на него, когда он вложил в мои руки конверт с бронью на горнолыжный курорт.

Новогодние каникулы в горах! Снег, искрящийся под солнцем, уютные шале, глинтвейн и скорость. Я была в абсолютном восторге. В этот момент все его странности, приказы и «серое платье» вылетели у меня из головы. Марк умел делать красивые жесты, и сейчас он выглядел как настоящий сказочный принц.

— Ну-ну, тише, моя радость, — он рассмеялся, прижимая меня к себе и собственнически похлопывая по бедрам. — Я же обещал, что этот Новый год ты не забудешь. Мы едем вчетвером: я, ты, Лера и Серега...

Пока мы ехали ко мне на квартиру, я не могла оторваться от него. Я целовала его в колючую щеку, обнимала за плечи, пока он уверенно вел машину. В предвкушении поездки я чувствовала себя маленькой девочкой, которой наконец-то подарили ту самую куклу.

Мне казалось, что там, среди заснеженных вершин, мы сможем перезагрузиться, и этот его контроль сменится просто на сильное мужское плечо.

Как только мы переступили порог моего дома, я тут же схватила телефон. Пальцы едва попадали по буквам от возбуждения.

Я:«Лерка!!! Срочно к ко мне с Серёгой! Марк устроил сюрприз — мы едем в горы! Собираем военный совет: обсуждаем план, экипировку и сколько бутылок мартини влезет в чемодан. Жду!»

— Ого! Ничего себе! — тут же перезвонила Лерка, и её визг в трубке был таким ультразвуковым, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

— В горы? Сноуборд? Кирка, я всегда мечтала об этом!

На заднем фоне послышался низкий голос Серёги. Он что-то нежно зашептал ей на ухо в стиле «всегда пожалуйста, моё счастье», и связь внезапно оборвалась. Я невольно улыбнулась, прекрасно зная, что за этим последует: сейчас Лерка будет выражать свою благодарность на мягком матрасе, и им явно будет не до обсуждения списков вещей в ближайший час.

Марк тем временем уже вовсю хозяйничал на моей кухне. В квартире царил непривычный, почти стерильный порядок. По его просьбе мне пришлось выкроить время, отодвинув учебу и эскизы, чтобы навести здесь идеальную чистоту. Странно, но мой творческий хаос, который раньше казался мне естественным, под его давлением потихоньку утихал.

И, честно говоря, мне это даже начинало нравиться — когда на глазах не лежит ничего лишнего, в голове тоже становилось яснее.

— Чем займемся сегодня вечером? — спросила я, уютно устраиваясь на стуле.

Марк поставил передо мной чашку ромашкового чая. Его движения были выверенными, спокойными.

— У меня возникли дела, — отозвался он, даже не глядя на меня, пока вытирал руки полотенцем. — Поэтому мне придется тебя оставить, как бы сильно я ни хотел провести это время вместе. Но ты не скучай, можешь провести вечер с подругой.

Я сделала глоток чая. Ромашка. Успокаивающее. Он часто заваривал мне именно его, словно считал, что я слишком взвинчена.

— Дела? В такой вечер? — я постаралась, чтобы в голосе не прозвучало разочарование.

— Бизнес не ждет каникул, Кира, — он подошел и коротко поцеловал меня в макушку. — Будь умницей. Не засиживайся допоздна. Я проверю, как ты отдохнула, когда вернусь.

Он ушел, и в квартире стало оглушительно тихо. Порядок, который он навел, вдруг показался мне холодным и чужим. Я посмотрела на телефон. Лерка, скорее всего, была занята Серёгой. Идти к ним было глупо.

Внутри заворочалось странное чувство — смесь свободы и неприкаянности.

глава 15 «Выше облаков, ближе к сердцу»

Снежинки размером с добрую ладонь лениво опускались на лобовое стекло, когда Марк припарковал машину у входа. Я вышла из салона, и морозный воздух тут же уколол щеки. Красота была просто нереальная: отель выглядел как сошедшая с открытки альпийская сказка — темное дерево, панорамные окна и горы, которые, казалось, подпирали само небо.

— Кира, смотри! Мы реально в Нарнии! — Лера выскочила из второй машины и тут же попыталась зачерпнуть ладонями свежий сугроб, но Серега вовремя перехватил её за талию.

— Сначала заселение, мелкая, а потом уже снеговики, — рассмеялся он, пожимая Марку руку.

Мы направились к главному входу. Марк собственническим жестом приобнял меня за плечи, и я невольно прижалась к его куртке, чувствуя исходящее от него спокойное тепло. Было что-то особенное в том, чтобы видеть своего строгого куратора здесь, в спортивной куртке и с растрепанными от ветра волосами. Мой серьезный Марк в этой обстановке казался просто моим любимым парнем.

