- -
- 100%
- +
Джайлсу Бренту не нравилось, когда его приказы обсуждают. И уж тем более ему не нравилось, когда кто-то сомневался в его полководческих талантах. Разве не он отстоял Сент-Мэрис перед превосходящими силами саскуеханнок?
Тяжело вздохнув, Грин был вынужден согласиться. Хоть и не понимал до конца всей «гениальности» манёвра Брента.
Джайлс указал на дом справа.
— Оттуда мы подадим наш знак.
— Вы предлагаете нам отделиться от наших отрядов?
Грину всё меньше и меньше нравилась затея Брента.
— Я не предлагаю, Томас, — ответил Брент, — я приказываю. Будь любезен исполнить приказ и передай его своим людям.
Голос Джайлса заметно похолодел.
— Да, сэр. — кивнул Грин после секундных колебаний.
Грин по-прежнему ощущал тревогу. Как бы ему ни хотелось верить в безупречность плана Джайлса, тревожное предчувствие нашёптывало ему, что всё пойдёт не по плану. Тем не менее, он выполнил приказ и сомнительный манёвр начался. Отряд Грина пошёл влево и скрылся за углом в конце улочки, отряд Брента выдвинулся вправо, заходя со стороны таверны. Пираты всего этого не видели, они были увлечены чем-то своим. Сами же Брент и Грин короткими перебежками переместились к тому самому дому, на который указывал Брент. Отсюда, из-за угла, открылся отличный вид на дворик, в котором разворачивалась страшная драма.
Согнанные с окрестных домов колонисты стояли на коленях посреди двора. Они образовывали некое подобие арены, в центре которой выступал долговязый пират Микелетто — правая рука Ингла.
— Ну ты посмотри, Джонни, — обратился Микелетто к другому пирату, — что у них тут есть, идолы всякие размалёванные, бесполезные тряпки! Тьфу! Чёртовы идолопоклонники! Давайте парни, сваливайте всё в кучу! Сейчас я это дело освящу!
Пираты свалили перед пленными католиками церковную утварь: иконы, одеяния, лампады и прочее. То, что случилось дальше, привело католиков в ещё больший ужас. Расстегнув штаны, Микелетто достал свой прибор и обильно помочился на церковную утварь. Остальные пираты заржали.
— Ты посмотри на их лица, Джонни! Вот умора!
Пленным католикам оставалось лишь молча наблюдать за этим святотатством. Никто из них не возмутился. Страх был сильнее. Тех, кто отворачивался, пираты били прикладами.
— Смотреть! Смотреть всем, ублюдки! Попробуйте кто ещё отвернуться!
Мощным ударом приклада Джонни выбил зубы какому-то старику.
Грин и Брент всё это видели и во взорах их вспыхивала жажда праведной мести. Пальцы крепко до побеления сжимались на стволах мушкетов.
— Ну что, атакуем? — шепотом спросил Грин.
— Подожди, ещё рано. Наши ещё не подошли на позицию.
Джайлс заметно нервничал.
Представление меж тем продолжалось.
— Ну вот, другое дело. — удовлетворённо кивнул Микелетто на обоссанную утварь. — А знаете что, католические шлюхи, если вам так нравится поклоняться всяким клоунам, у меня есть идея. Эй ты! Ко мне, живо!
Микелетто указал на худого старика, стоящего на коленях поблизости. Двое пиратов тотчас же подхватили его под руки и потащили к Микелетто.
— Сэр, не пора ли? — с тревогой спросил Грин.
— Подожди, Томас, я не вижу наших. Они уже должны были подойти на позицию.
— А они не подойдут, Джайлс. — раздался голос у них за спиной.
У Джайлса сердце ушло в пятки. По спине пробежал холодный пот. Он узнал этот голос. Ледяной, лишённый человеческого тепла, не предвещающий ничего хорошего. Разом обернувшись, они с Грином увидели нацеленные на них два увесистых пистолета в руках Ричарда Ингла. Лицо пирата исказилось его фирменной ехидной ухмылкой. За спиной у него стояли три головореза, вооружённые до зубов.
