Пастушка и королевство без слез

— Я не сказала этого.

— Но он их не слышит.

— Не слышит.

— А Мила слышит.

— Да.

— И я.

— Да.

Ася задумалась.

Перед глазами снова возникла деревня.

Тихие дети.

Молчаливые взрослые.

Люди, которые давно перестали петь по дороге на работу.

Она почувствовала неприятный холод внутри.

— Это из-за того, что происходит в Альмерии?

Марта подняла на неё глаза.

Теперь уже не было сомнений.

Она знала больше.

Гораздо больше.

Но вместо ответа бабушка вдруг повернула голову к окну.

Ася услышала это одновременно с ней.

Колокольчик.

Один.

Тихий.

Потом второй.

И третий.

Не тревожный вчерашний звон.

Другой.

Будто далёкий зов.

Ася резко поднялась.

Марта тоже.

За окном овцы одна за другой поворачивались в сторону дальнего луга.

Туда, где пастбище уходило к лесу.

Туман стоял у калитки.

Не лаял.

Просто смотрел в ту же сторону.

Ася уже натягивала плащ.

— Куда?

— Проверю.

— Одна не пойдёшь.

Она обернулась.

Марта стояла возле стола.

Вчера она выглядела испуганной.

Сейчас — решительной.

— Бабушка, ты только что всю ночь не спала.

— А ты только что мне это сообщила.

— И что?

— Ничего нового не произошло.

Ася почти возразила.

Но колокольчики прозвенели снова.

На этот раз громче.

Спор закончился сам собой.

---

После грозы мир выглядел так, будто его вымыли.

Трава блестела под серым утренним светом, на листьях висели тяжёлые капли, а дорожки превратились в тёмную кашу из земли и воды. Несколько небольших веток лежали поперёк тропы. Одна старая яблоня возле соседского забора лишилась половины кроны.

Ася шла быстро.

Марта — удивительно бодро для человека, не спавшего всю ночь.

Туман бежал впереди.

Семь овец с колокольчиками почему-то отделились от остального стада и уже стояли возле дальней калитки.

Ася остановилась.

— Они никогда так не делают.

— Знаю.

Марта открыла калитку.

— Ты куда их выпускаешь?

— Они всё равно пойдут.

— Прекрасно. Теперь у нас ещё и овцы принимают решения.

— В нашей семье это давно не новость.

Ася бросила на бабушку взгляд.

В другое утро эта фраза заставила бы её улыбнуться.

Сегодня не получилось.

Овцы двинулись по мокрой траве.

Не разбегались.

Не останавливались щипать зелень.

Шли почти ровно, одна за другой, и серебряный звон сопровождал каждый шаг.

Ася чувствовала себя совершенно нелепо.

Она шла вслед за семью овцами, бабушкой и собакой в надежде узнать, кто именно «идёт».

Если бы кто-нибудь рассказал ей об этом вчера утром, она бы рассмеялась.

Через несколько минут они поднялись на холм.

С его вершины был виден край леса.

И там овцы остановились.

Все сразу.

Туман тоже.

Ася почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Что?

Никто, разумеется, не ответил.

Марта прищурилась.

— Там.

Ася проследила за её взглядом.

Сначала увидела только траву.

Потом — что-то тёмное.

Возле низкого куста.

Будто большой плащ или упавшая ветка.

Она сделала несколько шагов.

Тёмное пятно приобрело очертания.

Ноги.

Рука.

Человек.

— Господи…

Ася сорвалась с места.

— Ася, стой!

Но она уже бежала вниз по склону.

Мокрая трава скользила под сапогами. Один раз нога поехала в сторону, Ася едва удержалась и продолжила.

Человек лежал лицом вниз.

Молодой мужчина.

Тёмная одежда насквозь промокла и была испачкана грязью. Один рукав разорван от плеча почти до локтя. На виске засохла кровь.

Ася опустилась рядом на колени.

— Эй.

Никакой реакции.

Она коснулась его плеча.

— Слышите меня?

Тишина.

Сердце ударило сильнее.

Ася протянула руку к его шее, пытаясь вспомнить всё, чему Марта когда-то учила её на случай несчастья.

Пальцы нашли пульс.

Слабый.

Но был.

— Живой!

Марта уже спускалась к ним.

— Не переворачивай резко.