— Как тебе вид? — тихо спросил он, пока мы шли по хрустящему снегу.

— Если внутри так же круто, как снаружи, я остаюсь тут жить, — улыбнулась я.В холле пахло сосной и корицей.

Мы быстро получили ключи и разбрелись по комнатам, договорившись встретиться через пятнадцать минут. Наш номер оказался на верхнем этаже: огромная кровать, меховые пледы и балкон, с которого открывался вид на освещенную трассу.

— Чур, моя сторона у окна! — заявила я, бросая сумку на пуфик.

— Я и не спорю, — Марк подошел сзади, обнимая меня за талию и утыкаясь подбородком в плечо. — Главное, чтобы ты не замерзла.

Спустя полчаса мы уже все вместе вышли на разведку. Территория курорта была огромной. Мы медленно брели по расчищенным дорожкам, мимо катка и уютных домиков-шале.

Лера и Серега впереди о чем-то громко спорили, постоянно переходя на смех — Серега пытался доказать, что научит Леру кататься спиной вперед, а та в ответ угрожала, что просто столкнет его в первый же пухляк.

— Так, команда, внимание! — Серега остановился у карты склонов и обернулся к нам. — План такой: сейчас идем до того кафе с глинтвейном, смотрим, где прокат, а завтра в девять утра — чтобы все стояли на лыжах.

— В девять? — я притворно ужаснулась. — Марк, скажи ему, что это насилие над студентами.

— Кира, здесь я не куратор, — Марк хитро прищурился и поправил мой шарф. — Здесь я твой личный тренер. Так что в девять ноль-ноль — полная боевая готовность.

Мы смеялись, вдыхая ледяной воздух и строя грандиозные планы. Впереди были горы, скорость и целые выходные, где не было места зачетам и лекциям — только мы, снег и это бесконечное чувство свободы.

На курорте Марк изменился до неузнаваемости, и это было моим самым приятным открытием. Куда-то исчез строгий куратор с его вечным занудным минимализмом и правилами. Здесь не осталось места ни для его железного порядка, ни для моего дерзкого хаоса — остались только мы, настоящие и свободные.

Он вдруг превратился в простого парня, который умеет дурачиться, искренне хохотать над глупыми шутками и наслаждаться моментом.

Я начала ловить себя на мысли, что почти забыла, каким дотошным и требовательным он бывает в университете.

В этой снежной сказке Марк позволял мне абсолютно всё: я сама решала, что надену, куда мы пойдем и даже какую книгу он будет читать мне перед сном.

Наша первая ночь прошла удивительно уютно. Мы долго обнимались и целовались, согреваясь после морозной прогулки, пока усталость от долгой дороги и горных склонов окончательно не сморила нас. Мы просто «отрубились» в объятиях друг друга, чувствуя себя самыми счастливыми людьми на этом курорте.

++++

Утро встретило нас ослепительным солнцем, пробивавшимся сквозь плотные шторы. Я приоткрыла глаза и наткнулась взглядом на Марка — он уже проснулся и просто наблюдал за мной, подперев голову рукой. В его взгляде не было и тени той «профессорской» холодности, к которой я привыкла в университете.

— Проснулась, соня? — он лениво улыбнулся и притянул меня к себе. — Знаешь, я тут подумал... Девять утра уже прошло. Серега, наверное, уже копытом бьет у входа, но если ты хочешь еще поваляться — я официально разрешаю нам прогулять «первую пару» на склоне.

Я рассмеялась, уткнувшись ему в грудь. Это было так странно и так правильно. В городе Марк всегда жил по расписанию: его рабочее место — образец минимализма, его требования ко мне — железобетонные. А здесь он будто выдохнул.

Вчера вечером он даже не ворчал, когда я разбросала свои вещи по всему номеру, а просто смеялся над моими историями и позволил мне самой выбрать музыку для нашего вечера, хотя обычно критиковал мой плейлист.

— Поверить не могу, что мой строгий куратор предлагает прогул, — подколола я его, перебирая пальцами его волосы.

— Твой куратор остался в трёхстах километрах отсюда, в душном кабинете, — он поцеловал меня в кончик носа. — А здесь есть только я. И я готов выполнять любые твои капризы, пока мы не вернемся обратно.

Мы наконец заставили себя встать. Пока я выбирала, какой горнолыжный костюм надеть — яркий розовый или классический черный, — Марк даже не пытался советовать что-то «практичное». Он просто сидел в кресле с книгой, которую я выбрала для него вчера (и которую он, к моему удивлению, начал читать с интересом), и одобрительно кивал на каждый мой вариант.

Когда мы спустились вниз, Лера и Серега уже вовсю дегустировали кофе в лобби.

— О, явились! — воскликнула Лера, сияя от предвкушения. — Мы уже думали, Марк там тебя к экзаменам готовит вместо катания.

