ОСПА: Рождённая в огне

Глава IX. Последний рубеж

Выстроив баррикады на входе в церковь Сент-Мэриса, спасённые горожане ждали возвращения Джайлса и Грина. Время тянулось мучительно медленно. Секунды превращались в минуты, минуты — в часы. Часы же растягивались в гнетущую вечность. Люди отчаянно не хотели верить в худшее и между тем осознавали, что если отряды Брента и Грина не вернутся, их участь предрешена. В этом случае у них оставалось два варианта, один хуже другого. Первый вариант — до последнего удерживать оборону. Шансов на победу нет никаких. Они либо погибнут во время штурма, либо умрут с голоду, если враг возьмёт церковь в осаду. Второй вариант — попытаться прорваться, уйти из города и наверняка наткнуться на индейцев саскуеханнок, что не так давно штурмовали Сент-Мэрис. Наверняка эти краснокожие дикари снимут с них скальпы, если возьмут колонистов живьём.

Церковь была построена из добротного камня. Разрушить её могла лишь продолжительная орудийная бомбардировка. Метательные горшки со смолой могли серьёзно задержать атакующих в случае штурма и лишь отсрочить неизбежное. Запасов провизии хватало лишь на несколько дней.

Сёстры Джайлса пытались приободрить горожан, проводили с ними беседы, пытались петь католические гимны и, конечно же, ухаживали за ранеными. Томительное ожидание продолжалось. Горожане то и дело умирали от тяжёлых ранений, что вгоняло остальных в ещё большее уныние.

Мэри — одна из сестёр Джайлса — склонилась над раненым. Он пребывал в ужасном состоянии — руки перебиты, спина обожжена, кровоточащие раны по всему телу. Сняв старые, пропитанные подсохшей кровью, повязки, Мэри обработала раны и начала перевязывать их чистыми бинтами.

Сзади послышался детский голосок:

— Тётя Мэри, вы не сильно занят? Я могу вас спросить?

Это была её тёзка и крестница Мэри — дочка вождя Китамакунда.

— Нет, милая, не сильно. — ласково ответила крёстная. — Сейчас вот перевяжу этого страдальца и свободна пока что. О чём ты хотела меня спросить?

— Я хотеть поговорить об моём муж Джайлс.

— Тааак, — потянула крёстная, догадываясь, о чём дальше пойдёт разговор, — и что с твоим мужем не так?

— Скажите, почему он меня избегать всегда?

На лице девочки играло недовольство.

— А разве он тебя избегает? Этого я как-то не заметила. Вы же всегда с ним рядом, как настоящие муж и жена.

— Я иметь в виду, почему он не исполнять свой супружеский долг? Мы же муж и жена, что ему мешать?

— Ах, вот о чём ты, солнышко.

Мэри рассмеялась. Её младшая тёзка насупилась.

— Почему вы смеяться? Здесь нет ничего смешного!

Со злости девочка топнула ногой.

— Видишь ли, милая, ты пока ещё не совсем ему жена.

— Как так? — непонимающе уставилась крестница.

— Сейчас объясню. — Мэри закончила перевязку. — Прости, что не успели сделать этого раньше, это наша вина. Да, вас обручили, но исполнить супружеский долг Джайлс пока не может.

— Почему?

— Ты ещё не прошла обряд венчания, милая. А это серьёзный шаг для христиан. Наш Бог даёт время подумать, тот ли мужчина для тебя Джайлс, с которым ты проведёшь остаток своих дней. И Джайлсу тоже нужно это время, понимаешь?

— Я решить! Тот! Почему я ждать?! Зачем много церемоний?! Пусть целует, я рожать ему детей, всё!

Дочь вождя обиженно насупилась. Со всем подростковым бунтарством она пыталась опротестовать церковную доктрину христиан по отношению к браку. Мэри Брент от души рассмеялась.

— Зачем ждать?! Что происходить? Прекратить смеяться! Джайлс не любить меня? — не на шутку рассердившись, девочка принялась топать ногами и размахивать руками в воздухе как заправский боец.

Мэри Брент крепко обняла свою крестницу.

— Успокойся, солнышко, любит он тебя, любит. Но нужно подождать чуть-чуть, понимаешь? Когда вы будете венчаться, вы дадите клятву верности друг другу, а свидетелем будет Он! — Мэри Брент подняла палец вверх, указав на фреску под куполом церкви, где был изображён Иисус Христос. — И обратно будет не повернуть, понимаешь? Бог мудр, милая, он знает, сколько соблазнов в мире и не хочет, чтобы ты допустила ошибку ценой в свою жизнь. Однажды ты это поймёшь.

