Вечность для мотылька

Часть 3. Мастер стихий

—Надо ковать железо пока горячо, —пробурчал голос, и меня кто-то выдернул из моей реальности.

Я висела в кромешной темноте. Рядом со мной плавал мой недавний знакомый.

—Ты Мастер стихий.

—Зови меня Колиан, —отозвался он и, вцепившись в мою руку, поволок меня по пустоте, которая то и дело вспыхивала ярко-красными молниями.

—Зачем ты меня утащил? —спросила я.—У меня полно дел дома. Я не привыкла так с бухты барахты…

—Ничего с тобой не случится, —ответил он спокойно, продолжая идти вперед, в сгущающуюся мглу. Теперь вокруг нас грохотал гром, носились черные вихри. Меня трясло из стороны в сторону, и если бы он не держал меня за руку, то давно бы унесло неизвестно куда. —Посмотришь, как я живу. Мы уже пришли.

Без всякого перехода бешеные танцы неба прекратились. Мы очутились в огромном светлом здании со множеством лестниц, коридоров, переходов и залов, которые тянулись во все стороны и даже вверх. Это напоминало многоэтажное офисное помещение, только без стен и потока—все залы и площадки словно висели в золотистом дрожащем мареве.

—Как-то так, —усмехнулся Мастер, наслаждаясь моим удивлением.

По странному залу носились как угорелые существа—вероятно, его служащие. Они были разные по виду, от человека до богомола, но все в одинаковых светлых просторных комбинезонах.

—Чем ты тут занимаешься?

—Экспериментами со стихиями, —отвечал он, блестя глазами. —существует семь стихий.

—Первородных восемь.

— Я говорю о стихиях нижнего, физического мира, а не высокого. Первородные стихии никому не подчиняются. Они подвластны только творцу. Материальных стихий семь—вода, огонь, воздух, камень, разум, чувство и нежность.

—Нежность?

—Да, нежность. Я работаю с первыми четырьмя. Потому что мое дело—разрушение, а не созидание. С остальными четырьмя работает другой мастер. —Он помолчал. —Это стихии никогда не подвластны одному живому существу. Как правило, одна, две—это предел. Я пытаюсь создать живое существо, которое бы соединяло в себе несколько стихий. —Он покосился на меня. —Ты не могла бы постоять в пылающей ночи? Мне бы хотелось это увидеть.

—Зачем тебе?

—Никто из нас не может жить там.

Он схватил меня за руку и потащил по лестницам и переходам вверх, легко перескакивая с одной лестницы на другую и лавируя между снующими по ним озабоченными существами. Одни несли свитки, колбы, ткани, какие-то приборы, другие, собравшись в небольшие группки, о чем-то ожесточенно спорили, рисуя в воздухе огненные символы и формулы. Наконец, мастер отпустил мою руку.

Мы находились в маленьком круглом помещении, венчающем громадный дом. Сквозь прозрачные стены из какого-то упругого материала в комнату заглядывала пылающая ночь. Мастер замер у стены и долго молча смотрел в то, что не имело ни начала, ни конца. Затем резко повернулся и посмотрел на меня выжидательно.

Пожав плечами, я прошла сквозь невидимую стену…

Я люблю ЕЕ. Ту, кого называют Пустотой, тканью мира, пылающей ночью, оривной или Вечным морем.

Она может быть какой угодно. Для каждого разной. Но от этого суть не меняется.

Мягкие объятия и теплое неслышное приветствие—и я упала в черные вихри, совершенно счастливая и свободная от всего. Я вспыхнула, словно сверхновая—но здесь ведь это никому не могло помешать. Я чувствовала, как потоки света разливаются от меня волнами, вздохнула—и взорвалась. Когда я очнулась и подняла глаза, то увидела, как в пустоте плавает высокая башня из хрусталя, залитая ярким желтым светом, и в ней мечутся словно муравьи, маленькие фигурки. Вздохнув, я вернусь обратно.

