- -
- 100%
- +
Силы защитников редели с каждой минутой. Всё реже и реже звучали ответные выстрелы с их стороны. Стоило кому высунуться, как он падал и уже не вставал.
Рискуя поймать пулю, отец Эндрю перебежал в ту часть храма, где укрылись женщины и дети.
— У меня есть план. — сказал он им. — Как только они пойдут на штурм, мы постараемся задержать их, сколько сможем, а вы уходите через заднюю дверь.
— Мы вас не бросить! — воскликнула десятилетняя Мэри Китамакунд.
— Это единственный шанс спастись. Другого выхода нет.
— Пустить меня! — потребовала девочка. — Я хотеть сражаться!
— Не сегодня, милая. — улыбнулся отец Эндрю самой грустной улыбкой из всех, что он когда-либо улыбался. — Ты ещё успеешь отомстить, но не сегодня.
Дрожащей жилистой рукой он погладил девочку по макушке.
— Мэри, — обратился он к её старшей тёзке, — ты за главную. Выведи их отсюда. Все пираты будут здесь, когда ворвутся. Направляйтесь к воротам и уходите как можно дальше из города.
— А как же саскуеханнок? — с ужасом прошептала она.
— Молюсь, чтоб Калверт увёл их достаточно далеко.
Следует напомнить, что незадолго до того, как пираты атаковали Сент-Мэрис с моря, Леонард Калверт с отрядом кавалеристов вышел из города, чтоб отвлечь на себя осаждавших его саскуеханнок и с тех пор его не видели. Энн (жена Калверта) всё время гадала, что с её мужем, жив ли? Возможно, он пожертвовал собой, чтоб спасти остальных. А теперь отец Эндрю и другие мужчины готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы дать женщинам и детям шанс на спасение. Воистину, самопожертвование есть самый героический поступок из всех. Вот только принять его без тяжести на душе было невозможно. На глазах Мэри, Энн, Маргарет и остальных навернулись слёзы.
— Отец Эндрю… — прошептала Энн.
— Нет времени, дитя. Они скоро будут здесь. Вам надо поторапливаться. — священник начал подталкивать их к выходу.
Пираты меж тем перезарядили орудия. Пушки на флангах были заряжены ядрами, центровая — картечью.
— Так, вы и вы, стреляйте по крыше! — скомандовал Ингл фланговым артиллеристам. — И только попробуйте мне промазать! А вы, — обратился он к центровым, — палите прямо вовнутрь! — он указал на проём, где ещё недавно стояли врата.
— Есть!
Ингл подал сигнал Микелетто. Будь готов, после артобстрела идём на штурм. Один за другим грянули два орудийных выстрела. Ядра угодили в крышу, отчего та частично обрушилась. Затем сразу последовал третий выстрел. Картечь залетела в храм, рикошетя от пола и стен и убивая всех, кто подвёрнётся.
— В атааааку!!! — Ингл выхватил из-за пояса саблю. — На штуууурм!!!
С воинственным кличем пираты ринулись в сторону церкви.
— Бегите! — велел отец Эндрю.
Схватив детей за руку, женщины в спешке начали покидать церковь через заднюю дверь. Иные из них захлёбывались в рыданиях. Они знали, что не могут взять с собой раненых. Они знали, что защитники храма жертвуют собой ради них. Последними уходили сёстры Джайлса. Мэри напоследок крепко обняла священника.
— Да хранит тебя Господь, дитя. — произнёс он. — Всех вас.
— Да хранит вас Господь, святой отец. — сквозь слёзы прошептала Мэри.
Пираты уже взбегали вверх по ступеням храма, как вдруг на них обрушился огонь с небес. Выжившие на крыше защитники храма сбросили на них горшки с горящей смолой. И тут разверзся ад на пороге. Разбойники кричали и метались, катились вниз по ступеням, их кожа горела и плавилась. Воспользовавшись замешательством противника, защитники церкви дали по ним мушкетный залп практически в упор, после чего схватились за оружие, специально припасённое для такого случая — пики.
— Вперёд, воины церкви! — призвал соратников преподобный Эндрю. — Отправим нечестивцев в ад!
Выстроив в дверном проёме стену копий на манер античной фаланги, защитники храма принялись разить охваченного пламенем врага с неистовым праведным гневом. Сверху сыпались всё новые и новые горшки со смолой. Пламя на крыльце разгоралось с новой силой и пираты были вынуждены отступить, как волки опалившие шкуру.
Ингл был в ярости.
— Заряжайте чёртовы пушки!!!
