(Не)Ангел для мажора
- -
- 100%
- +
И вдруг — голос за спиной. Мужской. Низкий, с хрипотцой:
— Напилась?
Я едва не поперхнулась. Рука дрогнула — и ледяная вода хлынула мне на шею, за шиворот, пролилась на грудь. Тонкая ткань майки мгновенно потемнела, прилипла к коже, став почти прозрачной.
Развернулась всем корпусом и увидела Демьяна. Он стоял в дверном проеме, облокотившись на косяк. Не двигался. Просто смотрел. Линия челюсти напряжена. Тяжёлым взглядом скользнул по моему лицу, потом медленно, очень медленно опустился ниже — на мокрое пятно на майке, на контуры тела под мокрой тканью.
Мое сердце заколотилось где-то в горле, стуча в висках. Я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться.
— Что ты тут делаешь? — резко спросила я.
Дымов вопросительно приподнял бровь и, оттолкнувшись от косяка, сделал шаг в мою сторону.
О черт! Нужно было просто развернуться и уйти в свою комнату. Не разговаривать с ним. Вообще не реагировать. Но я не могла и пошевелиться. Ноги словно приросли к полу. Я просто стояла на месте и как завороженная наблюдала за тем, как он приближался. Медленно. Уверенно.
На нем не было футболки. Только легкие спортивные штаны, которые сидели низко на бедрах.
Спазм сдавил мое горло, вынуждая неотрывно смотреть, как вздымается его грудь. Как упругие мышцы перекатывались на спортивном теле при каждом шаге. Взгляд непроизвольно заскользил по нему, изучая каждую линию его пресса, задержавшись у основания удлинённой «V» внизу, которая терялась под резинкой штанов.
Перед глазами мгновенно всплыли картины из бассейна. Мои руки на его груди. Его дико колотящееся сердце. Мое учащенное дыхание и томление внизу живота. Эти воспоминания ударили с такой силой, что щеки моментально вспыхнули, обдав жаром.
Мне не следовало думать об этом. Не хотела думать. Но не могла остановиться.
Демьян сделал ещё пару шагов, сокращая расстояние, и остановился прямо напротив. Теперь между нами было всего лишь полметра.
— Дом мой. Где хочу, там и хожу, — слова, сказанные с едва уловимой усмешкой, вдруг отрезвили меня. — Я же четко сказал: держаться подальше. Что в моих словах тебе непонятно?
Его взгляд, который до этого момента казался скорее изучающим, теперь стал холодным, острым, как лезвие.
— Я и держалась! — парировала, задирая подбородок, пытаясь вложить в голос дерзость. — Делала вид, что мы незнакомы. Не смотрела в твою сторону. Даже не появлялась в поле твоего зрения. Чего ещё нужно?
— Не морочь голову Артёму. Ясно? — отрезал он, ещё на шаг приблизившись. От него пахло мятой, сигаретами и свежестью. И этот запах сводил с ума.
— Что? О чём ты вообще?
— Не прикидывайся дурой, — проговорил он сквозь зубы. Его глаза сузились. — Я таких, как ты, насквозь вижу. Приехала, глазки строишь, улыбочку наивную включаешь. Ты думаешь, я не понимаю, что ты затеяла?
В груди что-то ёкнуло — обида, злость. Горькая и колкая.
— Таких, как я? — усмехнулась. — Каких это, Демьян? Яснее выражайся.
Он не ответил. Просто смотрел на меня тёмным, непроницаемым взглядом. Его молчание было хуже любых слов. Оно обжигало.
— Держись от моего окружения подальше, — повторил он, и в голосе уже слышалось раздражение, готовое сорваться в гнев.
— Почему это тебя так бесит, а? — выпалила я. — Какое тебе дело до того, с кем я общаюсь?
— Мне похер на тебя и то, с кем ты общаешься. Я запрещаю приближаться к Артёму.
Страх сменился жгучим желанием уколоть его, ранить в ответ.
— Кто ты такой, чтоб мне запрещать? — я сделала шаг навстречу. — Ты никто! Пустое место! Ноль! — слова вырвались сами собой, наполненные обидой.
— Заткнись, — процедил Демьян сквозь стиснутые зубы. Голос стал низким, рокочущим и по-настоящему опасным.
— Почему? — мой голос дрожал, но я не отступала. — Если ты умеешь говорить, то умей и слушать, понятно? Я не твоя игрушка. Моя личная жизнь тебя не касается. Займись лучше своими отношениями!