— А сейчас, господа, положите ваши мушкеты на землю. — велел Ричард Ингл. — И никаких резких движений. Лишние жертвы нам ни к чему.
Брент и Грин сидели как вкопанные, ошеломлённые столь внезапным появлением неприятеля. Окружая врага, уж никак они не ожидали, что сам Ингл зайдёт к ним с тыла.
— Ну право же, господа, довольно строить из себя героев. — произнёс Ричард Ингл. — Сопротивление бесполезно. Положите мушкеты и никто не пострадает.
В голове Джайлса звучали слова, сказанные отцом Эндрю накануне: «Лучше смерть, чем плен у Ингла». Первой мыслью было вскинуть мушкет и попытаться убить негодяя. Он понимал, что упадёт замертво прежде, чем осуществит свою задумку, но не лучше ли и вправду смерть? Геройски уйти на поле боя? Затем на смену первой мысли пришла вторая. Ты ещё успеешь отомстить. А в плену у тебя будет больше шансов защитить сестёр, договорившись с пиратами о выкупе. Мёртвым ты им не поможешь. Вторая мысль показалась Бренту убедительней. Джайлс понимал, что всё кончено. Они угодили в западню. И почему он только не послушал Томаса Грина?
Ингл между тем начинал терять терпение.
— Ну же, господа, не выводите меня из себя!
Медленно Джайлс положил мушкет на землю. Грин не спешил следовать его примеру.
— Замечательно. Теперь вы, мистер Грин. — промолвил пират.
— Делай, что он велит. — прошептал Брент.
В голове у Грина шла внутренняя борьба. Он медлил.
— Мне это надоело. — зевнул Ингл. — Пристрелите его.
— Нет! Стойте! Стойте! Я сдаюсь! — вскричал Томас, бросая мушкет к ногам неприятеля.
— Ну вот и отлично. — усмехнулся пират. — Не так уж и сложно, верно? А теперь вставайте! Корнуоллис вас уже заждался. И поживее! Мы и так потратили на вас много времени, клоуны!
С разных сторон послышались выстрелы. Похоже, кто-то из людей Брента и Грина решился таки оказать сопротивление. Выстрелы быстро стихли. Сопротивление было подавлено.
— Слышали?! — воскликнул Ингл. — Это ваши недотёпы угодили в западню! Думали окружить нас?! А мы окружили вас!
Пираты расхохотались и, подталкивая пленников дулами мушкетов, повели их во двор. Послышались вновь редкие выстрелы — пираты добивали раненых.
Брента и Грина вытолкали во двор. Они прибыли в самый разгар представления, когда Микелетто вырезал на груди старика слово «Еретик». Несчастный кричал от нестерпимой боли и истекал кровью.
— А вот и вы, капитан! — радостно воскликнул Микелетто. — Не желаете ли продолжить службу? Паству я уже разогрел.
Пират наиграно возвёл руки к небу. Руки его были по локоть в крови.
— Нет-нет, — рассмеялся в ответ Ингл, — продолжайте, Ваше Святейшество. А мы с Томасом и Джайлсом понаблюдаем.
— Где Корнуоллис? — спросил вдруг Джайлс, за что получил удар прикладом в грудь от одного из головорезов.
— Молчать! — рявкнул головорез.
— Полегче, Билл. — упрекнул его Ингл. — За что ты так с нашим гостем? Он всего лишь хочет узнать, где его друг. Так давай же удовлетворим его любопытство, но сперва досмотрим службу. Извините, что прервали вас, отец Микелетто. Продолжайте, пожалуйста.
