(Не)Ангел для мажора

Глава 9 Ангелина

Находясь третий день в особняке я уже должна была привыкнуть. По логике. По взрослой части мозга. Но, как и предыдущие ночи я долго не могла уснуть. Вроде устала, вроде глаза закрыты, вроде всё спокойно. А внутри крутится: сцены, фразы, лица, паузы. Как будто мозг решил устроить мне показ лучших кадров сезона “добро пожаловать к Дымовым”.

И вот закономерный итог: утром я эпично проспала.

Проспала так, как спят люди, у которых организм наконец сдался и вырубился под утро, когда уже поздно.

Влетела в ванную, умывалась на скорости, собирала волосы в хвост, натянула первое, что попалось под руку. И всё это с одним желанием: быстрее спуститься вниз и сделать вид, что я не опоздала, и у меня всё под контролем.

На кухне уже были Валерия и Вадим Сергеевич. И, как нестранно Демьян.

– Доброе утро, – выпалила я. – Извините, что проспала.

Хозяин дома отреагировал вполне себе по-человечески, даже рукой махнул.

– Да ничего страшного. Хоть выспалась?

Лера окинула меня сканирующим взглядом, но в голосе прозвучали мягкие нотки:

– Первые дни всегда так. Новый ритм, другая обстановка. Я, когда сюда переехала, тоже первое время путала день с ночью. – Она хитро покосилась на мужа. – Правда, у меня были уважительные причины.

— Лера, – Вадим Сергеевич и посмотрел на жену с укоризной, но в глазах плясали смешинки, – дай девочке спокойно кофе выпить, а не посвящай её в детали нашей личной жизни.

Лера надулась, как обиженный ребёнок, и театрально отвернулась:

– Я, между прочим, поддержать хотела! Разрядить обстановку!

Я еле заметно ухмыльнулась. Наблюдая за их милой перепалкой.

Демьян не сказал ничего. Вообще ничего.

Сидел с видом человека, который по ошибке оказался в одном помещении с людьми и теперь терпит это как временную неизбежность. И меня, судя по всему, тоже терпел. Молчанием.

Отлично. Идеально. Тишина вместо войны.

Добралась до кофемашины, засыпала зерна, нажала на кнопку, глубоко вдохнула аромат и почти поверила, что утро ещё можно спасти. Налила бодрящего напитка. Повернулась… и кружка предательски выскользнула из пальцев.

Настолько нелепо и внезапно, что я даже удивиться толком не успела. Сначала глухой удар о плитку. Потом звон бьющегося стекла. И россыпь осколков, разлетевшихся по полу. Кофе растеклось уродливым темным пятном по светлой, идеально чистой поверхности.

На долю секунды все замерли.

Вадим резко вскочил, стул противно заскрежетал по полу:

– Лина! Ты не порезалась?

Валерия тоже встрепенулась, и вот это меня действительно удивило: кажется, она испугалась. Не за пол, не за идеальную чистоту, а именно за меня.

— Ангелина, стой, не наступи! Ирина! — резко позвала.

Домработница появилась почти сразу, как будто в этом доме у неё встроенный датчик на любые признаки хаоса.

Я посмотрела на свои руки. Целые. Потом на осколки. Потом снова на руки. И сказала быстро, чтобы все перестали делать из этого трагедию:

— Всё нормально. Я не порезалась. Честно.

— Точно?

— Точно, — кивнула.

Валерия выдохнула, вернула себе привычную собранность:

— Это усталость. Ты, наверное, не выспалась. Ничего. Ирина уберёт.

Та уже собрала фарфор совком, и вытирала тёмное пятно, расползающееся, как клякса.

Машинально посмотрела на Демьяна.

Его вся эта ситуация вообще не тронула. Он даже бровью не повёл.

Не вздрогнул. Не поднял глаза. Не отреагировал на звон. Не посмотрел, цела ли я. Ноль. Камень.

Как сидел, так и сидел. Как будто в другой реальности.

И по идее мне должно быть всё равно. Он меня игнорирует? Прекрасно. Я же именно этого хотела, правда?

Но почему-то от его спокойствия внутри поднялась злость. Колкая, неприятная.