Чёрные глаза парня вспыхнули. Рука дёрнулась, будто он хотел схватить меня за плечо, но в последний момент он сжал кулак и ударил по холодильнику рядом с моей головой, заставив меня вздрогнуть. Холодный металл отозвался глухим стуком.
Между нами повисло напряжённое молчание.
Дымов сделал ещё один шаг, и теперь мы стояли вплотную. Воздух вокруг нас стал густым, его трудно было вдыхать. Я чувствовала жар его тела, напряжение каждой мышцы. Видела, как тяжело вздымается его грудная клетка.
А он видел, как дрожат мои руки, как бешено бьётся пульс у меня на шее.
— Меня волнует только одно — чтобы ты убралась из моей жизни. И если для этого мне придется тебя сломать… — прошипел он, наклоняясь так близко, что губы коснулись мочки моего уха, — …я это сделаю. Без сожалений.
От этого контакта мурашки побежали по спине. Я резко отпрянула от него в сторону и, не оборачиваясь, пошла прочь по темному коридору. Шагала быстро, почти бежала, но не давала себе ускориться, пока не оказалась за дверью своей комнаты. Только там прислонилась спиной к холодной поверхности и выдохнула.
Тут по-прежнему стояла невыносимая духота. Майка всё ещё оставалась мокрой, а колени тряслись, так будто на улице минус тридцать.
Сделала глубокий вдох. Выдох. Пульс постепенно замедлялся.
Я заставила себя отлепиться от двери, закрыв её предварительно на замок. Подошла к кровати и села на самый краешек. Схватилась пальцами в край простыни и уставилась в одну точку на стене.
Кто он, чёрт возьми, такой, чтоб так со мной общаться? Вмешиваться в мою жизнь? Угрожать?
Я приехала сюда учиться. Получить достойное образование. А вместо этого получила его. Демьяна.
Человека, который меня ненавидит. На дух не переносит. Парня, который одним своим касанием заставляет забыть, как дышать.
Почему?
Почему мое тело так предательски на него реагирует? Ненавижу эту реакцию. Ненавижу себя за то, что таю от его голоса. За то, что внутри всё переворачивается, когда он просто стоит рядом.
Даже за то, что, убегая сейчас по коридору, я чувствовала не страх, а разочарование.
Будто хотела, чтобы он остановил меня. Схватил за руку. Развернул.
Господи, о чем я вообще думаю?
Я резко открыла глаза и вцепилась в собственные волосы, сжимая их в кулаках до боли в корнях.
— Прекрати, — прошептала я в темноту. — Прекрати немедленно о нём думать.
У него есть девушка. Вот пусть с ней и ведет себя так.
Я здесь ради учебы. У меня есть планы, мечты, цели. В моей жизни ему места нет.
Я встала с кровати, подошла к окну и распахнула створку. Ночной прохладный воздух ворвался в комнату. Я глубоко вдохнула, позволяя ветру остудить пылающие щеки.
— Больше никогда, — сказала я вслух, глядя на темное небо, усыпанное звездами. — Я не позволю тебе сломать меня, Демьян Дымов. Ты никто для меня. Пустое место. И я докажу это завтра. Себе. Ему. Всем.
Глава 14 Ангелина
Несмотря на ночной инцидент на кухне, утро сегодня выдалось очень бодрым. Я потянулась в кровати, чувствуя, как хрустят позвонки, и улыбнулась сама себе. Настроение отличное. Быстро приняла душ. Накрутила влажные волосы в полотенце.
Затем распахнула створки шкафа. Напевая про себя незамысловатую мелодию, принялась выбирать наряд. Выбрала короткую джинсовую юбку и топ нежного кремового оттенка. Сверху накинула свободную льняную рубашку в голубую полоску. Застёгивать не стала, а просто набросила на плечи. Волосы высушила, оставив их мягкими волнами. Макияж — только стрелки, чуть туши и прозрачный блеск для губ. Обула белые кроссовки на толстой подошве и оглядела себя в зеркале.
— Идеально.
Спустилась на первый этаж. Там на удивление было тихо. Вадима и Леры не было. Посмотрела на часы и поняла, что время ещё раннее.
— Ой, Ангелина! — всплеснула руками Наталья, увидев меня. — Ты уже уезжаешь? Чего так рано? Завтракать не будешь?