Благодарно кивнув, Микелетто продолжил экзекуцию, а после обратился к «пастве»:
— Почему вы дрожите? Нас не нужно бояться! Возрадуйтесь же! Мы те, кто поможет вам низвергнуть ложных идолов! Мы поможем вам войти в лоно истинной церкви! То, что вы еретики, не приговор для вас! Вы просто ещё слепые котята, не узревшие истину. Мы поможем вам. Не верите? Ну так позвольте я вам докажу. Видите этого старца? — Микелетто указал на старика с вырезанным на груди словом «Еретик». — Он немощен и болен! А ложе его уже много лет не посещала любовь! Скажите, разве истинный Бог оставит в беде этого несчастного?! Нет! И мы поможем ему обрести счастье. Старец, подойди!
На трясущихся ногах старик повиновался. Микелетто извлёк из камзола табакерку и высыпал из неё какой-то загадочный порошок в медный кубок. Затем он залил в кубок ром и размешал, после чего передал кубок старику.
— Выпей это.
Трясущимися руками старик принял кубок и начал жадно хлебать его содержимое.
Микелетто обратился к присутствующим:
— А теперь нам нужна та, что подарит свою любовь этому несчастному! Доброволицы есть? Нет?! Никто не хочет помочь своему брату по вере?! Вот оно ваше истинное лицо, еретики! Все вы поголовно эгоисты и лицемеры, забывшие заветы нашего Господа! Ничего, я сам сейчас выберу!
Микелетто пошёл вдоль ряда пленников, присматриваясь к женщинам. Многие из них были готовы потерять сознание от страха.
— Святой Микель учит нас делиться с ближним, как учил его Иисус. — промолвил Микелетто и остановился возле миловидной колонистки с большой грудью. — Ты, иди-ка сюда. Да поживее!
Схватив колонистку за руку, пират вытащил её на всеобщее обозрение. Та еле держалась на ногах.
— Ну что, старик, ты чувствуешь любовь?! — крикнул пират.
И тут все заметили, как топорщатся штаны у старика. Пираты расхохотались.
— Он уже готов! — крикнул кто-то из головорезов.
— Что… вы… мне… дали? — слабо вымолвил старик, с изумлением наблюдая, как нечто рвётся из его штанов.
Подойдя к изумлённому старику, Микелетто обнял его за плечи и показал табакерку, ту самую, из которой ранее высыпал загадочное содержимое.
— Забытые ощущения, не правда ли? Это, старик, дар богов. Порошок из высушенного корня корейского женьшеня. Он вновь сделает тебя молодым, как раньше. Ты будешь удивлять прекрасных женщин в постели и дашь фору самым прославленным любовникам мира сего. А теперь, дети мои, давайте знакомиться! Как тебя зовут, старик?
— Габриэль.
В голосе старика больше не чувствовался страх, только дикое возбуждение. Даже клеймо у него на груди перестало болеть.
— А тебя, дочь моя? — обратился Микелетто к колонистке.
— Джоанна. — испуганно пискнула та.
Габриэль перевёл взгляд со своего бугорка на Джоанну, в глазах его вспыхнул похотливый огонёк.
— Возьмите друг друга за руки, Габриэль и Джоанна. — торжественно призвал Микелетто. — Властью, дарованной мне Господом нашим Иисусом Христом и Его посланником Святым Микелем, я нарекаю вас мужем и женой! Можете консумировать ваш брак. — Микелетто строго посмотрел на Джоанну. — Ты слышала?! Вставай на четвереньки! Видишь, у твоего мужа стояк?! Исполняй же свой супружеский долг!
В мгновение ока Джоанну схватили за плечи и резко опустили вниз. Она упала на руки и колени, не в силах подняться. Слёзы застилали ей глаза. Она чувствовала, что её тело ей больше не принадлежит. Её поставили как куклу, как вещь. Габриэль же не смог себя сдерживать, все рамки были сняты.
— Аминь, дети мои! — торжественно изрёк Микелетто.