Мэри Китамакунд разревелась на плече у крёстной. Та её успокаивала. Дочь вождя так мечтала выполнить этот загадочный для неё супружеский долг, быть верной и надёжной спутницей своему мужу.

— Плохой Бог! Я же сказать, мой муж — Джайлс! Не хотеть другого!

— Не говори так, Мэри. Бог желает тебе только добра, верь ему. Не переживай, вот подрастёшь немного и сразу же после венчания можешь смело требовать у Джайлса супружеский долг. Думаю, после этого он тебе точно не откажет.

Улыбнувшись со всей теплотой, Мэри поцеловала в лоб свою младшую тёзку.

— Ну уж после этого пусть только попробует мне отказать! — грозно воскликнула девочка и погрозив незримому Джайлсу кулачком, побежала играть с другими детьми.

Мэри смотрела вслед своей крестнице с умилением.

«Как же это здорово быть ребёнком, — подумала Мэри, — ни о чём не переживать. Детская наивность это дар божий. Расставание с этим даром есть высокая цена, что почти каждому суждено заплатить. Боль этого мира есть цена и необходимое условие взросления.»

Мучительные сомнения терзали женщину. Что будет со всеми нами, если брат с Грином не вернутся? Сумеем ли мы выстоять в этом грядущем неравном сражении? Как поступят с нами эти ублюдки? Милостиво прикончат нас сразу или будут долго истязать нас? Что станет с нашими детьми? Тяжёлым бременем тревожные мысли ложились на плечи Мэри. Лоб её был нахмурен, а взгляд отрешен. Воистину, самый тяжёлый груз, который может нести человек — это груз человеческих мыслей.

Заботливый голос вывел её из оцепенения:

— О чём ты так задумалась, Мэри?

Голос принадлежал преподобному Эндрю Уайту. Она и не заметила, как пожилой священник подошёл к ней. Глаза его светились добротой.

— Джайлса и Грина до сих пор нет. — ответила Мэри. — Я очень волнуюсь за них. Как бы чего не случилось. Я опасаюсь худшего. Говорят, этот Ингл — настоящее исчадие ада. Говорят, что он демон преисподней.

— Кто тебе такое сказал, Мэри? — по-доброму рассмеялся священник. — Он всего лишь человек, кто бы о нём какие байки не рассказывал. Не переживай, милая. Вот увидишь, совсем скоро Джайлс с Грином вернутся и приведут в цепях на Суд Божий этого нечестивца.

Отец Эндрю положил свою жилистую ладонь на плечо Мэри. Слова его отчасти успокоили женщину.

— Я очень на это надеюсь, падре. Я молюсь об этом. Но что если…

— Никаких если, моя дорогая. Верь в лучшее, молись об этом. Господь не даст нас в обиду.

Как будто в подтверждение слов святого отца, яркий свет пробился сквозь витражи в храм божий и осветил лучом надежды всех страждущих, оказавшихся здесь в столь трудный час.

***

В таверне тем временем вовсю шла подготовка к решающему штурму. За большим обеденным столом сидели командиры абордажных команд. С руганью и угрозами они спорили, как лучше поделить добычу и поступить с пленниками. Спорили настолько бурно, что дело едва не доходило до драки. Впрочем, от драки их отвлекала еда на столе — огромное количество мясной, рыбной и овощной закуски, притащенной из погребов, куриные окорока, кувшины с вином и бутылки с ромом. Стол буквально ломился от подобного пиршества. И всё это поглощалось с невиданной жадностью. Вино лилось с подбородков, капало на стол, кости летели на пол. Разбойники походили на свиней, зарывшихся в своё корыто. Кровавые забавы пробудили в пиратах зверский аппетит. Да и перед предстоящей битвой следовало набраться сил.

За всем этим безобразием наблюдал сам Ричард Ингл, сидя на почётном месте во главе стола. Рядом с ним сидели его пленники: Джайлс Брент справа от Ингла и Томас Грин слева. Нога у Грина была перевязана после недавнего ранения.

Командиры продолжали спорить.

«Глупцы. — подумал Ингл. — Они взаправду верят, что что-то здесь решают. Впрочем, я не против, пусть поиграют в демократию, выпустят пар, это полезно. Тем более, это представление не только для них.»