— Я знаю.

— Ты уже собиралась.

— Я не собиралась.

Бабушка посмотрела на её руки, уже лежавшие на плече незнакомца.

Ася убрала их.

— Возможно, слегка собиралась.

Марта опустилась рядом.

Её движения сразу стали другими — спокойными, точными. Она осторожно осмотрела голову мужчины, шею, руки.

— Дышит ровно.

— У него кровь.

— Вижу.

— Много?

— Нет.

Марта раздвинула волосы возле виска.

— Рассечение. Уже почти перестало кровить.

Ася только теперь посмотрела на незнакомца внимательнее.

Он был молод.

Наверное, немногим старше неё.

Мокрые тёмные волосы прилипли ко лбу. Черты лица даже в бессознательном состоянии казались слишком правильными для человека, которого гроза решила бросить посреди овечьего пастбища.

Ася нахмурилась.

Одежда тоже была странной.

Не богаческой в обычном деревенском представлении: никакого бархата, вышивки или золотых застёжек. Но ткань была явно дорогой. Хорошая шерсть. Отличная выделка кожи на сапогах.

На руке — мозоли.

Не крестьянские.

Другие.

На ладони и между большим и указательным пальцами.

Марта тоже их заметила.

Провела взглядом по пальцам мужчины и ничего не сказала.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять начинаешь.

— Помоги мне его повернуть.

Вместе они осторожно уложили незнакомца на спину.

Он тихо застонал.

Ася отшатнулась.

— Очнулся?

Мужчина нахмурился, будто пытался выбраться из тяжёлого сна.

Губы шевельнулись.

— Вода…

Ася тут же схватила флягу.

Марта перехватила её запястье.

— Понемногу.

— Я знаю.

— Ты всё знаешь сегодня.

— Очень неудобный день для воспитательных бесед.

Она поднесла флягу к губам незнакомца.

Несколько капель воды попали ему в рот.

Он сглотнул.

Глаза открылись.

Серые.

И совершенно непонимающие.

Несколько секунд мужчина смотрел прямо в небо.

Потом медленно перевёл взгляд на Асю.

Она почему-то перестала дышать.

Не потому, что он был красив.

Хотя был.

Это она отметила и сразу же разозлилась на себя за столь полезное наблюдение в момент, когда человек лежит полумёртвый в грязи.

Нет.

Дело было во взгляде.

Он смотрел на неё так, будто видел первый знакомый предмет после долгого падения в темноту.

— Вы меня слышите? — спросила Ася.

Мужчина моргнул.

Попытался приподняться.

Тут же побледнел и опустился обратно.

— Не двигайтесь.

Он нахмурился.

— Где…

Голос оказался хриплым.

Ася наклонилась чуть ближе.

— Что?

— Где я?

Она переглянулась с Мартой.

— Возле деревни Ровель. Южная окраина Альмерии.

По лицу незнакомца ничего нельзя было понять.

Словно название ему ничего не сказало.

— Как вы сюда попали?

Он закрыл глаза.

Лоб пересекла складка.

— Не знаю.

— С кем вы были?

Тишина.

— На вас напали?

Мужчина открыл глаза.

Снова посмотрел на неё.

Теперь в них было раздражение.

Живое.

Почти обнадёживающее.

— Вы всегда задаёте столько вопросов?

Ася выпрямилась.

— Только людям, которых нахожу без сознания среди собственных овец.

Он слегка повернул голову.

Увидел семерых животных, стоявших вокруг.

Несколько секунд смотрел на них.

— Это ваши?

— Нет, они просто случайно собрались вокруг меня и слушаются команд.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

И почти сразу лицо исказила боль.

Он закрыл глаза.

Марта коснулась его запястья.

— Хорошо. Раз разговаривает — значит, пока не умирает.

Мужчина открыл глаза.

— Пока?

— Я предпочитаю не давать лишних обещаний.

Он посмотрел на пожилую женщину.

— Успокоили.

— Это не моя работа.

Ася невольно усмехнулась.

Мужчина перевёл взгляд обратно на неё.

На этот раз чуть внимательнее.

— Как вас зовут?

— Ася.

Ответ вылетел прежде, чем она подумала, что обычно знакомство происходит в несколько иных обстоятельствах.

Он едва заметно кивнул.