— Доброе утро! Не буду, я в универе перекушу. Передайте Вадиму Сергеевичу, что я уехала, чтобы не волновался.
— Передам, — донеслось мне в спину.
Я выскользнула за дверь. Пётр уже ждал у машины, протирая фару.
— Доброе утро! — я улыбнулась и нырнула на заднее сиденье. — Поехали, пожалуйста!
Универ встретил меня привычным гулом. Стоило мне переступить порог главного корпуса, как я услышала своё имя:
— Лина!
Юля неслась ко мне через весь холл, расталкивая локтями замешкавшихся студентов. На ней была огромная серая толстовка с капюшоном, из-под которой торчали тощие ноги в чёрных лосинах. На ногах — массивные кроссовки. Она запыхалась, но улыбалась во весь рот.
— Привет! — выпалила она, подлетая и хватая меня под руку. — Ты сегодня что, с обложки журнала вышла? Выглядишь потрясно!
— Ты тоже неплохо, — я усмехнулась, оглядывая её внешний вид.
— Заткнись, — беззлобно огрызнулась она. — Зато удобно. Слушай, у нас ещё полчаса до первой пары. Давай сгоняем за кофе? А то я без кофе не человек, а зомби.
— Пошли.
Мы двинулись к выходу из фойе, туда, где находился автомат — небольшой островок в углу холла, возле которого всегда толпился народ. Сегодня там было особенно людно.
— Ого, — присвистнула Юля, глядя на очередь. — Тут стоять — до пенсии.
— Ну, нам спешить некуда.
Мы стояли в конце очереди. Юлька, как обычно, не могла стоять спокойно. Она очень импульсивна, как будто всегда находится в режиме ускоренной перемотки: дёргала лямку рюкзака, перекатывалась с пятки на носок, стреляла глазками по сторонам.
— Ты слышала, что вчера в деканате было?
— Не-а. А что?
— Короче, прикинь. Наша Клавдия Петровна, эта старая грымза с кафедры истории, застукала Семёнова из четвёртой группы с планшетом на своей лекции. Но не просто с планшетом. Там было такое... — Он думал, что она близорукая, и положил планшет под листик якобы с конспектом — типа записывает. А она подошла, сняла очки, посмотрела на него вот так... — Юля изобразила прищур, смешно сморщив нос и скосив глаза к переносице.
«Семёнов, вы что, решили, что я без очков вообще ничего не вижу? Я в молодости таких хитрецов за версту чуяла». А потом взяла гаджет и ушла с ним в деканат. Говорят, он теперь пересдачу будет ждать до конца семестра.
— Боже, надеюсь, у него там были мемы с котиками, а не какая-нибудь порнуха. А то позорище на весь универ, — я засмеялась, чувствуя, как плечи начинают трястись.
— Говорят, что она самая, — захихикала подруга.
— Ну, Семёнов — тот ещё рискованный тип, — я покачала головой, всё ещё улыбаясь.
Очередь подошла незаметно.
Я взяла себе латте с карамелью — большой, тёплый стакан приятно обжигал ладони. Юлька — американо с тройным сахаром, который она называла «жидкой бодростью». Она сделала первый глоток, зажмурилась, как кот, и довольно выдохнула.
— Кайф.
Мы развернулись и направились в сторону аудитории. Прошли несколько метров, и тут Юлька замерла. Буквально на полушаге. Её рука, ещё секунду назад болтавшаяся вдоль тела, вцепилась в мой локоть мёртвой хваткой. Пальцы впились так, что я почувствовала каждый ноготь через ткань рубашки.
— Ой-ой-ой, — выдохнула она. Не своим голосом. Тихо. Протяжно. Как будто увидела нечто невероятное.
— Ты чего? — я глянула на неё с недоумением. — Увидела привидение?
— Лучше, — она чуть кивнула в сторону. Глаза её горели. — Смотри, какие красавчики.
Я лениво повела головой. Без интереса. Как будто она показывала мне очередной плакат на стене.
У широкого панорамного окна, залитого утренним солнцем, стояла группа парней. Человек пять. Кто-то опирался на подоконник, кто-то листал телефон, кто-то что-то рассказывал и жестикулировал. Обычная картина для универа.
— Особенно тот в белой футболке, — Юлька практически замурлыкала мне в ухо, и я почувствовала её горячее дыхание. — Просто секси. У меня коленки подкашиваются.