— Простите за это. Можно я поднимусь к себе? — обратилась я к Вадиму Сергеевичу.

— Конечно, милая.

Я развернулась и вышла из кухни даже не позавтракав.

Это ведь правда все мелочи. Обычная кружка. Обычное неудачное утро. Обычный парень, с которым мы терпеть не можем друг друга. Ничего серьёзного.

Но почему тогда у меня внутри всё будто перекосило?

Когда я ехала в Москву, моим единственным желанием было никогда не встречаться с Демьяном. Не видеть его, не слышать, не разговаривать. И так бы продолжалось дальше, но… что-то произошло. Со вчерашнего дня я сама не своя. Даже не знаю, как объяснить.

По-хорошему мне нужно радоваться его молчанию и игнору. Это же идеальный расклад: он меня не замечает, значит, мне не придётся давать отпор, воевать, нервничать и постоянно быть настороже. Но его равнодушие почему-то выбивает из колеи.

И самое странное, что вчера перед сном я впервые за много лет серьёзно задумалась: почему он возненавидел меня с первой встречи? Маленькую девочку, которую даже не знал. Всю ночь перебрала воспоминания, как старые фотографии. И не нашла ответа.

Его внимание мне ни к чему. Мне абсолютно по барабану. Но всё равно я об этом думаю. Что со мной не так? Просто устала или этот дом так действует на психику, что начинаешь сомневаться в собственной адекватности?

Самый простой выход: сделать так же. Игнорировать. Отзеркалить. Выключить его в ответ.

Но это то тупик. Всё равно реакция на него. Всё равно игра по его правилам.

Постояла в комнате у окна, сжала пальцы, разжала. Поняла одно: мне нужно выключить голову.

Решила пойти в спортзал. Позанимаюсь, выдохну и вернусь в норму.

Спустилась вниз по коридору, толкнула дверь спортзала…

И, конечно, Демьян тоже был там. Подтягивался на турнике, в наушниках. Он заметил мое появление микропаузой, и тут же сделал вид, что меня не существует.

Ну и ладно.

Я прошла дальше, взяла перчатки и подошла к боксерскому мешку.

Дома у нас тоже есть груша. Отец повесил её в гараже, когда я училась в школе. Говорил, что «девочка должна уметь не только плакать и убегать». Он не делал из меня бойца и не обучал «вышибать дух». Он просто учил, как не паниковать. Как стоять так, чтобы тебя не унесло первым же толчком. Как держать руки. Как не выворачивать кисть в ударе. Как бить не локтем и не плечом, а корпусом. Как дышать.

Поэтому я уверенно надела перчатки, затянула липучки и ударила.

Глухо. Чётко.

Ещё раз.

Мысли начали отползать назад. Вот оно. Наконец-то.

Я вошла в ритм. Удар. Пауза. Два коротких. Шаг в сторону. Снова удар.

И в какой-то момент переступила ближе, чем нужно, и мешок качнулся шире. Я машинально подхватила его ладонью, чтобы он не ударил меня обратно и не ушёл в стойку крепления.

И этим движением, кажется, нарушила единственное правило Демьяна: не трогать ничего, что он считает «своим».

Потому что мешок был в его зоне. Его перчатки лежали рядом. Полотенце висело на спинке лавки.

Он снял один наушник и сказал впервые за утро так, чтобы было понятно: это не просьба.

— Не трогай тут ничего.

Я сняла одну перчатку. Взяла висящее полотенце. Его полотенце. Демонстративно вытерла ладонь и посмотрела на него прямо.

— Это спортзал, Дымов. Тут всё трогают.

Он подошёл ближе, остановился на расстоянии и вырвал мягкую ткань из моей руки.

— Если ты хочешь жить в нашем доме — живи. Но ко мне не подходи. Не трогай меня и мои вещи. Не разговаривай со мной. И лучше не попадайся на глаза, — голос ровный, холодный.

Я подняла бровь.

— Ничего себе список. Ты его где-то распечатываешь и повесишь или раздаёшь устно?

Ничего не ответил.

А я продолжила, усмехнувшись:

— Расслабься. Я не претендую на твоё внимание. Ты не такая уж важная персона, чтобы я бегала за тобой и «попадалась на глаза».