— Ася.

Будто пробовал имя на слух.

Потом взгляд его ушёл куда-то в сторону.

— А вас? — спросила она.

Мужчина молчал.

— Ваше имя?

Он снова нахмурился.

Ася ждала.

Прошла секунда.

Ещё одна.

На лице незнакомца впервые появилось не раздражение.

Страх.

Он попытался сесть.

— Подождите…

Марта положила ладонь ему на плечо.

— Лежите.

— Я…

Он провёл рукой по лицу.

Снова закрыл глаза.

— Что?

Ася почувствовала, как тревога возвращается.

Мужчина дышал часто.

— Я не знаю.

— Чего?

Он посмотрел на неё.

В серых глазах было совершенно детское недоумение, особенно странное на взрослом мужском лице.

— Как меня зовут.

Ася некоторое время молчала.

Она ожидала чего угодно.

Нападения.

Погони.

Какой-нибудь невероятной истории о разбойниках.

Но не этого.

— Вы ударились головой, — сказала она наконец. — Это бывает. Сейчас вспомните.

Он ничего не ответил.

— Попробуйте.

Мужчина сжал челюсть.

По его лицу было видно, что он действительно пытается.

— Имя, — тихо сказала Ася. — Просто имя.

— Я понял вопрос.

— Тогда отвечайте.

Он бросил на неё раздражённый взгляд.

— Отличная мысль.

— Не грубите человеку, который дал вам воду.

— Я не грублю.

— Значит, это у вас естественная манера общения?

Марта устало посмотрела на них обоих.

— Замечательно. Один не помнит имени, вторая уже решила с ним поссориться.

Ася обернулась.

— Я не ссорюсь.

— Я заметила.

Незнакомец неожиданно тихо рассмеялся.

Коротко.

Почти беззвучно.

И тут же поморщился от боли.

— А вот смеяться вам пока тоже не стоит, — сказала Марта.

— Постараюсь.

— Особенно над ней.

Марта кивнула на Асю.

— Это опасно даже для здоровых.

— Бабушка.

— Что? Я предупреждаю человека.

Он посмотрел на Асю.

Теперь в его глазах мелькнуло что-то другое.

Не веселье даже.

Интерес.

И это почему-то смутило её сильнее, чем должно было.

Ася резко поднялась.

— Надо отнести его домой.

— Согласна, — сказала Марта.

— К нам? — уточнила Ася.

Бабушка посмотрела на неё так, словно другого варианта вообще не существовало.

— Ты хочешь оставить его здесь?

— Нет.

— Тогда к нам.

Мужчина попытался подняться на локте.

— Я могу идти.

Обе женщины одновременно посмотрели на него.

Он замер.

— Что?

Ася скрестила руки.

— Вы пять минут назад не знали, как вас зовут.

— Это не мешает ногам работать.

— Прекрасная медицинская теория.

— Я просто…

Он всё-таки попытался подняться.

На этот раз сумел встать на колено.

Потом резко побледнел.

Ася инстинктивно шагнула вперёд и подхватила его под руку.

Мужчина оказался тяжелее, чем выглядел.

И выше.

Значительно.

На мгновение он почти навалился на неё всем весом.

Ася упёрлась ногами в землю.

— Легче!

— Я пытаюсь.

— Очень незаметно.

— Ася, — спокойно сказала Марта, — если уронишь его обратно, придётся лечить уже две травмы головы.

— Я не собираюсь его ронять.

Мужчина, всё ещё опираясь на её плечо, тихо произнёс:

— Успокаивает.

Ася подняла голову.

Их лица оказались неожиданно близко.

Она увидела тёмную полоску ресниц, каплю воды возле виска, маленький шрам у брови.

Он тоже смотрел на неё.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Ася резко отвернулась.

— Можете опираться на меня. Только не слишком.

— Как определить «слишком»?

— Если я упаду — значит, было слишком.

— Я постараюсь следить.

— Благодарю.

Марта отвернулась, и Ася готова была поклясться, что бабушка улыбается.

Вот уж совершенно не время.

Они медленно пошли к дому.

Семь овец двинулись следом.

---

До деревни было не так далеко, но дорога заняла почти час.

Незнакомец упрямо пытался идти сам.

Каждые несколько минут отстранялся от Аси, делал несколько шагов и снова начинал заметно шататься.