Ингл посмотрел на пленников. Их мрачные обречённые лица то и дело вспыхивали новыми красками в палитре эмоций: страх и ужас, отчаяние и подавленность. Эмоции отчётливо читались на их лицах и сменяли друг друга, когда пленники слышали знакомые имена и фамилии.

«Вот только ради этого и следовало затевать сие собрание. — подумал Ингл. Он от души наслаждался моментом. — Наконец-то они испытают на своей шкуре все те эмоции, что я испытал в тюрьме Калверта. Впрочем, пора двигаться дальше. Это лишь начало.»

Спор между пиратами становился всё более жарким и капитан решил прекратить его. Поднявшись с места, Ингл пару раз громко хлопнул в ладоши. Этого было достаточно, в таверне тотчас же воцарилась тишина. Авторитет капитана был непререкаем. Никто не посмел бы ему перечить.

— Всё, братцы, вы меня утомили. Меня и моих гостей. Спорите, как лучше поступить с пленниками? Как по мне, вы делите шкуру неубитого медведя. Они всё ещё не сдались.

— Это лишь вопрос времени, капитан. — обратился к нему пират со славянской внешностью. — Там остались одни бабы, да дети малые. Тоже мне, армия Чингисхана.

Командиры абордажных команд заржали.

— Не стоит недооценивать противника, Богдан. — со всей серьёзностью ответил Ингл. — Даже если противник похож на овечку. — на несколько секунд Ингл погрузился в неприятные для него воспоминания. — Однажды я недооценил противника и это вышло мне боком. — Ингл повернулся к Джайлсу. — Расскажи им, Джайлс. Расскажи-ка всем здесь присутствующим, как вы с Корнуоллисом воспользовались моей доверчивостью и отобрали мой корабль с полным трюмом табака!

Ингл резко переменился в лице, как если бы сменил одну театральную маску на другую. Он часто так делал. Благодушное жеманное лицо сменилось лицом хладнокровного убийцы, жаждущего крови. Это лицо узнавали все здешние обитатели. Его жёсткий голос продолжал звенеть в ушах даже после того, как он произнёс последнюю фразу.

— Ты сам во всём виноват. — со всей смелостью ответил пирату Джайлс, храбро взглянув ему в глаза. Всю свою отвагу, что ещё оставалась, он собрал в кулак.

— И в чём же это я виноват? А, Джайлс? — глаза Ингла сверлили пленника совсем не по-доброму. — В том, что вбухал в факторию моего друга Клейборна, будь он неладен, три тысячи фунтов серебром и вы отняли их у меня?! На каком основании?! Остров Кент принадлежит Клейборну! Не тебе, не Калверту, ни его шавке Корнуоллису, Клейборну!

Ингл вышел из себя, вновь превращаясь в свирепого зверя. Столкнув Джайлса на пол, он принялся яростно его избивать ногами. При этом он продолжал повторять:

— Остров… Кент… принадлежит… Клейборну! Ты… сукин сын!

Пират не переставал бить пленника ногами даже когда тот потерял сознание. Самую лютую ненависть Ингл испытывал в тот момент. Воспоминания захлестнули его горькой волной. Вот он у себя на корабле близ острова Кент в ту роковую ночь, с полным трюмом табака, готов высадиться в поселении Клейборна. Ещё пара таких поездок и их с Клейборном план по созданию торговой империи будет реализован. Ричард Беннетт — их спонсор — будет доволен. Будущее сулило восхитительные перспективы. Но злой рок сыграл с ним свою жестокую шутку. Коварный враг в ту ночь подкрался незаметно, застал врасплох. Адмирал Корнуоллис атаковал внезапно под покровом ночи и взял сторонников Клейборна под арест. Сам же Клейборн ареста тогда избежал благодаря своим связям и высокой должности государственного секретаря. А вот Инглу повезло меньше. Леонард Калверт судил его за контрабанду и приговорил к долгому тюремному заключению. Поначалу Ингл рассчитывал, что его товарищ Клейборн не бросит его в беде и выкупит сразу же, как будет возможность… этого не случилось. Время шло, а Клейборн так и не дал о себе знать. Три года, долгие три года Ингл сходил с ума в каменном мешке. Три года он не видел людей и солнечного света. Единственное, что связывало его с внешним миром — это маленькое тюремное окошко для подачи еды. Один, в кромешной темноте, он был готов лишиться рассудка тысячу раз и затем ещё тысячу раз. И раз за разом он сходил с ума и это продолжалось целую вечность. Три года он разговаривал сам с собой. Ему мерещились призраки. Смерть подбиралась к нему на своих крыльях во мраке. И вдруг, в один прекрасный день, луч света пронзил мрачные своды темницы. Его освободил тот, кого Ингл признал своим Богом. Тот, кто дал ему новую жизнь и обещал врагов его покарать и даровать ему в вечное пользование Землю Обетованную. Величайший человек из живущих и когда-либо живших — Святой Микель Ортелиус.