Сам капитан получил лёгкие ранения и ожоги. Воины церкви воспряли духом.
— Хотите осквернить дом Господа?! — крикнул отец Эндрю. — Только через наши трупы!
Очевидно, пираты поторопились со штурмом. Защитники выиграли немного времени. Укрывшись за храмовыми стенами, они принялись перезаряжать мушкеты. Пираты вновь открыли ружейный огонь. Пули залетали в храм одна за другой.
«Господи, дай нам сил. — молил отец Эндрю. — Обрушь свой гнев на головы нечестивцев.»
Грянул орудийный залп. Храм Господа содрогнулся, сверху посыпался камень. Ядра разрушили крышу. Стрелки провалились вниз вместе с грудой камней, что погребла под собой большую часть раненых. При падении разбились пара горшков с горящей смолой, огонь полыхнул уже в церкви. Уцелевшие чудом отец Эндрю и несколько его соратников поднялись на ноги, все в пыли, и схватившись за мушкеты попытались прицелиться. Пыль оседала в лёгких, дым ел глаза, сердца колотились как бешенные. Из-за облака пыли прицелиться было трудно, залп дали вслепую на звук приближающегося врага. С дикими криками разбойники ворвались в церковь, что являла собой уже больше руины. Они жаждали крови. Схватив пики, воины церкви сцепились в последней схватке с захватчиками. Ингл ворвался в первых рядах, расталкивая своих головорезов и ища глазами преподобного Эндрю. В то же время снаружи также завязалась борьба — несколько пленников, ранее бежавших, освободились от пут и раздобыв какое-никакое оружие, вернулись на площадь и атаковали захватчиков с тыла. Мужество защитников церкви их вдохновило. Пока тыл отбивался, в церкви вовсю шла схватка с последним оплотом сопротивления. Ингл сцепился с отцом Эндрю.
— Нечестивец! Зря я тогда за тебя заступился! — кричал священник, отмахиваясь из последних сил пикой.
Силы были неравны. Атака в тыл стремительно провалилась. Пираты превосходили и числом и умением. Отец Эндрю оставался одним из последних, кто стоял на ногах. Ингл попросту не желал его убивать. Выбив пику из ослабевших рук священника, пират не пронзил его саблей, он вырубил его кулаком. Теряя сознание при падении, последнее, что запомнил отец Эндрю — это то, как гибнут последние защитники церкви.
Игра была окончена, пираты победили.
Глава X. Поиск истины
Фрегат «Николь» на всех парусах мчался на юг вдоль побережья Мэриленда. Парусник подпрыгивал на волнах, брызги хлестали в иллюминаторы.
— Смотреть в оба и быть начеку! — командовал боцман Генри Блуд. — Нам здесь, возможно, не рады.
Был отдан приказ — ни один встречный корабль не подпускать к себе ближе, чем на пушечный залп, пока не убедимся, что корабль этот дружественный.
Мелье тем временем сидел у себя в каюте, строчил в своём дневнике. С задумчивым видом перечитывал последние записи, сделанные им уже после отбытия из Бостона:
25 июня 1644 года
Сегодня мы наведались в Новый Амстердам36[36], где всё ещё идёт война между колонистами и делаварами37[37]. Я хотел нанести визит генерал-губернатору Виллему Кифту, но его не оказалось в городе. Он ушёл с наёмниками Андерхилла вырезать селения делаваров. Мразь! Он не только ограбил свой народ, наняв головорезов из Новой Англии, так ещё и проводит геноцид ни в чём не повинных делаваров. Сам Новый Амстердам представляет собой жалкое зрелище. Кругом нищета и разруха. Население живёт в страхе в ожидании ответных атак делаваров. Но ответных атак не будет, делавары очень сильно пострадали от людей Андерхилла и скорее всего согласятся на перемирие, вот только этого не хочет сам Кифт.
Жители Нового Амстердама, напротив, хотят поскорее закончить эту бессмысленную бойню. Я узнал от них кое-что. Вероятно, Кифт может быть связан с заговорщиками из Сената и потому-то он так самоуверен — он знает, что у него есть поддержка вне его колонии.
29 июня 1644 года
Прямо по курсу полуостров Делмарва, справа по борту — Делавэрский залив.
Говорят, дела в Мэриленде сейчас хуже некуда. С каждым днём во мне растёт уверенность, что Сент-Мэрис не выдержит осаду саскуеханнок. Нужно срочно заключать мир, но не с саскуеханнок, нет, они всего лишь пешки в чьей-то игре. Надо найти их хозяина.