На третий раз она не выдержала.

— Вы можете перестать доказывать неизвестно кому, что способны стоять?

Он опёрся ладонью о дерево.

— Я не доказываю.

— Конечно.

— Мне просто не нравится, когда меня тащат.

— Мне тоже не нравится вас тащить.

Он посмотрел на её руку, всё ещё поддерживающую его за локоть.

— Тогда у нас много общего.

Ася открыла рот.

Закрыла.

Потом нахмурилась.

— Вы вообще всегда такой?

— Какой?

— Раздражающий.

Незнакомец задумался.

И впервые на его лице появилось совершенно искреннее растерянное выражение.

— Не знаю.

Ася замолчала.

Он тоже.

Шутка внезапно перестала быть смешной.

Мужчина опустил взгляд.

— Я действительно ничего не помню.

Голос изменился.

Пропала колкость.

Осталась усталость.

Ася почувствовала себя неловко.

— Совсем?

Он несколько секунд молчал.

— Я знаю, что это дерево — ясень.

Ася посмотрела на ствол.

— Да.

— Знаю, что перед грозой воздух пахнет железом.

— Иногда.

— Знаю, что если человек потерял много крови, ему нельзя резко вставать.

Она подняла брови.

— Но всё равно встали.

— Знать и выполнять — разные вещи.

— Тут вы точно человек.

Он едва улыбнулся.

— Я помню слова. Знаю, что такое города. Королевства. Дороги. Знаю…

Он замолчал.

— Что?

Мужчина посмотрел на собственные руки.

— Много всего.

— Но себя не помните.

— Нет.

В этом коротком слове было столько беспомощности, что Ася больше не стала шутить.

Они пошли дальше.

Через несколько шагов он вдруг спросил:

— Ася?

— Что?

— Эти колокольчики всегда так звучат?

Она остановилась.

Марта, шедшая впереди, тоже замерла.

Очень медленно повернулась.

Ася посмотрела на овец.

Серебро тихо звенело у них на шее.

— Вы их слышите?

Незнакомец удивлённо нахмурился.

— А должен не слышать?

Марта и Ася обменялись взглядом.

Внутри у неё что-то перевернулось.

Колокольчики слышат тех, кто ещё умеет чувствовать достаточно сильно.

— Нет, — слишком быстро сказала Ася. — Ничего.

Мужчина посмотрел сначала на неё, потом на Марту.

— Судя по вашим лицам, явно не ничего.

— У тебя очень громкое лицо, — спокойно заметила бабушка.

Ася резко повернулась к ней.

— Это моя фраза?

— Нет. Моя. Ты просто часто даёшь повод её использовать.

Незнакомец снова усмехнулся.

На этот раз Ася не стала спорить.

Потому что Марта смотрела на него уже совсем иначе.

Не как на раненого путника.

И не как на случайного человека, которого принесла гроза.

Она смотрела так же, как вчера на лес.

С узнаванием того, чего пока ещё не могла назвать.

---

Когда они наконец добрались до дома, мужчина едва держался на ногах.

Марта уложила его в небольшой комнате возле кухни, которой обычно пользовались редкие гости.

Ася принесла воду, чистые полотенца и коробку с лекарствами.

Незнакомец сидел на краю кровати, пока Марта очищала рану на его виске.

Он терпел молча.

Но когда бабушка коснулась ушиба на ребре, резко втянул воздух.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

Марта надавила чуть сильнее.

Он побледнел.

— А теперь?

Мужчина посмотрел на неё.

— Начинаю понимать, откуда у Аси характер.

Из угла раздалось возмущённое:

— Я всё слышу.

Марта даже не обернулась.

— Я рассчитывала.

Незнакомец улыбнулся.

Ася, складывавшая влажные полотенца, заметила это и почему-то тоже улыбнулась.

Потом сразу перестала.

Нечего тут.

Марта закончила перевязку.

— Похоже, ничего не сломано. Но сегодня лежать. Завтра посмотрим.

— Мне нужно понять, где я был.

— Завтра.

— Возможно, меня ищут.

Ася, до этого стоявшая спиной, обернулась.

— Кто?

Мужчина посмотрел на неё.

— Если бы я знал, я бы сказал.

— Логично.

Он вдруг полез рукой под ворот одежды.