—Мне бы следовало что-то сказать, —едва выговорил Мастер. —Но у меня не хватает слов. Тебя вообще кто-нибудь собирается учить, как контролировать силу?

—Кажется, драконы собирались, —ответила я виновато.

—Драконы? —Он посмотрел на меня задумчиво. —Разумеется. Ведь они владеют двумя стихиями—воздуха и огня. Может быть, они хоть чему-то тебя научат.

Наш разговор прервался самым неожиданным образом— в комнату влетел невысокий юноша с растрепанными светлыми волосами и бегающими глазами.

—Мастер! —проговорил он задыхаясь. —Он проснулся!

—О, нет! —застонал Колиан и схватился за голову.

Потом уставился на меня, словно ему в голову пришла какая-то мысль.

—Пойдем-ка со мной, —произнес он тоном, не терпящим возражений, и, сжав мою ладонь железными пальцами, поволок вниз. Мы спустились примерно до половины башни. Потом куда-то свернули, еще спустились и снова свернули. Свет стал не таким ярким, более мягким, потом сменился зимними сумерками. Наконец, Колиан открыл единственную в башне дверь и ввел меня в небольшое, изолированное от остальных залов, помещение. Оно напоминало трехкомнатную квартиру даже планировкой. Повсюду были заметны следы живого присутствия—ковры на полу, картины на стенах, какие-то игрушечные паровозики, конструкторы вперемешку с зелеными деревьями в кадках. На большом деревянном столе я заметила несколько книг горбом, большую чашку с недопитым ярко-красным напитком и маленькое зеркало в серебряной оправе.

—Как ты мог! —воскликнул с надрывом тонкий высокий голос. —Ты его чуть не угробил! Убийца! Ему здесь мало света!

Что-то грохнуло и упало, и из смежной комнаты вывалился невысокий потный человечек с растрепанными волосами и испуганными глазами. Следом за ним, грациозно ступая, показался небольшой серебристо-зеленый дракон. На длинной, изящно выгнутой, шее очень ловко сидела продолговатая голова с ярко-синими глазами. Большие серебряные крылья, сложенные за спиной, сейчас нервно подрагивали, а передние лапы, похожие на человеческие руки, были сложены на животе. На голове у дракона стоял горшок с нежным розовым цветком.

—Колиан! —заговорил дракон мягким тенором, заламывая передние лапы, словно актер в греческой трагедии. —Он едва не угробил мой цветок! Он поставил его в темный угол, где совсем нет света! Ах!

Дракон упал на задние лапы и заплакал.

Потрясенная до глубины души, я поочередно переводила взгляд с Колиана на дракона. На Мастера стихий больно было смотреть. Переминаясь с ноги на ногу, он наконец, заговорил:

—Прошу тебя, Элиас, успокойся. Не расстраивайся так. С цветком же все в порядке.

—А если бы он умер?!—закричал дракон высоким тонким голосом, но его услышали, вероятно, все жители странной башни. —Я заснул всего только на мгновение. И что я вижу, когда просыпаюсь? Мои вещи в беспорядке, книги разбросаны. Пятно на моей любимой рубашке! И мой цветок…!

—О, нет, —Колиан схватился за голову.

Неожиданно дракон заметил меня и замолчал. Я ощутила заметное давление, словно кто-то настойчиво и властно сканирует меня. И это было удивительным, потому что драконы не умеют проникать в суть. Они умные, сильные и прекрасные существа, но их стихии—огонь и воздух. Они скорее воины, хранители, чем ученые и мыслители.

—Ты делаешь мне больно, —сказала я, когда давление стало невыносимым.

—Ах, прости, —ответил дракон. —Ты такая забавная. Я не хотел тебе навредить. Просто я немного расстроен. Кажется, у меня разболелась голова! Где мой напиток?! Где мое лекарство?!

Он забегал по комнате, роняя вещи, наконец, обнаружил чашку на столе и сделал из нее несколько глотков.

