Невинная для магната

Глава 11

— Рассказывай.

Дамир протянул Сергею массивный стакан с плескавшейся о кубики льда янтарной жидкостью, захлопнул дверцу мини-бара.

За окном собирался вечер. Они со Смирницким выбрались из северного крыла с час назад — уставшие, но довольные промежуточными результатами. Поэтому усталость в счёт не шла — успехи в деле с лёгкостью её нивелировали.

До ужина время ещё оставалось, и почему бы не заслушать отчёт водителя. В конце концов ему с этой Беловой контракт подписывать. Нужно же хоть немного знать, кого собрался пригреть под своей крышей. Он и без того бешено рискует, приглашая в дом человека «с улицы». Если бы не Сашка, никогда на подобное не пошёл бы.

Дамир принял душ, переоделся и спустился в примыкавшую к кабинету библиотеку, где его уже дожидался «осведомитель».

— Рассказываю, — отозвался Сергей, сделал осторожный глоток и присел на краешек стола.

Дамир опустился в широченное кожаное кресло рядом с одним из многочисленных, тянувшихся от пола до потолка книжных стеллажей.

— Короче, там у неё всё странно.

Многообещающее начало. Дамир поднёс свой стакан к губам.

— В каком смысле?

— Да в любом. Семейка… хм… занятная. Живут в Печатниках. Панельная многоэтажка, трёхкомнатная квартира. Надя, её мать, сводная сестра и отчим.

— Живёт с родителями, значит?

Сергей хотел было что-то добавить, но потом словно передумал и просто кивнул.

— Да. Но она живёт как бы отдельно — в своей комнате.

— Что, не ладят?

Его водитель сделал новый глоток, покатал напиток во рту, мотнул головой:

— Там… как-то запутанно всё. Сложно с наскока разобраться. Но дружной их семью точно не назовёшь.

— Она что-нибудь сама тебе рассказывала?

— Ничего особенного. У матери какие-то проблемы с психикой, сестра-студентка. Отчим… с ним она не ладит.

Дамир медленно кивнул, усваивая информацию.

— Живут, значит, бедно? Район неблагополучный, никак не разъедутся…

— Можно и так сказать, — дёрнул плечом Сергей. — В квартире чисто, но ремонтом и не пахнет. На всём экономят. Техника вся очень старая.

Он не помнил цифр, которые ему озвучивал Смирницкий, но Сербина платила своей подчинённой не то чтобы много. Во всяком случае, по московским меркам. Да и по этой Наде несложно было заметить, что девчонка не шиковала. Выглядела… обычно. Дорогими духами от неё не тянуло, на лице — ни следа косметического «тюнинга». Одета аккуратно, но исключительно просто и совершенно неброско, будто с удовольствием слилась бы с обстановкой, если бы ей только позволили. Ей богу, монашка какая-то…

Будто мечтала стать незаметной. Но с такой внешностью ей это не грозило. Сашка верно её описала. И Булатов признавал это просто как факт. В этом смысле Белова его не интересовала.

— Значит, деньги ей действительно не помешали бы.

То есть — и пока чисто теоретически — она могла согласиться на любое предложение тех, кому выгодно втащить её под его крышу. Для девчонки это лишь вопрос цены.

— Ну, вывод верный, — Сергей наклонил стакан, и ледяные кубики мягко заклекотали друг о друга. — Ей бы отдельную квартиру снять. Чтобы жить по-человечески.

Булатов приподнял бровь.

— Откуда вдруг такая забота?

Сергей кашлянул, мотнул головой:

— Да так… жалко девку. Красивая же и очень неглупая.

— Ты же не знаешь всех нюансов. Может, её устраивает такой быт.

— Не думаю. Говорю же, семья недружная.

Дамир покосился на собеседника, с подозрительной задумчивостью изучавшего содержимое своего стакана. Что-то тут от него ускользало.

Сергей говорил с едва скрываемой неохотой, будто кружил вокруг выдаваемой информации на цыпочках. Он явно знал больше, чем озвучил.