— Всё, теперь можем идти проведать Корнуоллиса. — обратился Ингл к Бренту и Грину. Те сидели, разинув рты и как будто даже не слышали, что сказал им Ингл, настолько были шокированы происходящим. В голове не укладывалось, насколько больной фантазией обладают люди, взявшие их в плен.
— Вы слышали?! — рявкнул Ингл. — Поживее, пока сами не заняли место Джоанны!
Оказаться на месте Джоанны им обоим, по всей видимости, не хотелось, а потому они встали и безропотно последовали за Инглом. Направлялись они в сторону лавки аптекаря. Пират шагал впереди. Джайлс отчаянно боролся с желанием наброситься на негодяя и задушить его голыми руками. Однако присутствие головорезов, идущих за ними следом, отбивало сие желание.
По пути Джайлс с Томасом узрели неприятную картину. Десятки трупов с перерезанными горлами лежали во дворе вдоль стен. Всё вокруг было забрызгано кровью. Джайлс с Томасом переглянулись и во взглядах их читалось отчаяние. Среди прочих убитых они узнали и своих бойцов. Повернувшись к пленникам, Ингл ехидно улыбнулся при виде их лиц.
— Ох, забористый ром! Чувствую, не дотерплю до отхожего места.
Расстегнув штаны, Ингл помочился на ближайший труп. На труп одного из бойцов Грина.
— Что ты делаешь?! — вскричали возмущённые пленники и попытались было наброситься на мерзавца, однако удары прикладами сзади свалили их с ног.
— Ублюдок! Чтоб тебе в аду гореть! — крикнул Джайлс, лёжа в грязи.
— И вам не хворать, мистер Брент. — издевательски ответил Ингл, смахивая последние капли. — Это был ваш друг? Простите, не узнал. Приношу мои самые глубочайшие извинения. Ну же, вставайте, господа, чего разлеглись-то? Эй вы! — крикнул он своим головорезам. — Помогите нашим гостям подняться, а то от усталости валятся с ног. А время меж тем поджимает.
Ингл извлёк на свет золотые карманные часы на цепочке. Очень тонкая работа английского мастера. Джайлс эти часы сразу узнал — это были часы Корнуоллиса. Очередная провокация удалась.
— Ах ты…
Джайлс попытался вскочить, но получил удар ногой в грудь, уже от самого Ингла. И вновь упал лицом в грязь.
Джайлс, ты какой-то нервный сегодня? Всё хорошо? Неудачи на личном фронте? Жена отказывает в супружеском долге?
Пираты загоготали. Они знали, что Джайлс помолвлен с десятилетней дочкой вождя Китамакунда — союзника семьи Калверт.
— Как она, Джайлс, хороша в постели? А?
Пираты ещё пуще разразились хохотом. От злости Джайлс стиснул зубы. Томас Грин вскочил на ноги сжимая кулаки. Глаза его горели диким желанием поскорее стереть эту ухмылку с наглой физиономии Ингла.
— Но-но, полегче, мистер Грин! — предостерёг его пират, доставая из-за пояса пистолет. — Мне бы не хотелось тебя убивать. Живым ты ценишься больше.
Однако, несмотря на грозящее огненным плевком дуло пистолета, Томас был полон решимости предпринять не самый продуманный в своей жизни поступок. Глаза его горели желанием уже не просто стереть с лица Ингла ухмылку, но забрать его с собой в преисподнюю. И только одно могло помешать… Раздался выстрел. Пуля насквозь пробила ногу Томасу Грину. Он упал на спину, держась за раненую конечность и стиснув зубы от боли.
— Я же предупреждал. — процедил Ингл. — Поднимите его!
Подхватив Грина под руки, головорезы продолжили путь. Им уже не впервой было таскать за капитаном раненых им пленников. Весь остаток пути за ними тянулся кровавый след.
Подходя к лавке аптекаря пираты и их пленники заметили два бездыханных женских тела и довольного Юджина.
— Я выполнил ваш приказ, капитан! — радостно отчитался тот.