—Познакомься, это Элиас, — пробормотал Колиан, растирая виски. —Мое творение. Он дракон, но соединяет в себе помимо стихий воздуха и огня еще стихии ума и чувств. Потому он очень любознателен и очень раним.

Между тем Элиас развил бурную деятельность. Осторожно сняв с головы цветок, он оббежал все помещение, пока нашел ему новое место. Потом схватил светло-голубю рубашку. Надел ее. Потом снял и долго рассматривал маленькое пятнышко на рукаве. Вздохнув, он бросил рубашку служителю, который стоял в дверях, подбежал к большому шкафу и стал рыться в нем. Из шкафа полетели разные тряпки, наконец, появился Элиас в ярко-голубой рубашке с желтыми драконами. Облегченно вздохнув, он, вероятно, почувствовал себя более уверенно, когда оделся, и снова уставил на меня живые синие глаза.

Он казался ребенком, нежным ранимым ребенком, веселым и любознательным. Осторожно подбираясь, он приблизился ко мне настолько, что я могла рассмотреть, как серебрятся мелкие чешуйки на его коже.

—Я—Элиас. —Он церемонно поклонился. —А как тебя зовут?

Я сказала.

—А где ты живешь? —спросил он. —В Счастливом мире?

—Не только. Еще в Городе Синих облаков. И на Земле.

—Городе Синих облаков? —Синие глаза вспыхнули. —Ах! Невероятно! А библиотека у тебя есть?

—Да, очень большая.

—А в Счастливом мире? Говорят, там у тебя огромная библиотека!

—Громадная. Как целый город.

—Ах! —Он заломил руки. —Как бы мне хотелось увидеть все это! Мне хочется прочитать все книги на свете! Но у Колиана совсем крошечная библиотека. Он не признает книг.

—Зачем мне нужны книги, Элиас? —вздохнул Мастер стихий. — Я и без книг все знаю.

—Конечно! —заметил Элиас ехидно. —Знаешь! Почему тогда у меня синие глаза? Ни одного дракона нет синих глаз!

—У предводителя драконов прекрасные синие глаза, —отозвалась я, с улыбкой наблюдая за мучениями Колиана, который с трудом выдерживал экспрессию и эмоции своего подопечного. —Он ослепительно белый. И очень красивый. Если ты хочешь, я тебя познакомлю с ним.

—Меня?!—подпрыгнул Элиас и восхищенно уставился на меня. —Правда?! С предводителем драконов?! И я смогу увидеть других драконов и поговорить с ними?! И библиотеку в Городе Синих облаков?

—Конечно. Она находится в Башне золотой розы, —ответила я —Стив, мой учитель, тоже очень любит читать. Тебе он понравится.

—Тогда побегу собираться, —заволновался Элиас, покрываясь ярко-розовыми пятнами от волнения.

Он рванулся прочь, и мы услышали, как он в другой комнате загрохотал коробками. Потом что-то упало и разбилось, раздалось горестное восклицание, но на удивление все быстро стихло.

—Элиасу не место у тебя, —сказала я, с улыбкой глядя в счастливые глаза Колиана. —Я его забираю. Будет жить в Городе Синих облаков. Там за ним присмотрят.

Служитель радостно взвизгнул и метнулся помогать Элиасу собираться.

—Ну, если ты так считаешь, —облегченно вздохнул Колиан.

Из соседней комнаты послышался грохот, и мы увидели Элиаса. На голове у него стоял розовый цветок, на шее висело ожерелье из больших белых жемчужин. В передних лапах он держал около десятка баулов и чемоданов разного размера. Бросив их на пол, он повернулся и выволок из комнаты еще два больших ящика.

—Я готов! —заявил он гордо.

Колин судорожно сглотнул, боясь смотреть на меня. Но я молча открыла проход и побросала туда все сумки. Следом за сумками проследовали мы с Элиасом под радостные вопли служителей.