Что такого он мог услышать или увидеть, о чём теперь отказывался говорить?

— Ты же её за это не выгонишь?

— Что?

— Ну, за то, что у неё семья неблагополучная. Она-то тут ни при чём. Видно, что старается матери помогать, но у неё возможностей не так уж много. Это ещё мягко сказано, вообще-то.

Ого. Да у ягнёнка тут уже защитник появился. Она что, на Сергее какую-нибудь из своих секретных методик использовала или это так, сила личного обаяния?

Дамир прищурился и не смог полностью заглушить иронию в своём голосе:

— Наримов, осторожнее. Ты с ней пару часов пообщался, а уже записался в её рыцари?

И Сергей снова его удивил, не среагировав на подначку.

— Знаешь, иногда в жизни так складывается, что человеку просто не к кому обратиться…

Он не успел договорить — в дверь постучали, и в библиотеку вошёл Смирницкий, по привычке уткнувшийся в свой планшет.

— Сергей, добрый вечер.

— Здорова, Палыч. Как сам?

— Сегодня — как выжатый лимон.

— Что, заездил тебя начальник? — хмыкнул Сергей, отставив опустевший стакан на столешницу. — Ну, я-то в целом отстрелялся. Если что-нибудь ещё припомню, сообщу. Извини, что немного.

Булатов упёрся локтем в обтянутый глянцевой кожей подлокотник, качнул головой:

— Да нет, хорошо сработал. Тем более что поездка эта изначально не планировалась.

Когда водитель вышел, Смирницкий оторвался от планшета, и Булатов кивнул ему на раскрытые дверцы бара:

— Угощайся.

Помощник с готовностью отложил планшет:

— Ну и как успехи?

Булатов вкратце пересказал ему всё, что услышал от Сергея.

— Хм! — Николай Павлович прогулялся до окна, грея в руках свой стакан. — И что думаешь?

— Что она идеальный инструмент. Мотивированный как минимум. По крайней мере, я такую вероятность не отметаю.

— Но Сергей за неё попросил? — с лёгкой улыбкой напомнил Смирницкий.

Булатов кивнул.

— Для меня это пока загадка. Говорю же, он чего-то не договаривает. Сергей. Мне. Представляешь?

— Должно быть, причина веская.

— Смирницкий, ты серьёзно? — Дамир не сдержал удивлённой усмешки. — Они пару часов знакомы. От силы.

— Кажется, ты недооцениваешь силу женского обаяния.

— Ох, прошу тебя.

— Дамир, каким бы циничным ни был твой взгляд на привязанности, люди естественно тянутся к другим людям. Нравится тебе это или нет.

— Ты что, предлагаешь мне поверить в сверхъестественную силу очарования этой… Нади?

Он произнёс её имя таким тоном, словно оно было ругательством. Как-то само так получилось. Он не планировал. Но не многовато ли Нади на сегодня? Каким-то образом весь его сегодняшний день крутился вокруг этой странной девчонки.

— Здесь нет ничего сверхъестественного. Она… милая.

И ты, Брут.

— Вместе посмеёмся над твоими словами, когда выяснится, что это дивное создание влезло сюда, чтобы шпионить.

Смирницкий тут же посерьёзнел. Над же, он ещё помнил, что теоретическитакая вероятность существовала.

— Я тебя услышал, Дамир. Ну и… что мы будем с ней делать?

— Америку я тебе не открою. Поставим её под наблюдение.

— Выделить на это людей?

Он вдруг почувствовал странное неудовлетворение такой формулировкой. Приставить за ней кого-то следить… Он уже попросил Сергея, и что получил? Просителя в её пользу.

— Не надо, — услышал он собственный голос. — Сам за ней присмотрю.

Смирницкий обернулся и бросил на него удивлённый взгляд. Дамир в ответ приподнял брови:

— Что?

— Хм… Да нет, ничего. Как скажешь. Просто… будет ли тебе хватать на это времени?

Вопрос резонный. Очень правильный вопрос.

Дамир влил в себя остатки обжигающего аперитива и припечатал стакан к подлокотнику:

— Как-нибудь разберусь.