Джайлса, принимавшего тогда активное участие в захвате острова Кент, Ингл готов был насмерть забить ногами, если бы голос разума не прошептал, что от живого пленника будет больше пользы. За мёртвого выкуп не получишь (если, конечно, встанет вопрос о выкупе), да и слишком лёгкая эта смерть для столь ненавистного врага. Врага, которому не менее ненавистный Калверт даровал обширный кусок земли всё на том же острове Кент, оценив по достоинству его заслуги в деле захвата чужой собственности.

Прекратив избивать Джайлса, Ингл перевёл взгляд на присутствующих. Взгляд, полный злобы и решительности.

— Пушки готовы?

— Да, капитан. Три орудия, как приказали.

— Отлично! Собирайте всех возле таверны, пора выступать. Юджин!

— Капитан?

Юноша услужливо подбежал к командиру.

— Возьми с собой пару ребят и спали здесь всё дотла. Аптеку не трогать!

— Так точно, капитан! — Юджин отсалютовал со всей готовностью исполнить приказ в точности. — Разрешите вопрос?

— Валяй.

— Что делать с пленными?

— Затрахай их до смерти… да шучу я. Знаю, что так и поступишь. Тащи всех к таверне, используем их как живой щит.

— Есть, капитан!

Юджин вновь отсалютовал.

— Все на выход, джентльмены! — Ингл махнул в сторону дверей и первым направился туда.

Выйдя из таверны, пират увидел три орудийных расчёта. Пушки были готовы к бою и начищены до блеска.

— Ну что, бойцы, готовы выступать? — обратился капитан к артиллеристам. — Каков ваш боевой настрой?

— Всё отлично, капитан! Мы сравняем с землёй это поганое капище!

— Так держать, бойцы!

Капитан одобрительно похлопал по плечу одного из артиллеристов. Затем, облокотившись на ствол пушки, Ингл с самодовольным видом наблюдал, как пленников сгоняют во двор. Их усаживали на землю рядом с трупами. Лица пленников искажались в безмолвной мольбе о смерти. Живые завидовали мёртвым, что тут же лежали в грязи. Впрочем, в некоторых ещё теплилась надежда.

Пираты жаждали очередной проповеди Ингла перед боем. Он видел перед собой сотню горящих глаз. Он чувствовал их радостное возбуждение перед последней дракой. Он знал, как рвутся в бой они подобно своре гончих. Ингл, впрочем, не спешил с вдохновляющей речью.

— Юджин! — крикнул он. — Неплохо справляешься! Будь добр, приведи мне вон ту блондинку! Её, кажется, Аделина зовут.

Ингл нарочито шутливо притворился, что вспоминает имя. На деле же он прекрасно помнил, как её зовут. Юджин, вне себя от радости, бросился выполнять приказ капитана. Схватив Аделину за руку, он повёл её к Инглу.

— Становись рядом, моя дорогая. — ласково велел ей капитан. — И ты, Юджин, вставай рядом с нами. Воистину, ты заслужил сей триумф!

— Спасибо, капитан!

Юноша был готов прослезиться от той чести, что оказывает ему обожаемый его командир. Юджин встал по правую руку от Ингла, между ним и Микелетто, Аделина — по левую. Головорезы выстроились перед ними в шеренгу, ожидая напутственную речь капитана и гадая при этом, почему рядом с ним стоит Юджин и какая-то чумазая девка.

Театрально насупив брови, Ингл начал свою торжественную речь:

— Воины! Воины истинной веры! Вот вы и стоите здесь — на Земле Обетованной! Святой Микель обещал её нам и Святой Микель дал её нам! Deus vult34[34]! Микель vult!

Громогласный голос Ингла раздавался по всей округе. Пираты радостно подхватили порыв своего командира и хором откликнулись:

— Deus vult! Микель vult!

В фанатичном экстазе некоторые из пиратов начали подбрасывать в воздух свои шляпы.

Вскинув вверх руки, Ингл продолжил:

— Но праздновать ещё рано, братья! Остатки нечисти засели у себя в логове и наша задача — их выкурить оттуда! И чтоб отныне и навсегда по этой земле, подаренной нам самим Господом, не ступала больше нога еретика! Я готов очистить эту землю, а вы готовы?!