Его взгляд стал тяжелее. На секунду. Будто он хотел что-то сказать — и передумал.

Внезапно тот самый вопрос, который вчера не давал мне уснуть, вылез сам, почти по-деловому:

— Демьян… я всегда хотела спросить. За что ты ненавидишь меня с самого детства?

Он опять промолчал.

Вернул наушник обратно в ухо, и отвернулся.

Вот и всё.

Я кивнула, как будто получила исчерпывающий ответ. Снова надела перчатки и ударила мешок.

Глухо. Ровно.

Тихая война продолжалась. Только теперь я точно знала: я не собираюсь растворяться в его тишине. И если уж он решил играть в «меня нет», пусть старается. Ведь помогать в этом я ему не буду.

Глава 10 Ангелина

Спустя еще три дня моего пребывания в элитном особняке наконец-то начала свыкаться с их домочадцами. Они сами мне в этом неплохо помогали. Вадим Сергеевич то уезжал на встречи, то закрывался в кабинете работая допоздна. Валерия существовала в каком-то своем режиме: бесконечные телефонные звонки, доставки, какие-то люди, которые приходили и исчезали незаметно. Так что мы пересекались лишь за завтраком, иногда ужином.

Демьяна почти не было видно. Изредка мелькал где-то на лестнице, проходил мимо в коридоре, иногда появлялся на кухне, но каждый раз его поведение было одинаковым, он делал вид будто меня нет.

И самое смешное, что я начала к этому привыкать.

Сначала это злило. Потом раздражало. А потом… стало похоже на погоду. Есть и есть. Не изменишь.

Я приехала сюда учиться, а не выяснять отношения. Чем меньше Демьяна в моей жизни, тем легче мне дышать.

Открыла окно, вдохнула горячий воздух с запахом травы и воды из их пруда, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на лёгкость. Вот оно, счастье в миниатюре: когда тебя не трогают. Когда никто не смотрит оценивающе. Когда не приходится быть собранной и колючей.

Сегодня настроение у меня было неожиданно хорошим. Прямо как погода за окном. Солнце светило так ярко, что стекло на панорамных окнах казалось расплавленным. Воздух был раскалённый, ленивый, августовский. Такой, когда хочется не думать, не анализировать и не строить планы — просто жить. Отдыхать, наслаждаться, купаться. И последнее я сорилась осуществить незамедлительно.

Бассейн. Внутренний, прохладный, манящий — тот самый, который покорил меня в первый же день. Вот что мне хотелось именно сейчас.

Шагала туда с уверенностью, почти с предвкушением, потому что знала: в такое время он пуст. Все заняты. Все разъехались. Идеальный момент для релакса. Но как же я ошиблась.

Демьян стоял на краю бассейна, спиной ко мне, в одних тёмных шортах. Вода блестела на его загорелой коже.

От неожиданности я замерла на секунду.

Первой мыслью было уйти. Развернуться и сделать вид, что ошиблась дверью. Второй — ещё более упрямой — было остаться. Так и поступила.

Сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Уверена, он почувствовал мое появление. Видела, как одеревенела его спина, как вытянулся в струнку. Но он не обернулся. Никак не отреагировал. Просто продолжил стоять — будто звук моих шагов ничего не значит.

Ну хорошо.

Я подошла к шезлонгу, бросила туда полотенце.

На мне черный раздельный купальник, без лишней мишуры. Простой лиф на тонких бретельках и плавки с высокой талией – лаконично, но уверенно. И все равно стало не по себе. Ощущение, будто предстаю перед ним обнаженной. Но отступать не собираюсь. Собрав волосы в небрежный пучок, направилась к воде.

К этому времени Демьян рассекал водную гладь, двигаясь ровными, бесшумными гребками вдоль дорожки.

Зашла в воду, и сразу погрузилась в неё. Прохлада обхватила кожу. Проплыла пару метров, потом ещё и почти успела забыть, что он рядом. Почти.

Потому что в какой-то момент он нырнул. Длинно, под водой. И вынырнул неожиданно близко от меня — слишком близко.