Глава 12

Стоило мне снова переступить порог Булатовского особняка — и Данил от меня больше не отходил. Видимо, все тут очень боялись ослушаться приказов хозяина и всячески отрабатывали свои повинности, стоило им оступиться.

Светлая и оптимистичная перспектива вырисовывается — смена начальства у меня, видимо, прошла на отличненько.

Сергей настоял на том, чтобы дотащить чемодан до моего нового обиталища. Как выяснилось, мне отвели комнату на втором этаже — третью от выхода на лестницу, сразу следом за комнатой Саши. Логично и удобно. Я всегда буду находиться поблизости от своей воспитанницы.

Данил вручил мне ключ-карту от двери.

— Вот, осваивайтесь.

— Спасибо, — я приложила карту к замку, отомкнула тяжёлую дверь и… на мгновение прилипла к порогу.

От открывшегося мне вида даже внутрь заходить стало страшновато. Комната была громадная! По размерам, кажется, не уступала Сашиной. Два широченных окна аркой, элегантная мебель светлого дерева, мягкий бежевый ковёр, широченная постель и… камин!

— Вы проходите, — предложил Данил. — Тут вот, в дальнем конце раздвижные двери — это гардеробная. А рядом — двери в ванную и санузел. Так, что ещё… климат-контроль, телевизор, ноутбук, телефон. В общем, всё в вашем распоряжении. Позже я вам покажу, где расположены помещения общего пользования — спортзал, бассейн, домашний кинотеатр и прочее.

Мамочки… у меня в память не влезал весь список роскошеств, умещавшихся в этом дворце.

Я осторожно опустила сумку на рабочее кресло у письменного стола, ещё раз оглядела комнату. Да в ней поместилась бы вся наша квартира…

Данил что-то листал в своём планшете:

— По расписанию у вас — ужин. Я перешлю вам наш распорядок дня, чтобы вы могли сориентироваться. Дамир Александрович предпочитает придерживаться графика, но не думаю, что он заставит вас чётко ему следовать. Это правило действует лишь для прислуги.

Как раз ко мне эти правила в первую очередь и относились.

— Буду вам очень благодарна. Извините, я немножко… потерялась.

Данил понимающе улыбнулся:

— Обживайтесь. Вместе с графиком перешлю вам план здания, открытые маршруты, информацию о персонале, мои контакты и прочие мелочи. Если что-нибудь вдруг понадобиться — тут же набирайте. Я к вашим услугам 24 на 7.

— Спасибо вам огромное.

Данил кивнул и взялся за ручку двери:

— Вы пока отдыхайте. Ужин в восемь. Если планы изменятся, я вам сообщу.

Я растерялась. Полностью и безнадёжно. Я и вообразить себе не могла, что где-нибудь кто-нибудь мог жить вот так. Иронично, конечно. Ты с этими людьми вроде и одним воздухом дышишь, а по всему выходит, что живёте вы в совершенно разных мирах…

Не сдержавшись, я обошла комнату по кругу, потрогала деревянные панели, мягкую обивку, пушистый плед-тартан на постели, присела на встроенный в широкую оконную нишу диванчик с целой горой декоративных подушек.

Вряд ли я когда-нибудь смогу к такому привыкнуть.

И понимание этого только усилилось, когда в начале девятого меня усадили за длинным столом в помпезной, отделанной тёмным деревом столовой. Хозяин, сменив костюм на менее формальные рубашку и брюки, занял место во главе. Меня усадили по его левую руку.

Выглядело и ощущалось всё это крайне неловко, потому что кроме нас и накрывавших на стол Алёны и Павла из обслуживающего персонала, в столовой больше никого не было.

Ни того самого Николая Павловича из кабинета, ни Саши, ни Сергея, ни Данила… ни, очевидно, сотни-другой остальных, обеспечивавших функционирование этого престранного места.

— Кого-нибудь ждёте к ужину?

Я перестал крутить головой, а явная ирония в его голосе заставила меня уткнуться взглядом в белоснежную скатерть.