Думай, Мелье, думай, кому это выгодно?
Может это дело рук Юхана Принца? Возможно. Ослабив Мэриленд, Новая Швеция38[38]сможет укрепиться и расшириться в этом регионе. Война уже проиграна Калвертом, так может сразу завернуть в форт Кристина39[39]и попытаться договориться со шведами о перемирии?
Или идти прямо по намеченному курсу?
Имеет ли смысл потратить ещё пару-тройку дней на то, что и так скоро завершится без моего участия? Вряд ли я сейчас могу как-то помочь Мэриленду.
Найти бы скорее Калверта, вот он-то мне сейчас гораздо важнее его владений. Нутром чую, у него для меня есть важная информация.
В конечном счёте, капитан принял решение никуда не сворачивать и идти прежним курсом на Мэриленд в надежде, что барон Балтимор прояснит ситуацию. Он ещё не знал, насколько судьбоносным это решение окажется.
Обмакнув перо в чернильницу, гасконец завершил в дневнике последнюю запись:
1 июля 1644 года
Мчимся на всех парусах вдоль побережья Мэриленда. Нутром чую, грядёт нечто такое, что будем вспоминать потом всю жизнь… если выживем, разумеется. На всё воля Божья и свершится она уже сегодня. По нашим расчётам, к ночи мы причалим близ поместья Калверт.
Мелье выглянул в иллюминатор. Дело шло к вечеру.
За дверью послышались шаги. Словно прочитав мысли капитана, на пороге появился Джордж Беккер.
— Сэр, у меня есть некоторые соображения.
— Мсье Беккер?
— Что вы думаете о Юхане?
Беккер прошёл в каюту и уселся в кресло напротив Мелье.
— О Юхане Принце? — уточнил гасконец. — Губернаторе Новой Швеции?
— Да, именно.
Мелье задумался. Неужто Беккер тоже подозревает Юхана Принца?
— А что о нём думать? Лично я с ним никогда не встречался. Человек как человек. Жалко только, что протестант. Увы, Боженька никогда не пустит его в рай. — Мелье перекрестился. — Что вы так на меня смотрите, мсье Беккер, я пошутил. — гасконец рассмеялся. — Не зацикливайтесь так на этом, всё равно никого из нас в рай не пустят, места не хватит.
Беккер явно не оценил юмор. Он вообще слабо понимал циничный юмор Мелье, но, к счастью, уже давно привык к подобному.
— Тем не менее, сэр, вы не думаете, что Юхан Принц ведёт какую-то свою игру? Например, зачем он финансирует саскуеханнок? Что ему это даёт?
— А он их финансирует? — недоумённо спросил де Мелье и посмотрел на Беккера с таким видом, как бы спрашивая: «Вам известно что-то, что не известно мне?».
— Если б вы почаще читали мои служебные записки, сэр, то знали бы, что саскуеханнок уже давно и весьма активно скупают порох и мушкеты где-то на стороне. Я уверен, что это голландцы, либо шведы им продают.
Беккер был возмущён тем, что его служебные записки даже не читаются. Ведь истинным мастерством он считал своё искусное владение пером. Мелье же решил в очередной раз подшутить над скрупулезностью Беккера и с самым серьёзным видом заявил:
— Ну что вы, мсье Беккер, читаю я ваши записки. Просто, их так много и так подробно пишете. Нельзя ли покороче? А то я, знаете ли, засыпаю во время чтения.
— Я не понимаю вас, сэр, — не унимался Беккер, — вы же глава государства, вы обязаны быть в курсе всего! Малейший пробел и всё — катастрофа!
От того, сколь легкомысленно Мелье относится к своим обязанностям, Беккеру стало обидно, ведь он сам подходил к своим со всей ответственностью.
— Да помню я это, мсье Беккер. Нет нужды в очередной раз повторять. — раздражённо потряс руками Мелье. — В иной раз вы хуже моего падре Иньиго со своими нравоучениями.
— Кто это?
— Мой духовник. Я вам как-то рассказывал о нём. Видите, вы тоже не всё помните.
— Это тот самый, который преподавал вам латынь, чтение и письмо? — уточнил Беккер.
— Да, это он.
— Хм… у меня к вашему падре очень серьёзные претензии. — сказал Беккер не то серьёзно, не то шутливо. Ясно было, что он намекает на слабые познания Мелье в латыни. — Впрочем, как говорится, suum cuique40[40].
— Чего? — не смог удержаться от вопроса Мелье.