Пальцы нащупали что-то на груди.

Лицо его изменилось.

— Что там?

Ася подошла ближе.

Он вытащил тонкую цепочку.

На ней висел небольшой металлический медальон.

Тёмный от воды и грязи.

Мужчина смотрел на него так, словно видел впервые.

Марта застыла.

Совсем ненадолго.

Но Ася заметила.

— Бабушка?

Та сразу отвела взгляд.

— Нужно почистить.

— Ты его узнала?

— Нет.

— Марта.

— Ася.

Тот же тон.

Они несколько секунд мерились взглядами.

Незнакомец перевёл глаза с одной на другую.

— Мне кажется, я попал в очень странный дом.

— Вы ещё ничего не видели, — сказала Ася.

Снаружи раздалось громкое:

— Ме-е-е!

Она закрыла глаза.

— Нет.

Ещё одно меканье.

Потом грохот.

Что-то упало.

Ася сорвалась к двери.

— Груша!

Через несколько секунд из кухни донёсся её голос:

— Я ТЕБЯ КОГДА-НИБУДЬ СЪЕМ!

Незнакомец посмотрел на Марту.

— Она серьёзно?

Бабушка аккуратно убрала лекарства в коробку.

— Груша пока жива.

Он кивнул.

— Понятно.

Марта уже направилась к двери, но возле порога остановилась.

Оглянулась.

Молодой человек сидел на кровати, сжимая медальон в ладони.

— Пока не пытайся заставить память вернуться, — сказала она мягче. — Иногда она приходит быстрее, если за ней не гонятся.

Он поднял голову.

— А если не придёт?

Марта некоторое время смотрела на него.

— Тогда сначала разберёмся, кто ты сейчас.

Она вышла.

Мужчина остался один.

Почти.

За открытой дверью ещё слышалась Ася, отчаянно спорившая с овцой.

Он посмотрел на медальон.

Провёл пальцем по грязному металлу.

Под слоем земли проступал какой-то знак.

Щит.

Над ним — корона.

Незнакомец нахмурился.

Ничего.

Ни одной мысли.

Ни одного образа.

Только странное ощущение, будто он обязан знать этот знак.

Он сжал медальон и закрыл глаза.

В памяти на мгновение вспыхнуло что-то яркое.

Каменный зал.

Чей-то голос.

Чёрная фигура в конце длинного коридора.

И женщина, говорящая совсем тихо:

— Вы ведь понимаете, что чувства делают человека слабым?

Он резко открыл глаза.

Сердце билось так, будто он снова бежал сквозь грозу.

В дверях стояла Ася.

Теперь уже без овцы.

Она смотрела на него настороженно.

— Что случилось?

Он разжал пальцы.

Медальон лежал на ладони.

— Я что-то вспомнил.

Ася подошла ближе.

— Что?

Мужчина посмотрел на неё.

Потом на серебряный знак.

И медленно покачал головой.

— Не знаю.

За окном один из старых колокольчиков тихо прозвенел.

И на этот раз Марта, стоявшая в кухне, услышав этот звук, закрыла глаза.

Потому что теперь она была почти уверена:

гроза привела к их дому не просто потерявшего память путника.

Глава третья

Человек, который не умеет жить

Утром Ася поняла, что незнакомец проснулся, ещё не дойдя до его комнаты.

Из-за закрытой двери донёсся глухой удар. Потом короткое, сердитое шипение сквозь зубы. Через несколько мгновений по деревянному полу протяжно проскрипела ножка кровати.

Ася остановилась посреди коридора с подносом в руках.

На подносе стояли миска с горячей кашей, два ломтя хлеба и кружка травяного отвара, который Марта велела отнести больному сразу после пробуждения. От чашки пахло мятой и чем-то горьким.

В комнате снова что-то упало.

Ася закрыла глаза.

Вчера этот человек едва дошёл до дома. Сегодня, судя по звукам, уже решил переставить мебель.

Она толкнула дверь плечом.

— Вы там выздоравливаете или пытаетесь умереть каким-нибудь новым способом?

Незнакомец стоял возле кровати.

Вернее, держался за неё.