— Нет. Просто не пойму, как в таком большом доме ужин накрывают только на двоих.

Булатов едва слышно хмыкнул:

— Временами тут бывает ещё менее людно.

Да уж. Не потому ли, что от такой-то компании у некоторых может запросто пропасть аппетит?..

— Мне… я просто где-то читала, что тут иногда проходят всякие закрытые ужины…

— Ну наконец-то! — голос Булатова так и засочился сарказмом. — Вы уж было стали меня разочаровывать.

Я подняла на него удивлённый взгляд.

— Слухи, сплетни, журналистские «расследования». Главный источник информации о затворнике Булатове. Обожаю этих людей. Благодаря им каждый раз узнаю о себе много нового.

Понятно. Больная тема. Зря я это ляпнула, зря её подняла.

— Я прессу не читаю. Телевизор не смотрю.

— Уверен, интернет этот пробел восполняет.

Мои бедные уши запылали. О всяких тайных сборищах, оргиях и закрытых ужинах чуть ли не масонской ложи писали как раз в одном из желтушных пабликов в соцсетях. Но я-то и узнала об этом только потому, что в один из вечеров прожужжавшая мне все уши о Булатове Марина зачитывала оттуда какой-то свежий «инсайд».

Но только что толку ему объяснять?

— От некоторых новостей и слухов просто некуда скрыться. Будто вы сами этого не знаете.

К моему удивлению, спорить он не стал. Вместо этого совершенно буднично поинтересовался:

— Что будете на ужин?

Я скосила глаза на колдовавших у рабочего стола «официантов». Тут что, господи ты боже мой, ещё и еда на выбор?

— Н-не знаю. Не думала. Мне совершенно без разницы.

Булатов едва заметно прищурился, обернулся, будто проверяя, что нам готовят, и предложил:

— Может, младенца?

Он проигнорировал мой шокированный взгляд, пожал плечами:

— Нет? Не желаете? Многое теряете. Если судить по тому, что обо мне пишут, это моё любимое блюдо.

На этот раз я взгляд не отвела:

— Это просто отвратительная, чудовищная шутка.

В серых глазах горело тёмное гневное пламя:

— Разве? А я нахожу отвратительным верить слухам. Давайте сделаем друг другу одолжение — будем основываться исключительно на той информации, которую добудем друг о друге сами. Какой бы неприглядной она ни была. Это будет по крайней мере честно.

Так вот где у него действительно болело… От осознания того, что передо мной сидит, вероятно, не единожды раненый такими вот слухами человек, моё возмущение с поразительно быстротой сошло на нет.

Я опустила плечи, выдохнула:

— Справедливое предложение, Дамир Александрович. Я принимаю ваши условия.

— Очень любезно с вашей стороны.

И обязательно каждую свою реплику купать в таком количестве яда?..

На время мы оставили споры, потому что нас отвлёк ужин — выбор блюд и их дегустация, в процессе которой я с позором признала, что, наверное, готова терпеть даже настолько холодный приём, если меня всегда будут таккормить.

Ели мы в полнейшем молчании, и я очень надеялась, что ужин подействует на Булатова, как и на любого другого — заставит его хоть немножечко смягчиться. Потому что я пришла сюда не только набивать желудок. Уже завтра я собиралась приступать к своим непосредственным обязанностям.

Поэтому когда дело, наконец, дошло до десерта, я незаметно смерила своего собеседника взглядом и запустила пробный шар:

— Дамир Александрович, а что насчёт договора?

— Завтра. После восьми.

— Хорошо. И когда я смогу снова увидеться с Александрой?

Булатов указал Алёне на один из трёх одинаковых на вид чайников и, получив от неё в ответ кивок, повернулся ко мне:

— Спускайтесь к завтраку, и мы всё предметно обсудим. Данил ознакомил вас с графиком?

— Обещал мне его переслать.

— Отлично. Завтра приступайте.

Я кивнула. Ну хоть тут никаких возражений.

— И раз уж мы с вами договорились оперировать информацией, которую добудем сами, я прямо сейчас собираюсь использовать вас как источник.