— Какой приказ? — не сразу дошло до Ингла.
— Затрахал их до смерти, капитан. — растерянно ответил Юджин. — Вы же сами велели.
— Велел? Ах да, точно! Запамятовал уже. — рассмеялся было Ингл и тут же вдруг озадачился. — Подожди, ты что, хочешь сказать, ты и впрямь затрахал их до смерти?!
Ингл подумал, что ослышался.
— Ну… да. — неуверенно ответил юноша.
— Ну ты и монстр!
Ингл хотел вновь расхохотаться, но был слишком удивлён, чтоб сделать это. Он открывал и закрывал рот, не зная, что ещё сказать, как прокомментировать произошедшее. Колонистки и впрямь были мертвы. Наконец, не придумав ничего лучше, Ингл отдал распоряжение:
— Ладно, герой-любовник, ступай в лавку аптекаря и проверь, как там поживает господин Корнуоллис. Только Аделину мою трогать не смей!
— Так точно, капитан! — радостно отсалютовал Юджин и скрылся за дверью аптеки.
Ингл, всё ещё не веря, склонился над одной из жертв, проверил пульс. Пульса не было. Не было также ни следов удушения, ни колото-резаных ран. Медленно он повернулся к своим людям, на лице его читалось недоумение. Он вопросительно посмотрел на них, как бы спрашивая: «Вы видите то же, что вижу я?».
— Затрахал их до смерти, представляете? Он и в самом деле сделал это.
— Капитан, с вами всё в порядке? — спросил один из головорезов. — Вы как-то странно выглядите.
— Я ведь пошутил, когда отдал этот приказ. — продолжал Ингл. — А он взял и затрахал.
Выражение лица Ингла было таким серьёзным, что его люди не решились смеяться в его присутствии над исполнительностью Юджина. Всё так же медленно капитан выпрямился в полный рост, продолжая при этом что-то напряжённо обдумывать. Взор его был устремлён в никуда. Потом он потряс головой, прогоняя прочь все лишние мысли и посмотрел вновь на своих людей.
— Скажу вам по секрету, парни, я начинаю побаиваться этого паренька.
— Капитан, — обратился к нему один из головорезов, — должен признать, я изнасиловал немало женщин и ни одна не отдала Богу душу от этого. А этот парень… впервые встречаю подобного зверя.
— И не говори. Ладно, мы ещё найдём применение его талантам. А сейчас, ведите этих двоих в таверну! Да поживее!
— Да, капитан!
Пираты затолкали пленников в таверну и Ингл остался один во дворе. Оглянулся, подошёл ко второй жертве и тоже её осмотрел. Никаких следов удушения. Внезапно Ингл расхохотался во весь голос. Его неестественный дьявольский смех разнёсся над руинами Сент-Мэриса.
Глава VIII. Бостонское чаепитие
Бостон — сердце Новой Англии, пристанище религиозных фанатиков пуритан. Мелье и вправду их недолюбливал. Они казались ему какими-то чужими, оторванными от его реальности. Чрезмерно строгие нравы и аскетизм, ограничение потребностей, как же ему это всё претило. Почти полная противоположность его разгульному образу жизни.
И в то же время, вопреки сказанному на переговорах, Мелье был готов цепляться за территориальную целостность Республики, прекрасно осознавая, что сила её в единстве. Отчасти Джон Булль был прав и де Мелье это понимал — без Новой Англии мы слишком слабы.
Новая Англия представляла из себя наиболее развитый регион не только Америки, но и всего мира. В составе ОСПА Новая Англия являлась по сути конфедерацией в конфедерации (как бы нелепо это не звучало). Конфедерация Новой Англии была создана с целью совместного противостояния индейскому племени пекотов и включала в себя такие колонии как Нью-Хейвен, Коннектикут, Плимутская колония и Колония Массачусетского залива со столицей в Бостоне. После основания здесь в 1636 году Гарвардского университета, нигде в мире не было такой высокой концентрации образованных людей, как в Массачусетсе.