— Скорее, это она меня переучивает, — Марк подмигнул мне и приобнял за талию.

— Ладно, команда, идем за снаряжением. Сегодня я планирую увидеть, как Кира покоряет этот склон... или как она красиво падает в сугроб.

Мы вышли на улицу, и я поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется возвращаться в реальность. Здесь, среди снегов, Марк стал обычным мужчиной — теплым, веселым и бесконечно моим. Без масок, без статусов, без лишних правил.

++++

Снежная пыль еще не осела, а я уже летела вниз по пологому склону, чувствуя, как адреналин щекочет нервы.

Сноуборд слушался меня беспрекословно. Краем глаза я видела, как в стороне Серёга, набравшись терпения, в десятый раз объяснял Лерке, как правильно «ловить кант», пока она смешно размахивала руками, пытаясь удержать равновесие.

Марк же, как истинный эстет, шел на лыжах параллельно мне. Его движения были выверенными и техничными.

— Кира, сбавь скорость! Контролируй дугу! — доносилось до меня сквозь свист ветра.

Я лишь обернулась через плечо, задорно маша ему рукой и заливаясь звонким смехом. В этот момент он выглядел таким серьезным в своей попытке меня опекать, что это только раззадоривало.

Я на секунду засмотрелась на то, как красиво Марк лавирует между буграми, закладывая крутой вираж, и это стало моей ошибкой. Резкий удар в бок выбил из легких весь воздух. Мир перевернулся: небо, снег и чьи-то черные колени смешались в одну карусель.Я рухнула в сугроб, и сверху на меня навалилось что-то тяжелое и жесткое. Снаряжение лязгнуло, сноуборды переплелись. Когда вращение прекратилось, я обнаружила, что прижата к снегу парнем, одетым во всё черное. Его зеркальные очки — точь-в-точь как мои — отражали моё ошарашенное лицо.Мы лежали так, тяжело и хрипло дыша, почти нос к носу. От него пахло морозным воздухом и словно чем то знакомым. Секундная пауза затянулась, превращаясь в неловкое оцепенение. Я видела своё отражение в его маске и не могла пошевелиться, оглушенная внезапным столкновением.

— Кира! — донесся издалека встревоженный голос Марка, который уже разворачивал лыжи в нашу сторону.

— Прости! — парень выдохнул это прямо мне в лицо, не спеша отстраняться. — Там в тени яма образовалась, из-за солнца и белизны её вообще не видно было, заметил в последний момент.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Сердце всё ещё бешено колотилось — то ли от падения, то ли от неожиданной близости.

— Всё хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как снег забился под воротник. — Я жива, честно.

Он аккуратно поднялся, отстегнул одну ногу от сноуборда и протянул мне руку. Его движения были уверенными и какими-то... привычными?

Он помог мне встать и, к моему удивлению, не просто отошел, а начал заботливо отряхивать меня от снега, будто мы были сто лет знакомы.

— Больше не катайся по этой стороне, — он коротко улыбнулся (я видела, как дрогнули уголки его губ) и, лихо развернув доску, умчался вниз по склону.

В ту же секунду рядом с фонтаном снежной пыли затормозил Марк.

— Кира! Ты цела? — он тут же схватил меня за плечи, бегло осматривая на наличие травм. — Сумасшедший какой-то... Куда он смотрел? Нога не болит? Спина?Марк что-то продолжал ворчать, его голос звучал встревоженно и даже немного раздраженно — классический «кураторский» тон вернулся на мгновение.

Но я его почти не слышала. Мой взгляд был прикован к удаляющейся черной фигуре. Этот голос... низкий, с легкой вибрацией, он отозвался где-то глубоко внутри странным узнаванием. Где я могла его слышать? В университете? Или в прошлой жизни?

— Кира! Ты меня слышишь? — Марк замахал рукой прямо перед моим лицом, прерывая мои мысли.

— А? Что? — я встряхнула головой, возвращаясь в реальность. — Да, всё нормально. Он просто предупредил... там яма.

Я наконец посмотрела на Марка, который выглядел по-настоящему напуганным.

— Он сказал, там опасно. Нужно предупредить ребят, чтобы Лера туда не влетела, — добавила я, стараясь придать голосу уверенности. — И техников надо найти, пусть оградят участок лентой.Марк кивнул, всё еще подозрительно косясь в сторону уехавшего парня, а я чувствовала, как внутри поселилось странное беспокойство.

Мы перебрались на склон повыше, где трасса становилась круче, а ветер — злее. Марк теперь не отходил от меня ни на шаг, превратившись в мою тень. После того «приземления» его расслабленность как ветром сдуло: он лавировал чуть сзади, контролируя каждое моё движение, словно я была не его девушкой на отдыхе, а первокурсницей на опасном экзамене.