— Да!!! — хором ответили пираты.

— Да! Отлично, братцы! Я в вас и не сомневался! Но прежде, чем мы выдвинемся, позвольте представить вам моего нового офицера. Его имя нам всем знакомо — это Юджин! — Ингл повернулся к нему. — Юджин, выйди вперёд, покажись всем, офицер.

Вот теперь Юджин прослезился по-настоящему. Он не верил в своё счастье. Юджин вышел вперёд и поднял ладонь в знак приветствия. В ответ посыпались радостные возгласы одобрения.

Ингл перевёл внимание на девушку.

— А это Аделина — моя боевая подруга! Она родит мне с десяток сыновей — истинных воинов, что очистят этот мир от католической заразы! В свою очередь, десять целомудренных девушек, воспитанных в истинной вере, станут их жёнами и продолжат славный наш путь! И воцарится, наконец, Царство Божие на земле! Так велел нам Святой Микель!

Пираты ликовали. Ингл по-собачьи лизнул Аделине лицо. Девушка всхлипнула.

— Вперёд, братья мои! — Ингл воинственно вскинул кулак к небу. — Нас ждёт великое будущее! Наши имена войдут в историю, нас будут помнить все, от мала до велика!

Выхватив из-за пояса абордажную саблю, капитан указал своим людям путь. Пираты в фанатичном экстазе, славя Микеля и Бога, принялись хватать пленников и выстраивать из них живой щит. Артиллеристы покатили орудия в сторону церкви. Строгими окриками командиры корректировали боевые порядки.

Ингл вновь повернулся к Аделине.

— Ну что, малышка, пора тебе увидеть, как твой муж строит наше с тобой светлое будущее.

Жадным поцелуем Ингл вцепился девушке в губы. Она чувствовала его горячий извивающийся, как змея, язык, его острые клыки впились ей в дёсны, да так что кровь проступила. Изо рта у него смердило. Это продолжалось мучительно долго, девушку чуть не вырвало.

— Микелетто! — крикнул Ингл, оторвавшись, наконец, от уст Аделины.

— Капитан?

— Командуй пехотой, на мне артиллерия.

— Есть!

Итак, финальный рывок начался. Передвигаться шеренгой по узким улочкам города было непросто, поэтому Микелетто приказал разбиться на две колонны. Перед собой пираты гнали толпу измождённых пленников. Несчастные едва переставляли ноги. Их раны кровоточили. К тому же, у них у всех были связаны руки, либо закованы в кандалы. Воля к сопротивлению сломлена, а звон цепей наверняка должен предупредить заранее защитников церкви, известить последних защитников Сент-Мэриса о приближении вражеских сил. Позади артиллеристы катили три шестифунтовые пушки. Именно эти пушки должны были стать решающим козырем Ингла в грядущих переговорах. Да-да, он рассчитывал, что защитники сами сложат оружие, когда поймут, что дело их безнадёжно.

Над городом вновь взвивалось пламя. Юджин выполнил приказ капитана и поджёг таверну и все ближайшие здания. Чёрный дым поднимался всё выше и выше.

Преподобный Эндрю Уайт выставил часовых на крыше церкви, чтобы те сообщили, как только враг покажется. Сперва бряцанье цепей, затем из-за угла с противоположной стороны площади вышла толпа пленников. По приказу священника баррикады возле церкви тотчас же были подожжены, а врата храма заперты изнутри, тяжёлые створки на засов. Бойцы с мушкетами заняли позиции возле окон и на крыше. Пороха оставалось совсем немного, буквально дать последние несколько залпов.

Ингл лишь усмехнулся при виде горящих баррикад. Он оценил находчивость отца Эндрю, но знал, что подобные уловки ему не помогут. Пират гнал пленников прямо к церкви, попутно выкрикивая имя преподобного Эндрю Уайта. Он жаждал переговоров с ним. Ингл знавал отца Эндрю и ранее. Это был, пожалуй, единственный человек в городе, которого он уважал. Отец Эндрю единственный отнёсся к Инглу по-человечески, когда Корнуоллис его арестовал, а Калверт судил за контрабанду. На суде преподобный Эндрю выступал в защиту Ингла, просил губернатора смягчить приговор. Но Калверт был непреклонен. Как бы там ни было, теперь Ингл рассчитывал отплатить добром за доброту и сохранить священнику жизнь, если будет такая возможность.