— Использовать… — со странной усмешкой протянул Булатов, и его взгляд лениво заскользил по моему лицу, — формулировка не хуже других. Валяйте.

Я прочистила горло. В столовой вдруг отчего-то стало душновато, но я подавила в себе желание обмахнуть лицо салфеткой и постаралась не отклоняться от курса.

— Хорошо. Тогда… расскажите, где Сашина мама?

Булатов тянул с ответом. В серых глазах стыло что-то такое… мрачное. Нечто, что, должно быть, сложно высказать. Мне уже начинало казаться, что я повела себя откровенно бестактно, задав этот вопрос.

— Зачем вам знать, где её мать?

— Ну, это поможет мне лучше понять…

— Вы разве не слышали сплетни? — перебил он меня.

Я нахмурилась:

— Мы же с вами вроде бы договорились на сплетни не опираться. К тому же ничего такого в открытых источниках информации об этом нет. Более того, я только по дороге сюда узнала, что у вас вообще есть дочь.

— То есть до визита сюда вы мной не интересовались?

Мне посчастливилось успеть проглотить отпитый чай, потому что от такого вопроса я наверняка поперхнулась бы.

Булатов не мог не заметить моего замешательства, но и не подумал меня выручать. Он с каким-то садистским удовольствием наблюдал, как я заливаюсь краской.

— Это… это звучит как-то двусмысленно.

— Разве? Не находите меня привлекательным?

Господи… Да он же специально загоняет меня в угол! Пытается выбить из равновесия. Булатов до того не хотел отвечать на вопрос, что целенаправленно уводил меня от темы разговора. Тут крылась какая-то слишком болезненная тайна. Может, они с Сашей делили эту неназванную им трагедию на двоих?..

— Забавно, что вы спросили, — я встретила его взгляд. — Вы, безусловно, очень привлекательный мужчина. Очень. Но не в моём вкусе.

Его брови едва заметно дрогнули, будто мой ответ его позабавил.

— Я видел, как вы меня рассматривали. В кабинете. В Сашкиной комнате. Здесь.

Да, я понимала, что он меня провоцирует, но ничего поделать со своей реакцией на его слова не могла — жар грозил меня удушить.

— Профессиональный интерес, не более.

— Решили и у меня в мозгах покопаться?

— Я не о психологии сейчас говорю.

Он молча ждал, пока я продолжу.

— Рисовать люблю. И умею.

— Хм, — позволил он себе и поднял к губам свою чашку. Я последовала его примеру, чтобы промочить безнадёжно пересохшее горло. — Да вы просто кладезь талантов.

Я ухватилась за десертную вилку и, наконец, решилась попробовать предложенный к чаю шифоновый бисквит с ягодным джемом. Что угодно, только бы не закапывать себя в этом диалоге ещё глубже.

— Оставим в покое хотя бы на время мою скромную персону. У меня к вам встречный вопрос.

Я приняла его молчание за согласие и проглотила кусочек. К сожалению, я слишком нервничала, чтобы воздать должное десерту.

— Объясните, почему вы так спешно выставили Лилю за порог. Я с ней даже попрощаться не успела.

— А вы с ней большие подруги?

— Я вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

Булатов цокнул языком, явно признавая этот раунд за мной.

— Вы пока не знакомы с правилами этого дома. Одно из самых главных: эта территория закрыта от посторонних. Более того, я не приветствую активное общение с внешним миром. И предвосхищая миллион ваших вопросов: я не собираюсь во всех подробностях объяснять вам, почему. На то есть веские причины. Если вы слышали о взрыве на одном из моих предприятий, вы сможете сложить дважды два и понять, что это вопрос жизни и смерти. В том числе Сашкиной. Это достаточное основание для подобных радикальных мер?

После его слов мягчайший бисквит непостижимым образом заскрёб у меня по горлу. Я поспешила запить его чаем.

— П-пожалуй.

— Какое облегчение, что вы одобряете мою позицию по этому вопросу. Мой черёд.