Но, вопреки здравому смыслу, я была сосредоточена совсем не на спуске. Моё внимание, словно магнит, тянулось к каждой черной куртке, мелькавшей в толпе лыжников. Боковым зрением я сканировала склон, надеясь снова увидеть тот уверенный силуэт на сноуборде.

«Где же я его слышала?» — этот вопрос крутился в голове в такт движениям доски.

Голос был слишком характерным, с вибрирующей ноткой, которую не спутаешь с тысячей других. Если он не поздоровался, значит, мы не знакомы? Или он, как и я, просто не узнал меня под экипировкой? А может, он сделал вид, что мы чужие?

Любопытство жгло изнутри сильнее, чем мороз кожу. Мне до безумия хотелось застать его в момент, когда он остановится у подножия, небрежно стянет маску и подставит лицо солнцу. Просто один взгляд, чтобы сопоставить картинку и этот навязчивый голос.

— Кира, левее! Там лед! — выкрикнул Марк, подрезая меня и заставляя сосредоточиться на трассе.

Я послушно вильнула, но внутри всё равно продолжала играть в «сыщика».

— Ты какая-то рассеянная, — заметил Марк, когда мы притормозили у развилки. Он поправил мне воротник, внимательно заглядывая в глаза.

— Точно всё в порядке? Голова не кружится после падения?

— Всё отлично, честно, — я выдавила улыбку, стараясь скрыть свое наваждение. — Просто дух захватывает от высоты.

Мы поехали дальше, и тут, внизу, у входа в небольшое панорамное кафе, я заметила знакомую черную фигуру. Парень стоял спиной к нам и как раз тянулся к креплениям шлема. Сердце пропустило удар.

«Сейчас», — пронеслось в голове.

Я замерла, почти перестав дышать. Вот он, тот самый момент! Парень уже начал расстегивать крепления, и я приготовилась увидеть его лицо, но тут, как назло, к нему подлетела какая-то блондинка в вызывающе белом костюме.

Она что-то капризно защебетала, указывая на свою каску, и он, мягко усмехнувшись, переключил всё внимание на неё.

Его пальцы ловко возились с её ремешком, а я чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.

Да что ж такое! Почему всегда, когда разгадка уже под носом, находится кто-то, кто портит весь момент?

— Приехали, — скомандовал Марк, прерывая мою слежку. — Сдаем снаряжение и идем греться. Ты совсем замерзла, вон нос какой красный.Мы отстегнулись и побрели к стойкам проката. Марк шел чуть впереди, неся и мои, и свои вещи. Когда мы проходили мимо того самого парня и его спутницы, Марк, то ли случайно, то ли намеренно — в его «защитном» режиме я уже ни в чем не была уверена — довольно ощутимо задел незнакомца плечом. Я затаила дыхание, ожидая столкновения или хотя бы резкого слова, но парень даже не обернулся. Он лишь слегка качнулся от толчка, продолжая улыбаться девушке.

— Ой, спасибо огромное! Ты мой спаситель! — донесся до меня звонкий голос блондинки. Она быстро чмокнула его в щеку и, бросив на ходу «увидимся в лобби!», упорхнула в сторону отеля, даже не заходя в кафе.

Парень остался стоять один, спиной к нам, и медленно потянулся за своей доской. Мы с Марком уже входили в стеклянные двери кафе, и я, буквально выворачивая шею, в последний раз оглянулась.

Он обернулся в мою сторону ровно на долю секунды. Солнце ярко бликовало на его зеркальных очках, превращая их в два непроницаемых диска, так что я снова увидела лишь собственное озадаченное отражение.

Парень едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся мне — то ли узнал, то ли просто почуял мой пристальный взгляд — и, небрежно закинув сноуборд на плечо, зашагал в сторону проката.

Его лицо так и осталось для меня загадкой, скрытой за пластиком и тенью капюшона.

— Кира, ты заходишь или решила тут превратиться в ледяную скульптуру? — иронично окликнул меня Марк, придерживая дверь кафе.

Я встряхнула головой, прогоняя наваждение, и вошла внутрь.

В помещении было шумно и тепло: пахло выпечкой, хвоей и горячим шоколадом. Лера и Серёга уже заняли угловой столик у панорамного окна. Вид у них был такой, будто они только что вернулись с поля боя, причем Лера явно побеждала по очкам.

— Нет, вы это видели?! — воскликнула Лера, как только мы подсели к ним. — Я лечу, ветер в ушах, искры из глаз, и тут дерево! Оно же только что было левее!

— Лера, это дерево стоит там последние лет тридцать, — простонал Серёга, картинно вытирая лоб. — Марк, спасай. Я за этот час пробежал по склону больше, чем за всю жизнь. Она падает — я поднимаю. Она катится не туда — я ловлю. Я теперь официально не парень, а профессиональный тягач-эвакуатор.