Мы не столкнулись лбами, но волна от его движения качнула меня в сторону, и я на секунду потеряла равновесие. Брызги ударили в лицо, и я не вовремя глотнула воды. Закашляла.

Демьян мгновенно оказался рядом и схватил меня за предплечье, удерживая.

Этот жест был настолько неожиданным что от я разом выпрямилась. Вода стекала по щекам, ресницы слиплись.

— Всё нормально, — сказала я сразу, резко, потому что мне было важно не выглядеть беспомощной.

Он отпустил, но смотреть не перестал.

Лицо у него было непроницаемое, как всегда. Но взгляд — прямой, слишком внимательный. Мне даже на секунду показалось будто он сейчас скажет: «Прости!»

Не сказал.

— Смотри по сторонам, Соловьёва, — процедил ровно.

Конечно, я не ждала от него каких-либо извинений. Но на мгновение захотелось поверить, что он все же способен на теплые чувства. Дура. Размечталась. Знаю ведь какой он мудак и все равно разозлилась. По-настоящему.

— Спасибо за совет, — буркнула и вытерла лицо ладонью. — Я думала, тут бассейн, а не трасса Формулы-1.

Он промолчал и продолжил делать вид, что я невидимка. Развернулся и хотел было отплыть, но я заговорила быстрее чем могла подумать:

— Может хоть здесь не будешь делать вид, что меня нет?

Неожиданно Демьян повернулся и на его губах мелькнула легкая ухмылка:

— Хочешь, чтоб я уделил тебе внимание?

— Нет, — пожала плечами. — Я хочу плавать. А ты ведёшь себя так, будто я обязана раствориться, если ты рядом.

— Ты ничего не обязана. Просто держись подальше от меня.

— Почему?

Демьян развернулся и стал приближаться, сокращая и без того ничтожное расстояние, между нами. Это заставило меня содрогнуться. Я метнулась от него в сторону, но он своим корпусом отрезал мне путь к отступлению, грубо притесняя к стенке бассейна. Захватывая тем самым в кольцо. Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах.

— Потому что так будет лучше, — сухо произнёс он и сглотнул. Я заметила, как этот глоток прошелся по его шее, как хищно дернулся кадык.

Сама не понимаю зачем продолжаю с ним говорить. Нужно было просто отвернуться, а ещё лучше уплыть на другую сторону. Подальше. Не смотреть. Не реагировать. Делать как он: считать его невидимым. Знаю глупо. Но разум думал именно так. А вот мое тело, а в частности, язык совсем иначе:

— Лучше кому? — я напирала не унимаясь. —Тебе?

Он опять не ответил. Просто резко ухватил меня за затылок и дернул на себя так, что наши губы оказались в считаных миллиметрах друг от друга.

В голове будто включился тумблер: «Опасно». Я уперлась ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Безрезультатно. Он не сдвинулся ни на дюйм. Лишь сильнее сжали мои волосы у основания черепа и зло прищурившись продолжал удерживать наши лица почти в притык.

Это мгновение показалось мне вечностью. Время будто остановилось.

Смотрела на то, как капли медленно стекали по его виску. Как цеплялись за ресницы и срывались вниз, по скуле. По сжатой челюсти. Там, где у него дёргалась мышца. На свои руки, которые все ещё лежали на широкой груди.

Моя ладонь чувствовала, как под ней быстро, по сумасшедшему бьётся сердце. Казалось, ещё секунда, и оно вырвется из грудной клетки. Я ощущала тепло кожи, покрытой мелкими, едва заметными мурашками. Его тело дрожало, и эта дрожь передавалась мне через мои ладони, сквозь тонкую ткань купальника. От этого дыхание сбивалось. И пульс бился уже не в груди. В ладонях, которыми я всё ещё упиралась в него. В горле. И где-то под рёбрами, там, где обычно живёт здравый смысл.

Воздух в помещении вдруг показался тяжёлым, раскалённым, как в парной. Тело предательски начало реагировать на эту близость, и мне пришлось признать: мне нравится происходящее. Но от этой мысли меня тут же накрыло злостью.

Потому что нравилось не так, как «можно». Нравилось так, как нельзя. Когда границы стирают, будто их и не было.

Я сжала зубы и процедила:

— Отпусти.