Пуритане помешаны на порядке и дисциплине, а их нравы ещё строже, чем их законы. А законы в Новой Англии очень суровые. Так, например, пьянство или супружеская неверность караются смертью. Именно пуритане составляли костяк гвардии ОСПА. Гвардейцы-пуритане не играли в азартные игры, не употребляли алкоголь, отличались железной дисциплиной и стойкостью и образцовым поведением. Боевой дух в их рядах поднимали религиозные проповедники в чёрных одеждах с белыми воротничками. Религия — страшное оружие в их руках. Будучи убежденными кальвинистами31[31], они искренне верили в Божье провидение, в предопределение судьбы, а потому с поразительной лёгкостью готовы были идти на смерть «по воле Божьей». Религиозный фанатизм являл собой поистине мощную силу и, будучи убежденными антироялистами, пуритане эту силу направили против короля Карла Стюарта.
На выложенной брусчаткой центральной площади Бостона, стоя на деревянном ящике в окружении толпы пуритан, красноречивый агитатор призывал поддержать Парламент, сопровождая речь экспрессивной жестикуляцией. Его громогласный голос гулким эхом звучал над площадью:
— Проклятые роялисты изгнали нас из Старого Света! На протяжении долгих десятилетий они жестоко преследовали и подавляли нас за наши убеждения! Но сегодня всё изменилось! По ту сторону Атлантики идет война, гремят пушки, льется кровь! Бравые солдаты Кромвеля отважно сражаются с легионами Сатаны — войсками Карла Стюарта! Собратья пуритане, мы обязаны внести свой вклад в победу над силами древнего зла! После того ада, через который прошли наши мученики, одно я знаю точно, только вместе мы сможем победить, сплотившись плечом к плечу! Да будет на то воля Господа! Аминь!
— Аминь!!! — хором ответила толпа и воздала оратору бурные овации.
В то же самое время, в здании ратуши из красного кирпича, два джентльмена удобно расположившись за небольшим круглым столом из виргинского дуба, пили чай. Один из этих джентльменов имел вытянутое лицо, тёмные волосы и густую бороду. Этим человеком был не кто иной, как сам губернатор Массачусетса Джон Уинтроп. На внешности второго остановимся поподробнее. Это был уже немолодой мужчина с явными признаками подступающей старости на лице, такими как морщины возле рта, глаз и по всей площади его широкого лба. Седина обрамляла его русые кудрявые волосы подобно короне на голове мудрейшего из всех царей Соломона. Круглолицый, розовощёкий, с волевой ямочкой на подбородке, он до сих пор оставался желанным призом для многих местных молоденьких колонисток, томно воздыхающих по нему украдкой. Однако сердце и ум этого человека принадлежали вовсе не им, а государству. И пусть время от времени в народе проскальзывали слухи о тех или иных интрижках с его, якобы, участием, то были лишь слухи. Несмотря на свой солидный возраст, мистер Беккер, а именно так его звали, оставался красив. Он был одним из тех людей, что умеют красиво стареть, как первосортное вино. Годы лишь придавали ему дополнительный шарм и очарование в виде мудрости и опытности, так ценимой юными девицами в амурных делах. Но самой интересной деталью в этом человеке были его глаза. Тёмно-зелёные, по-особому душевные, тёплые, добрые, располагающие к себе и чарующие, что резко отличало его от того же Мелье, чьи ярко-голубые глаза, пронизывающие душу насквозь заставляли собеседников нервничать, когда тот по-особому на них смотрел. Определённо, мистер Беккер умел расположить к себе собеседника. Большую роль в этом играла его безупречная улыбка, способная своей непринуждённостью обезоружить даже самого злостного негодяя. Завершали образ сего благочинного мужа, радеющего за отечество и науку, его круглые очки в тёмной с позолотой оправе.