Одной рукой он упирался в деревянную спинку, другой сжимал край простыни, которую каким-то невероятным образом почти полностью вытащил из-под тюфяка. Одеяло наполовину лежало на полу. Подушка оказалась на стуле. Сама кровать стояла наискосок, хотя ещё вечером была совершенно ровной.

Волосы незнакомца после сна торчали в разные стороны. На виске белела свежая повязка. На лице застыло выражение человека, который был совершенно уверен в простоте задуманного и теперь чувствовал себя лично оскорблённым результатом.

Ася медленно осмотрела комнату.

— Боюсь спрашивать, что здесь произошло.

Он проследил за её взглядом и нахмурился.

— Ничего не произошло. Я застилал кровать.

Ася посмотрела на сползшее одеяло.

Потом на выдернутую простыню.

Потом снова на него.

— А.

Незнакомец уловил эту интонацию.

— Что означает это ваше «а»?

— Что теперь я хотя бы понимаю причину разрушений.

— Никаких разрушений нет.

Он потянул простыню на себя, словно собирался немедленно доказать свою правоту.

Кровать со скрипом сдвинулась ещё на несколько пальцев.

Боль тут же прошла по его лицу. Он резко замер, а пальцы на деревянной спинке побелели.

Улыбка исчезла с лица Аси.

Она поставила поднос на столик возле окна и быстро подошла.

— Сядьте.

— Всё нормально.

— Нет.

— Я просто неудачно повернулся.

— Поэтому и сядьте.

Он хотел что-то возразить, но Ася уже смотрела на него тем самым взглядом, которым обычно загоняла Грушу обратно в загон.

Незнакомец медленно опустился на край кровати.

— Вы со всеми разговариваете так, будто они ваши овцы?

Ася убедилась, что он действительно сидит, и только после этого отступила.

— Нет. Овцы обычно слушаются быстрее.

Уголок его губ чуть дрогнул.

Она подвинула к нему поднос.

— Марта велела поесть.

Незнакомец посмотрел на миску.

И задержал взгляд.

Не с отвращением и не с подозрением. Скорее так, будто в самой обыкновенной каше обнаружилось что-то, что требовало объяснения.

Ася заметила это не сразу. Она уже собиралась поправить занавеску, когда поняла, что он так и не взял ложку.

— Что-то не так?

Он поднял на неё глаза.

— Нет. Всё в порядке.

Ответ прозвучал слишком поспешно.

Ася прислонилась бедром к краю стола.

— Знаете, Марта тоже говорит «всё в порядке» именно тогда, когда у неё на лице написано обратное.

Незнакомец чуть прищурился.

— И что написано на моём?

— Что вы смотрите на кашу так, будто она сейчас должна сообщить вам страшную тайну.

Несколько секунд он молчал.

Потом всё-таки взял ложку.

— Я пытаюсь понять одно странное ощущение.

Ася перестала улыбаться.

— Какое?

Он зачерпнул немного каши, осторожно попробовал.

Жевал медленно, вслушиваясь скорее не во вкус, а в себя.

Потом нахмурился.

— Я это знаю.

Ася невольно подалась вперёд.

— Вспомнили, где ели её раньше?

Надежда в её голосе прозвучала слишком явно. Незнакомец услышал её и покачал головой.

— Нет. Ни места, ни человека. Ничего такого.

Он снова посмотрел в миску.

— Просто знаю вкус. Знаю, что каша должна быть примерно такой. Знаю, что ел её раньше.

На мгновение его пальцы сильнее сжали ложку.

— Но я не знаю, кто тогда сидел за столом. Не знаю, в каком доме. Не знаю, сколько мне было лет. Даже не знаю, нравилась ли она мне.

Ася опустилась на край сундука у стены.

До этого потеря памяти представлялась ей чем-то гораздо проще: человек не помнит имя, дом, несколько событий. Но теперь она впервые попыталась представить, каково это — знать весь мир и не находить в нём самого себя.

Ложка.

Кровать.

Дождь.

Хлеб.

Деревья.

Всё знакомо.

И ничто не принадлежит тебе.

— Наверное, страшно, — сказала она тихо.

Незнакомец посмотрел на неё.

В его взгляде уже не было привычного раздражения.

— Скорее странно.

Он поискал слово.

— Будто кто-то оставил мне весь мир и забрал из него только меня.

Ася не ответила.

Вот над этим шутить не хотелось.

В дверях появилась Марта.