Нас встретила тишина широких светлых коридоров Башни золотой розы. Оставив баулы, мы пошли на шум и запах—Борис готовил на кухне сырники, что-то озабоченно бурча.

—Ах, неужели вы положили корицу?!—воскликнул восхищенно Элиас, и Борис выронил лопатку. —Невероятно! Это должно быть изумительно! Такое необыкновенное сочетание запахов!

—Я тоже так считаю, —пробурчал Борис довольно, косясь на счастливую драконью морду.

—Я бы хотел научиться готовить, —вздохнул Элиас. —Может быть, когда у вас будет свободная минутка, вы смогли бы дать мне несколько уроков.

—Кончено, парень, —улыбнулся Борис. —Только ты великоват для моей кухни.

—Это вообще не проблема! —отозвался Элиас и превратился в невысокого светловолосого паренька лет пятнадцати.

—Это другое дело, —обрадовался Борис, совершенно очарованный ласковыми синими глазами. —Садись поешь.

—Ах! —завздыхал Элиас, уминая сырники. —Какой вкус! Какой запах! Вы настоящий волшебник. Колиан меня морил голодом, скармливая какую-то несъедобную гадость.

—Бедняга! —вздохнул Борис, капитулируя перед очарованием Элиаса.

—А где Стив? —спросила я, так и не дождавшись сырников.

—Где ж ему быть? В библиотеке, —ответил Борис.

—В библиотеке? —Элиас задрожал и выронил вилку. —Простите, я на минуточку. —И рванулся к выходу.

—Он обожает читать, —пробормотала я, устремляясь на восхищенный визг.

Когда мы с Борисом вбежали в библиотеку, то увидели Элиаса, который лежал на полу. Перед ним была раскрыта огромная, раза в три больше его, старинная книга в тяжелой металлической обложке.

—История драконов! —шептал он зачаровано, едва касаясь дрожащими пальцами страниц. —Первое издание! Невероятно!

Показавшийся из-за стеллажей Стив, нахмурившись, бросился к нарушителю спокойствия, утащившему его драгоценную книгу. Через минуту они уже лежали рядом, восхищенно переговариваясь, и совершенно одинаково бережно касались пожелтевших страниц.

—Кажется, крепость пала, —зашептал мне Борис, и мы тихо вышли из библиотеки.

Они появились на кухне, когда я уже доедала свои сырники.

—Ты хотел познакомиться с Ораном, —обратилась я к Элиасу. —Пойдем, я проведу тебя. Но жить ты будешь здесь. Драконы очень суровы. Тебе нужно многому научиться, изучить обычаи города, его законы, познакомиться с его жителями. Если Оран разрешит, тебе подберут учителя -дракона.

—Мне? —Элиас покрылся пятнами. —Правда? Учителя? А можно?

—Идите уже, —пробурчал Антон, ласково гладя Элиаса по макушке. —Я разберу вещи и подыщу Элиасу комнату. Может, подземелье?

—Нет, не надо. —Я покачала головой. —Он любит свет.

—Мой цветок! —взвился Элиас. —Мне нужно взять с собой мой цветок!

—Но, послушай, —начала я, —драконы не выращивают цветы…

Но он меня не слушал. Скоро мы уже шагали по улицам Города Синих облаков, привлекая внимание жителей. Элиас, в драконьей ипостаси, с цветком на голове, в голубой рубашке, торжественный и нахмуренный, вызывал у них смешанное чувство страха и недоумения.

Первым, кого мы встретили, был мой учитель.

—Ты не пришла сегодня, —пробурчал он сердито, когда я прижалась к горячей груди.

—Прости, прости, — зашептала я и подтолкнула Элиаса. —Вот, познакомься, это Элиас. Его создал Мастер стихий. Он соединяет в себе кроме стихий воздуха и огня еще стихии разума и чувства.