— Чудесный у вас чай, мистер Уинтроп. — похвалил Беккер, сделав очередной глоток из расписной фарфоровой чашки. — Совсем как я люблю, не слишком крепкий и не слишком горячий.
— Благодарю вас, мистер Беккер. — отозвался Джон Уинтроп. — Этот чай голландские торговцы завезли из Ост-Индии32[32]. Удивительный аромат и вкус начисто лишен горечи.
За дверью послышались шаги. Знакомая походка. Дверь с грохотом распахнулась и на пороге показался де Мелье. От неожиданности Джордж Беккер подавился чаем.
— Мсье Уинтроп, мсье Беккер, — гасконец стремительно прошёл в комнату, — рад вас видеть в добром здравии. Ну как продвигается наше общее дело?
— Ээ… какое дело? — недоумённо переспросили Беккер и Уинтроп.
— Ха, ну вы даёте, господа! Ладно у мсье Беккера бывает склероз, но за вами, мсье Уинтроп, я такого не наблюдал. Спрашиваю, как обстоят дела с передачей нам учителей из Гарварда для открытия в Вирджинии академии наук? Вы ведь именно за этим прибыли в Бостон, мсье Беккер, не так ли?
— Да-да, совершенно верно, господин де Мелье. Вы просто столь внезапно вошли, что мы немного оторопели с мистером Уинтропом.
— Ну бывает. Кстати, а что это вы пьёте?
— Чай.
— Вкусно?
— Очень.
— Налейте и мне, будьте любезны.
Рука Беккера потянулась к чашке и чайнику.
— Вот, угощайтесь, сэр.
Приняв из рук Беккера чашку, Мелье сделал глоток.
— Ну как вам?
— Чай как чай, мсье Беккер, ничего особенного. А что, сахар закончился?
Гасконец заглянул в пустую сахарницу.
— Закончился, господин де Мелье.
— А как же вы тогда его пьёте? — удивился гасконец.
— А так и пьём, без сахара, господин де Мелье.
— И вам это нравится? — ещё больше удивился гасконец.
— Нравится, господин де Мелье. Мы называем это чай по-бостонски, или бостонским чаепитием, если будет угодно. — пояснил Джон Уинтроп.
— Понятно. Бостонское чаепитие, значит. Хм, ну хоть не варфоломеевское. — Мелье захохотал, но увидев лица Беккера и Уинтропа, смутился. — Прошу прощения. Забыл, что ваши тогда сильно пострадали в той резне. Ну так что там с нашими договорённостями, господа? Есть люди, готовые помочь нам организовать академию наук?
— Да, господин де Мелье, — ответил губернатор, — мы уже подготовили бумаги на перевозку. В ближайшее время к вам в Джеймстаун доставят всё необходимое для полноценного существования вашей академии, включая и персонал.
— Благодарю вас, мсье Уинтроп. Вы оказали всей Вирджинии неоценимую услугу. Чего желаете взамен?
— Ничего, господин де Мелье. Это вам наш дар. В знак признательности за ваши заслуги перед Республикой.
— За это примите отдельную благодарность.
Улыбнувшись, гасконец уселся за стол. В какой-то момент улыбка исчезла с его лица, когда он вспомнил, зачем он здесь на самом деле.
— Скажите, мсье Уинтроп, что это за толпа там беснуется снаружи? — Мелье махнул в сторону большого окна, за которым виднелся край центральной площади. — Своими криками они начинают действовать мне на нервы.
— Сторонники английского Парламента, сэр. — ответил губернатор.
— Чего они хотят?
— Присоединения Новой Англии к Старой, но только, разумеется, парламентской, не роялистской.
— И они это в открытую обсуждают?
Гасконец сделал вид, что удивился.
— Они имеют на это право… пока что.
— Пока что? — переспросил де Мелье, удивившись уже по-настоящему.
Повисла тишина. Слышно было лишь как Беккер невозмутимо хлюпая продолжает пить чай. Уинтроп же выглядел удивлённым.