Я бросила быстрый взгляд в сторону.
И всё внутри оборвалось.
Дымов.
Он стоял чуть в стороне от остальных. Руки в карманах светлых джинсов. Плечи расслаблены. Голова чуть наклонена вбок. На лице — та самая полуулыбка, которую я уже успела выучить. Чуть нагловатая, чуть самоуверенная. Чёрные глаза смотрели прямо на меня. В упор. Он даже не делал вид, что смотрит куда-то в сторону.
Кровь ударила в виски. Пульс застучал где-то в горле — бум-бум-бум. Но я не отвела взгляд. Наоборот — выдержала. Медленно, с ленцой скользнула по нему глазами, будто рассматривала витрину, в которой ничего не привлекло внимания.
— Ничего особенного, — произнесла я ровно. Даже чуть скучающе. Как будто мы обсуждали погоду или цену на хлеб. — Обычный мажор. Таких на каждом углу по десять штук.
Не разрывая зрительного контакта, добавила так, чтобы он точно слышал каждое слово:
— Не моя тема.
Лицо парня изменилось мгновенно. Будто кто-то щёлкнул тумблером. Полуулыбка стёрлась с лица. Челюсть напряглась, скулы обозначились резче, острее. Плечи, которые были расслаблены, словно приподнялись на миллиметр — будто он готовился к прыжку. Взгляд стал острым, колючим. Таким, которым смотрят, когда хотят прожечь дыру. Он был зол. Нет, не зол — взбешён.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Холодные, колючие, от затылка вниз по позвоночнику. Но я не показала вида. Лишь чуть приподняла бровь, как бы спрашивая: «Что-то не так? Сам ведь просил делать вид, что мы не знакомы?»
Юлька впилась пальцами в мой локоть с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Она отдёрнула меня в сторону, почти заслонив собой.
— Ты что творишь?! — зашипела она. Глаза её горели, зрачки расширились. — Ты хоть знаешь, кто это? Это же Демьян Дымов! Он вообще-то... он такой...
Она запнулась. Подбирала слова, перебирала их в голове и никак не могла найти нужное.
Я медленно перевела на неё взгляд.
— Такой — это какой? — уточнила я невинно. Чуть склонила голову, изогнула бровь. — Избалованный мальчик с серебряной ложкой во рту?
Юля открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Умный, богатый, красивый! — выпалила она наконец. Почти выкрикнула, забыв, что мы не одни. — Он не просто мажор, Лина! Он... он статус. Его тут все знают. Он если захочет — тебя в первый же день... — сделала неопределённый жест. — Раздавит. Или, наоборот, поднимет. Понимаешь?
— Поняла, — кивнула я.
Подруга облегчённо выдохнула, будто наконец донесла мысль.
Я выдержала паузу ровно на одну секунду и добавила мягко, почти ласково, с самой невинной улыбкой:
— Полный комплект: умный, богатый, красивый. Осталось только добавить: не кусается и приучен к лотку.
Юлька застыла. Её зрачки расширились до размера монеты, челюсть отвисла. Она уставилась на меня с таким выражением, словно у меня выросла вторая голова. Или крылья.
— Ты... ты... — замолчала на полуслове. — Ты невозможная...
Я только пожала плечами. Сделала глоток латте. Тёплая карамель растеклась по языку, оставляя сладкое послевкусие.
Я развернулась и потянула подругу за собой в сторону аудитории.
— Пошли. А то опоздаем на пару.
Краем глаза заметила, что Дымов так и стоит у окна. Не сдвинулся с места. Руки всё так же в карманах. Но взгляд — приклеен к моей спине. Тяжёлый. Липкий. Прожигающий.
Юлька поплелась за мной, бормоча про то, что я «сумасшедшая» и что у меня «инстинкт самосохранения отключён».
А я улыбалась в свой стаканчик и радовалась маленькой мести.
Мы уже почти дошли до лестницы, как вдруг сзади раздалось:
— Эй, вы! Стоять!
Голос знакомый, с добродушной хрипотцой и лёгкой запыхавшейся интонацией, будто человек бежал за нами по коридору.
Мы с Юлькой синхронно обернулись.