— Каждому своё. Выражение такое крылатое на латыни.
Мелье выглядел недовольным, в отличие от самодовольного собеседника.
«Он что, хочет вывести меня из себя? — подумал гасконец. — Ну так ему это не удастся.»
— Всё, хватит уже о латыни, мсье Беккер, пока дьявола случайно не вызвали. Скажите лучше, что там с Юханом Принцем? Он правда поддерживает саскуеханнок?
— Либо он, либо Кифт… — Беккер задумался. — Либо Клейборн.
— Да бросьте вы, мсье Беккер! — отмахнулся Мелье. — Кифту сейчас явно не до того. У него, если вы не заметили, война с делаварами. Помните? Мы же оба там были недавно — в Новом Амстердаме. Я ещё тогда грязным словечком поминал тамошнего губернатора, помните?
— Да, было дело.
— Он такой тупой. Вот скажите, мсье Беккер, вот зачем ему понадобилось брать дополнительный налог с индейцев? На что он рассчитывал? — всё больше распалялся Мелье. — Они и так уже заплатили ему в этом году. Конечно, они были недовольны! Вот они и подняли бунт. Даже не знаю, как он теперь будет выкручиваться из этой ситуации. Колонисты вон тоже недовольны — обложил их тройным налогом.
— Думаете, он долго не усидит на своём месте?
— Без поддержки извне? Долго точно не продержится. — со всей уверенностью заявил де Мелье.
— Он действует весьма нагло. — заметил Беккер. — Полагаю, поддержка извне у него всё же имеется.
— Я тоже так думаю. — согласился Мелье. — Но вот то, что ему сейчас не до саскуеханнок, это точно.
— Тогда что насчёт остальных? — спросил Беккер.
— Ну, с Клейборном всё понятно, победа саскуеханнок ему выгодна больше, чем всем остальным. Он получит назад свой остров, а индейцы — кучу европейских побрякушек. Однако как бы он доставил индейцам мушкеты и порох под носом у Калверта? Сомнительно это. — Мелье задумался. — Очень сомнительно.
— А Юхан?
— А что Юхан? Думаете это он финансирует саскуеханнок?
— Это похоже на правду. — кивнул Беккер. — Его колония стоит рядом с их владениями, а ещё он на метрополию обижен. Чем не повод создать своё государство? Тем более, что живой пример у него прямо перед глазами.
— У него конфликт с метрополией? — удивлённо спросил де Мелье. — Откуда у вас, мсье Беккер, такие сведения? В ваших служебных записках об этом ни слова.
— Свежие вести, сэр, не успел ещё передать. Вот, держите.
С этими словами Беккер извлёк из камзола письмо и торжественно вручил его Мелье.
— Что это? — взяв в руки письмо, гасконец не разобрал ни слова. — Какая-то тарабарщина, ничего не понятно!
— Оно и не удивительно, господин де Мелье, это шведский. Пишет мой старый приятель, Густав Расмуссон. Когда-то он служил с Юханом в одном полку и прекрасно его знает.
— Ну и на кой чёрт вы даёте мне это письмо, если я не могу его прочесть?! — с рассерженным видом Мелье бросил письмо на стол. — Хотите похвастаться своими связями? Я, знаете ли, не владею шведским! Вы владеете? Вот и рассказывайте, что в этом письме.
— Если коротко, то господина Юхана в своё время судили за сдачу города Кемниц в Саксонии. Он тогда воевал в германских землях в составе шведской армии.
— И?
— Его политические противники в метрополии не устают напоминать ему, мол какой позор для дворянина — сдать город! Какое позорное клеймо на всю жизнь! Правда, дворянином он стал уже после и… вероятно, все эти его недоброжелатели просто завидуют, что человек скромного происхождения не просто добился дворянства, но и возглавил единственную заокеанскую колонию своей страны. Наверное, они спят и видят, как бы сместить Юхана с его поста. Так что у Юхана есть серьёзные основания опасаться.
— Ну, насчёт позора я соглашусь. — сказал Мелье. — Для настоящего дворянина нет ничего дороже чести. А её бывает так легко потерять.
Беккер был не согласен с точкой зрения Мелье. Ведь большинство полководцев — дворяне и большинство из них и города сдают и сражения проигрывают. И кто их за это осудит? Никто. Ведь все эти люди со связями уже рождены во дворянстве и с самого своего рождения обладают привилегиями, недоступными остальным. А вот то, что простой человек из народа стал дворянином и губернатором, в этом, вероятно, кроется победа ещё большая, чем все победы на полях сражений. Джордж Беккер и сам происходил из простолюдинов и в каком-то роде прекрасно понимал Юхана Принца. Как человек, который сделал себя сам и добился высот исключительно своим трудом, Беккер недолюбливал дворян, что кичатся своим происхождением, не имея при этом реальных заслуг.