Старейший драконов выронил книгу и очки, и в изумлении уставился на Элиаса. Но тот ничего не видел, кроме книги на столе. Подпрыгивая на хвосте, он восторженно завопил:

—Древняя история Счастливого мира! Поверить на могу!

—Он всегда такой, —пожала я плечами. —Очень ранимый и эмоциональный.

Я повернулась к появившемуся на крики огромному дракону и попросила его передать Орану, что хочу представить ему одного гостя.

—Я, пожалуй, пойду с вами, —сказал учитель, не отводя глаз от Элиаса, и его интерес сказал мне больше слов.

Мы двинулись по темным переходам подземелья и скоро уже стояли в большом светлом зале, в центре которого на возвышении царственно восседал Оран.

—Государь, —сказал мой учитель. —Этот юный дракон—создание Мастера стихий—соединяет в себе помимо привычных для нас стихий огня и воздуха стихии разума и эмоций.

—Подойди, — пророкотал Оран, и Элиас робко приблизился к возвышению. —Покажи, что ты можешь.

Элиас посмотрел на дальнюю стену—и та с грохотом упала. Драконы возбужденно зашумели.

—Неплохо, —отозвался Оран. Потом неожиданно спросил странным изменившимся голосом. —Этот розовый цветок у тебя на голове… Неужели? Этого не может быть!

—Это драконий цветок, Государь, —ответил Элиас, осторожно снимая цветок с головы и ставя его у престола.

—Драконий цветок! —По залу пронесся шепот удивления и восхищения. —Невероятно!

—Что ты хочешь, мальчик, за этот цветок? —спросил Оран.

—Это подарок, —ответил Элиас.

—Я бы хотел обучать этого дракона, Государь, —отозвался мой учитель. —И изучить его способности.

—Хорошо, —ответил Оран.

—Но ему пока лучше остаться жить в Башне золотой розы, —отозвалась я. —Так всем будет спокойнее. За ним там присмотрят.

Часть 4. Мастер эмоций

Белый кролик прыгал на большом коричневом чемодане, но тот никак не хотел закрываться.

—Все равно закрою, закро-о-о-ю…

Голос срывался, уши болтались в разные стороны, пух стоял дыбом, отчего кролик стал похож на пушистый белый шар. Но щель оставалась приличная. Из нее торчал коричневый мех.

—Билет только один! —заголосил кролик. —Понимаешь? Только один, а поехать хочется всем!

—Ну все, довольно, —прорычал чемодан.

Крышка отскочила, и из чемодана вывалились большой бурый медведь, скунс, ехидна, удав и бобер с одним зубом.

—Почему я должен ехать в чемодане, если я самый большой?!—завопил медведь, тряся зайца за грудки. —Ты маленький! Вот и полезай!

—У мен клаустрофобия, —зарыдал кролик, ловко выворачиваясь из железных лап медведя.

Потрясенная, я молчала, размышляя, как они вообще поместились в чемодане. Он валялся с откинутой крышкой на белом песке у тихого синего моря. Утро было чудесным, ясным и безветренным. На горизонте поднимались белые облака.

Между тем компания, столпившаяся над разломанным средством передвижения, печалилась недолго. Схватив удава, медведь стал надувать его, смешно раздувая щеки. Когда удав превратился в некое подобие длинного плота, компания стала вскарабкиваться на него. Кролик тут же поскользнулся и упал за борт. Его вытащили, выкрутили и повесили вместо паруса сушиться на высоком деревянном шесте, который бобер выудил из воды. Веселая компания отчалила от берега и скоро скрылась из виду.

—Ну мы-то не поплывем, —сказал весело тихий голос у меня за спиной.

—Мне следовало догадаться, что это ты, —пробормотала я.

Хаос с белом летнем костюме, широкополой шляпе, белых ботинках и молочно-белой рубаке, чистый и сияющий, словно его только что вынули из конфетной коробки, улыбаясь наблюдал, как импрессионистский плот рывками движется в сторону белой точки на горизонте.