Я качнула вилкой, мол, само собой.

— Почему вы с Сашкой о боевой девчонке заговорили? С чего решили, что это сработает?

Я пожала одним плечом, уставившись на свою вилку с наколотым на ней куском пирожного:

— У неё в спальне так много игрушек… и так мало кукол. Зато есть лук и стрелы, а на столе — фигурка Мериды.

Булатов свёл брови, очевидно, пытаясь сообразить, о чём это я.

— Ну, боевой принцессы из «Отважной». Мультфильм такой про шотландскую... Ладно, не важно. И с чего я решила, что это вы ей игрушки покупаете…

— Это ещё что значит?

Я вздохнула.

— Да то и значит, что этим должны заниматься вы. Вы же её отец. Стоит интересоваться, что ей нравится. И по возможности лично воплощать в жизнь её пожелания. А у вас-то, слава богу, этих возможностей… Впрочем, вы совсем не исключение. Многие состоятельные люди так делают. Перекладывают свои родительские обязанности на других.

— И многих состоятельных вы знаете?

Мне вдруг показалось, он с особым вниманием разглядывает мой наверняка непрезентабельный наряд. Он-то весь с иголочки, наверняка одна его запонка стоит больше, чем я за полгода зарабатываю. А на мне обычный свитер и почти новые джинсы. Но только не имеет он права даже намёком мне это в вину ставить. Бедность — не порок.

Честно сказать, эта мантра мне совсем не помогла, но по крайней мере помешала огрызнуться в ответ.

— Достаточно, чтобы вести собственную статистику.

Опустив правый локоть на стол, Булатов упёрся большим пальцем в подбородок и смотрел на меня не мигая. Его взгляд в который раз за этот вечер прокладывал по моему лицу замысловатый маршрут. Он будто и впрямь меня читал. Боже, до чего странный человек…

— Вот настолько внимательная к деталям.

— Это необходимость. Я должна узнать человека. Должна понять, чем он живёт и дышит. В противном случае помощник из меня никудышный.

Да что он на меня так смотрит? Что он там вычитывает на моём лице?

— Моя очередь, Дамир Александрович.

— Вперёд.

— Почему у вас такое прозвище?

— Чудовище?

— Нет.

— Синяя Борода?

— Нет.

— Отшельник?

— Нет.

— Зверь из загородного замка?

— Да нет же! Господи боже, они и так вас называют?

— И это только начало списка.

Внезапно для себя самой я рассмеялась. Нет, это… это правда было смешно. И очень неожиданно. Боже мой, Дамир Булатов умеет шутить… Как самый обыкновенный человек.

— И-и-извините, — мои плечи тряслись, и я безуспешно пыталась подавить свой, возможно, неуместный приступ веселья.

— Не извиняйтесь. В этом доме не так часто смеются. А у вас приятный смех.

От неожиданного комплимента я этим самым смехом едва не подавилась.

— То есть, хотите сказать, смеяться в вашем присутствии не будет нарушением правил?

— Это следующий вопрос? — серые глаза прищурились.

— Нет, нет, погодите, — я отёрла выкатившуюся из уголка глаза слезу. — Фух… Нет, я хотела узнать, почему вас называют Греком?

— Люблю цитировать Аристотеля.

Я невольно фыркнула, давая понять, что ни на гран не верю такому объяснению. Булатов в ответ пожал плечами и поводил пальцем вокруг своей чёрной бороды:

— Наверное, их, как и вас, смущает мой внешний вид.

И он почти попал в цель. Просто дело было не во внешнем виде. Меня само его присутствие смущало. Не понимаю, что со мной творилось. В начале ужина он меня пугал, злил, раздражал. Потом вдруг рассмешил…

Какие-то странные «качели».

Наверное, пусть бы и дальше рычал. В проблесках сухого юмора вдруг начинал проглядывать совсем другой человек. И от осознания, что мне так быстро довелось его разглядеть, в сердце словно игла вошла — тонкая-претонкая, опасная-преопасная. Что это было?.. Не могла же на меня так подействовать одна-единственная шутка.