Мелье же думал о другом. Насколько же наивен Беккер в своём суждении о дворянах. Неужели он и понятия не имеет, что дворянам только и остаётся что военная служба да церковная карьера? Потому что все остальные пути для них попросту закрыты законом. Дворянин не может просто так взять и заняться торговлей, ремеслом, пахать землю. Его за такое осудят и он превратится в изгоя, его род от него отвернётся. В этом случае, единственным выходом для него станет заняться разбоем, либо податься в авантюристы, что в большинстве случаев означает то же самое, что заняться разбоем. Неужели Беккер думает, что Юхану завидуют из-за какой-то там вшивой должности на другом конце земли, куда ни один порядочный аристократ по своей воле не отправится? Зачем им это? Все самые важные дела творятся возле трона. Именно к королевскому двору стремится вся элита нации. Нет, дело тут явно в другом. Политические противники Юхана Принца боятся, что он когда-нибудь займёт их место возле трона. Ведь он, как-никак, прекрасный полководец и дипломат. Шведские дворяне видят в нём опасного выскочку и используют позорный факт сдачи города как отличный повод навсегда испортить ему жизнь, где бы он ни находился. Каждый будет напоминать ему об этом до конца его дней. Быть дворянином-выскочкой без связей — тяжёлый крест в этом мире. Один промах и всё. Простолюдину же многое прощается, ибо спрос с него изначально ниже. Дворянину же припомнят всё. Сколько примеров Мелье повидал за свою жизнь, когда дворяне пятнали свой род за одно мгновение, одним лишь неосторожным высказыванием, либо малейшим проявлением трусости. Всё, что веками накапливалось трудом предков, рассыпалось в единый миг. Мелье был также уверен, что Юхан не просто сдал город, что его порицают не просто так. Вероятно, мсье Беккер что-то недоговорил.
— Мсье Беккер, а скажите-ка, у мсье Принца имелось официальное разрешение от главнокомандующего? Разрешение на сдачу города. Или же он просто дезертировал?
— Ну, — замялся Беккер, — что уж тут сказать, разрешения не было.
— Тогда всё понятно! — воскликнул Мелье. — Юхан попросту дезертировал! Я удивлён, как он вообще после этого стал дворянином и губернатором. Как бы там ни было, а теперь я уверен, Юхан Принц вполне может быть замешан в сговоре с саскуеханнок. Вопрос лишь в том, действует ли он один или же совместно с Клейборном. В одиночку, как я уже сказал, Клейборн не смог бы тайком поставлять индейцам мушкеты и порох под носом у Калверта, а вот через Юхана… Да! Им обоим выгодно друг друга поддерживать!
Придя к логическому умозаключению, Мелье треснул ребром ладони по столу.
Глава XI. Божественная воля
В Сент-Мэрисе продолжала разворачиваться кровавая трагедия, что постигла жителей сего славного города. Преподобный Эндрю пришёл в себя. В окружении других пленников, он лежал на центральной площади рядом с руинами церкви. Пираты по всему городу отлавливали и сгоняли на площадь беглецов, жестоко их избивали. Не обращая внимания на боль, священник мысленно молил лишь об одном — чтобы Мэри, Маргарет и Энн вместе с другими женщинами и детьми добрались до ворот и покинули уже пределы этого адского места.
— Отец Эндрю, слава Богу, вы очнулись. — послышался рядом взволнованный женский голос.
Сердце священника остановилось. Весь мир вокруг него словно рухнул, все надежды его рухнули разом. Это был голос Мэри. Обернувшись, он увидел её, растрёпанную, с тревогой на лице.
— Мэри? — слабо прохрипел он.
— Да, святой отец.
— Вы… вам не удалось…
Священник начал озираться по сторонам и самое худшее подтвердилось — они все были здесь. Мэри, Энн, Маргарет, юная Мэри Китамакунд и остальные, они помогали раненым.
— Они поймали нас, — Мэри едва сдерживала слёзы, — поймали ещё до того, как мы добрались до ворот.
— Но как? Они же все пошли на штурм.
Святой отец не хотел верить, что всё происходящее это правда.
«Нет, — мысленно твердил он себе, — это сон, этого не должно было случиться. Господи, почему ты оставил нас?!»