—Почему ты здесь? —спросила я.

—А почему нет, —прищурившись, на меня уставились ласковые глаза из-под пушистых ресниц. —В кои веки выдался у тебя свободный день. Никто за тобой не присматривает. Почему бы нам не провести его вместе?

—Темный правитель тебе голову оторвет.

—Ну, это когда еще будет. Давай руку.

Он крепко сжал мои пальцы—и мы перенеслись. Нам повезло больше, чем кроличьему плоту—красивый белый остров, как на картинке, плавал в ослепительно синем море. Белый песок, высокие пальмы, пустынный пляж—мечта любого отдыхающего.

—Как вы относитесь к кокосовому молоку, дитя мое? —спросил кто-то сверху.

Подняв голову, я увидела сидящего на кокосовой пальме темноволосого мужчину в белых брюках, белом жилете со множеством карманов и белой тенниске.

—Не знаю, —ответила я.—Я никогда его не пробовала.

Рядом с нами упало несколько кокосов, следом за ними нам на голову свалился и сам мужчина. Он был высоким, загорелым, с яркими зелеными глазами и широкой белозубой улыбкой.

—Эту несправедливость нужно немедленно исправить, —заявил он.

Проделав в кокосе дырочку металлическим стержнем, который он извлек из своих бездонных карманов, мужчина вставил в отверстие трубочку и протянул мне.

—Потом можно будет разрубить кокос и попробовать мякоть, —продолжил он, предлагая нам места в шезлонгах под пальмой.

Получив свой кокос, Хаос устроился рядом со мной. Мужчина не торопился садился, вглядываясь в двигающиеся на границе видимости темные фигуры.

—Твои негодяи разошлись не на шутку, —обратился он к Хаосу. —Бобер сгрыз ствол пальмы, и она упала. Ехидно укусила коалу. Скунс выпустил вонючее облако. А кролик—вот, полюбуйся.

В нашу сторону с оглушительным визгом несся кролик, который держал в лапах кокс и ярко-желтую ямайку. За ним гигантскими прыжками несся кенгуру. Оббежав вокруг нас несколько раз, кролик рванул вдоль берега, вопя как ненормальный. Кенгуру, разбрасывая песок, запрыгал следом.

—Они мне весь остров разнесут, —вздохнул хозяин. Потом повернулся к Хаосу. —Михаэль, может быть, ты, наконец, представишь меня нашей гостье?

—Познакомься, милая, —пробормотал Хаос, наблюдая как мимо нас медведь с бобром волокли огромное бревно. —Это Мастер эмоций.

—Не всех, дитя мое, не всех, —отозвался белозубый хозяин, —только светлых. —Моя забота—радость и счастье. И все, что с ними связано. Так что, меня можно назвать Мастером светлых эмоций. У темных моций свой мастер.

—И любовь?

—Нет, дитя. У любви тоже свой мастер.

—Я не совсем понимаю, как это происходит. Мне казалось, человек сам испытывает эмоции, сообразно обстоятельствам, в которых оказался.

Мастер покачал головой.

—Это не эмпирический процесс, если ты об этом. Эмоции не отдаются человеком, а только берутся им из окружающей среды. Это словно срабатывает переключатель. Поступку или событию соответствует определенная эмоция. И она включается, когда необходимо. Мы разливаем их равномерно в высоком мире, чтобы каждый живущим смог взять то, что ему необходимо.

—Но ведь случается, что человек…живое существо ничего не чувствует.

—Разумеется. Оно либо на пути к умиранию, либо давно уже мертво, поэтому не в состоянии почувствовать, уловить эмоцию, которая включилась. Словно сломанный приемник.

Между тем веселая компания на берегу взялась за дело. Бобер обгрыз все ненужные ветки со ствола и его торжественно спустил на воду под песни, которые кролик распевал в обнимку с кенгуру. На кролике была попугайская ямайка, на медведе —ожерелье из белых цветов.