Мужские пальцы на моих волосах на мгновение напряглись ещё сильнее, а потом… дрогнули. Он отпустил меня молниеносно. Дернулся в сторону будто отпущенная пружина. Вода плеснула, между нами, и я по инерции чуть не ударилась плечом о стенку.

И именно в этот миг снаружи, за дверью, послышались шаги. Тихие, но уверенные. Щёлкнула ручка. И затем раздался женский голос:

— Дем!..

Мы одновременно повернулись.

На пороге стояла Лиза.

Яркая, уверенная, ухоженная. Лёгкое платье, распущенные волосы, идеальная улыбка, которая держалась на лице так, будто приклеена. Она окинула нас быстрым взглядом и задержалась на мне ровно на секунду дольше, чем нужно.

— О, — протянула она, и улыбка стала ещё вежливее. Слишком. — А ты, оказывается, не один.

— Что тебе надо? — спросил он коротко.

Лицо снова стало закрытым. Непроницаемым.

В глазах Лизы на миг мелькнуло раздражение. Но улыбка не пропала.

— Ты исчез, — проговорила, понизив голос. — Поэтому я приехала сама. Но вижу… у тебя тут компания.

Лиза посмотрела на меня так, будто сканировала.

— А ты кто? — спросила она почти между делом, пока подвала своему парню полотенце.

Я уже вдохнула, чтобы ответить, но Демьян опередил. Как всегда, действуя в собственных интересах.

— Лиза, — сказал он сухо. — Пойдём.

И всё.

Ни объяснений, ни представления. Ни какого-либо обозначения моего присутствия. Снова сделал вид, что меня НЕТ.

Я стояла в воде, мокрая, с хлором в горле и чувствовала, как моё утреннее настроение медленно погружается на дно.

Лиза задержала взгляд на мне ещё на миг. Улыбнулась чуть шире.

— Пойдём, милый.

И они ушли. Вдвоем. Демьян больше не смотрел в мою сторону.

Я осталась стоять в этом гребаном бассейне одна. Меня затрясло сильнее.

Провела ладонью по затылку, по волосам, будто могла стереть его прикосновение. Сжала пальцы в кулак под водой и тут же разжала.

Оставаться здесь больше не хотелось. Совсем. Вышла из воды. Холодный воздух ударил по мокрой коже, и только тогда я поняла, что всё это время было жарко не вокруг. Жарко было внутри меня. Как лихорадка. Я схватила полотенце, обмоталась, но это не помогло. Дрожь оставалась.

Быстро собрала вещи, почти не чувствуя пальцев, и выбежала в коридор.

Там было прохладнее, тише, свет ровнее. И от этого контраст бил по нервам ещё сильнее.

Я и так была взвинченная. Злость во мне не находила выхода, потому что я не знала, на кого её больше направить: на него или на себя.

Я уже почти дошла до своей комнаты, когда услышала голоса. Они доносились из комнаты Дымова. Дверь была приоткрыта или просто звук хорошо проходил по коридору. Эти двое меня не видели. А я слышала говоривших так отчётливо, будто стояла за их плечами.

Лиза говорила негромко, но раздражение пробивалось сквозь каждое слово:

— Эта девка будет жить здесь?

Пауза. И Демьян, ровно, спокойно, как будто его только что не трясло рядом со мной:

— Временно. Она здесь никто.

Ещё пауза.

— Мне она не нравится, — сказала Лиза.

Я задержала дыхание, сама не понимая зачем.

— Мне тоже, — ответил он всё таким же спокойным голосом.

Это вызвало у меня тошноту.

Я прекрасно знаю, что он меня ненавидит. На дух не переносит. Но услышать это вот так, со стороны, было неприятно.

Сделала шаг назад, бесшумно, чтобы не выдать себя. Ещё один. Сердце снова грохнуло в груди, но теперь иначе: не от близости, а от унижения. Дошла до своей комнаты, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Как я могла вести себя так глупо? Что за мысли были у меня в голове? У него есть девушка, а я… Хотелось громко выругаться нецензурным словом. Пойти наброситься на него с кулаками и молотить по его несносной роже. Но я лишь прикрыла глаза и мысленно застонала.