— Они… они караулили нас, — объяснила Мэри, — подстерегли нас в переулке.
«Неужели Ингл предвидел этот ход? — подумал священник. — Этот нечестивец всё предусмотрел.»
Отец Эндрю испытывал смешанные чувства, горькую смесь отчаяния, страха и безысходности.
«Мы обречены. — подумал он. — Теперь всё.»
— Отец Эндрю, вы в порядке? — с тревогой спросила Мэри. — У вас кровь.
— Со мной всё в порядке, дитя.
Он горел желанием успокоить её ложными словами надежды, вот только надежды в нём самом не осталось. Когда надежда покидает человека, это есть последняя стадия отчаяния, дальше — смерть. Он даже не заметил, что пока был без сознания, Мэри обработала и перевязала его рану на голове, что он получил при падении, теперь она снова кровоточила.
— Послушай, дитя, — собрав последнюю волю в кулак, сказал отец Эндрю, — что бы ни случилось, помни, кто мы есть, помни, что мы…
— Отец Эндрю! Рад что вы наконец-то очнулись! — раздался знакомый до боли насмешливый голос.
Подняв глаза, священник увидел Ингла с его фирменной ухмылочкой.
— Как вы себя чувствуете, падре? Я приказал Мэри о вас позаботиться. Это ведь я приложил вас так крепко. Мне очень жаль, приношу свои извинения. — наигранно-виновато пират поклонился.
— Не нужны мне твои извинения, Ричард! — прорычал отец Эндрю. — Будь человеком, отпусти хотя бы женщин и детей! Что они тебе сделали?
Пират в ответ усмехнулся.
— Если бы мог — отпустил бы, но нет, они были пойманы при попытке бегства и понесут за это наказание. И это, святой отец, ваша вина. Скажите мне, на что вы вообще рассчитывали? Допустим, представьте, им удалось проскользнуть за ворота, а дальше что? Доберутся они до поместья Калверта, если оное ещё не захватили наши краснозадые союзнички, а дальше что?! Куда отступать? Заберут с собой провизию и в долгий переход на север — в Новую Швецию?! — Ингл расхохотался. — Придут туда в надежде, что Юхан Принц им поможет?! — пират помирал со смеху, затем вдруг принял серьёзное выражение лица. — А ведь всего этого можно было избежать, святой отец, если бы вы меня послушали. Жаль, ваше упрямство сослужило вам дурную службу. А теперь, — пират обратился уже ко всем присутствующим на площади пленникам, — вас ждёт кульминация моего триумфа!
Ингл торжественно вскинул вверх руки. Три пушки дали холостой залп. Пленники вздрогнули, от орудийного залпа зазвенело в ушах.
— Возрадуемся, братья, Сент-Мэрис наш! Deus vult! Микель vult!
— Deus vult! Микель vult! — хором вторили головорезы.
Ингл оглянулся.
— Микелетто!
— Да, капитан?
— Где Юджин?! Где наш бравый офицер?!
— Да здесь только что был. — Микелетто обернулся. — Да вот же он! Тащит кресло из ратуши.
Ингл посмотрел в сторону ратуши. Действительно, Юджин тащил из неё кресло самого Калверта.
— Ха! Молодец парень, далеко пойдёт! — усмехнулся Ингл.
Кресло и впрямь соответствовало статусу его обладателя — красное дерево, искусная резьба с позолоченными лилиями, настоящее произведение искусства.
— Капитан, держите, это кресло самого губернатора, я в ратуше нашёл! — радостно скороговоркой произнёс Юджин, поставив кресло рядом с Инглом.
— А на кой оно мне, Юджин? Я что, король какой-нибудь? — как будто с пренебрежением отмахнулся Ингл.
— Нет, капитан… — Юджин сперва сконфузился, но быстро нашёлся, что ответить. — Но вы же посланник самого Святого Микеля! А это ваш Святой Престол!
Инглу такой ответ явно понравился.
— А знаешь что, Юджин, у меня есть идея получше. Ну-ка, садись. Билл, Богдан!
— Да, капитан?! — отозвались Богдан и Билли.
— Принесите мне одеяния отца Эндрю, они ему больше не понадобятся.
Священник насторожился. Чего ещё задумал это нечестивец?
Билли и Богдан стремглав помчались в церковь. Если, конечно, те развалины ещё можно было называть церковью.
— Что вы задумали, ироды проклятые?! — гневно воскликнул отец Эндрю, вскакивая на ноги. — Зачем вам мои одеяния?!