К нам широким, но чуть тяжеловатым шагом приближался Макар. Высокий — под метр восемьдесят, достаточно упитанный и с мягкими чертами лица. Его рыжие волосы, чуть вьющиеся от природы, торчали в разные стороны, будто он только что снял шапку или просто провёл ладонью по голове, даже не пытаясь их пригладить. Несмотря на кажущуюся небрежность, одет он был стильно: свободные бежевые брюки, белая футболка-оверсайз, поверх — лёгкий песочный пиджак с закатанными рукавами. На ногах — дорогие светлые кроссовки, явно не с рынка. Видно было, что парень из обеспеченной семьи. Но при этом он был из тех, кого называют «добряками». Улыбка у него была открытая, немного смущённая, а глаза — тёплые, чуть раскосые, с веснушчатой переносицей, которая придавала ему почти мальчишеское выражение.
Он подошёл вплотную, упёр руки в бока и вопросительно уставился на нас по очереди — сначала на меня, потом на Юльку, потом снова на меня. В его взгляде читалось искреннее беспокойство, смешанное с любопытством.
— Что случилось? — спросил он, чуть запыхавшись.
Я улыбнулась. Перекинула волосы через плечо.
— Да так, ничего такого, на что стоило бы обращать внимание.
Юлька фыркнула. Так громко и выразительно, что Макар приподнял бровь, изображая лёгкое удивление.
— Представляешь! — выпалила она. — Эта сумасшедшая забыла свой инстинкт самосохранения дома! Она на глазах у всех такого наговорила про Дымова. Вслух! При нём!
— Стоп-стоп-стоп, — Макар выставил перед собой ладони, словно регулировщик на перекрёстке. — Что я пропустил?
Юлька уже открыла рот, чтобы выдать полный отчёт с интонациями и жестами — я видела, как она набирает воздух в грудь, как её руки уже готовы рисовать в воздухе драматичные дуги, как вдруг:
— Привет, Ангелина!
Голос раздался откуда-то слева. Мужской. Низкий. Спокойный.
Мы все трое — я, Юлька и даже Макар — синхронно, как по команде, повернули головы.
В нескольких шагах от нас стоял Артём. Красивый, широкоплечий. Светлые волосы слегка растрёпаны, уложены в небрежную причёску. Стильные джинсы идеально сидели по фигуре. В белой рубашке с коротким рукавом. Она была расстёгнута на верхнюю пуговицу, открывала край татуировки на ключице. На запястье — дорогие часы. На лице — чуть кривоватая, наглая улыбка.
В одной руке он держал кофе, который протянул мне.
— Это тебе.
Я моргнула. Посмотрела на стаканчик. Потом на свои руки — в правой уже дымился мой латте, я так и не допила до конца. Взяла второй стаканчик свободной левой, и теперь стояла с двумя, как официантка в неудачный день.
— Привет, — выдохнула я, перехватывая оба стакана поудобнее. Чуть улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Эм... да не стоило.
Артём усмехнулся, засунул руки в карманы джинсов и чуть качнулся на пятках. Взгляд скользнул по мне с лёгкой, почти ленивой оценкой.
— Стоило. Хороший кофе с утора — залог удачного дня.
Юлька рядом со мной замерла. Я буквально чувствовала, как она переваривает эту сцену, как её мозг лихорадочно раскладывает по полочкам: кто это, откуда, почему он принёс кофе именно Лине, и почему я об этом ничего не знаю?
Макар стоял сзади и молчал, но я спиной чувствовала его ухмылку.
— Спасибо. Правда. Но в следующий раз предупреждай, а то я не рассчитаю дозу кофеина.
Он засмеялся. Коротко. Хрипловато. И в этом смехе было что-то тёплое, несмотря на всю его показную самоуверенность.
— Договорились.
Он развернулся и пошёл в сторону выхода, даже не обернувшись. Широкий шаг, расслабленная спина, уверенная походка. Просто взял и ушёл, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма и десяток вопросов в воздухе.
Я стояла с двумя стаканчиками кофе и смотрела ему вслед.
Рядом Юлька выдохнула так, будто всё это время задерживала дыхание.
— Лина, — сказала она тихо. Почти шёпотом. — Кто это был?
Я приподняла один стаканчик, потом второй. Улыбнулась.
— Вероятно, моя головная боль.
Глава 15 Ангелина
Что происходит, когда мы встречаем человека в первый раз? Наш мозг получает множество стимулов, чтобы сформировать так называемое первое впечатление. Со временем оно изменяется и укрепляется, пока не становится мнением о человеке. Но насколько на самом деле правдиво это мнение? Не иллюзия ли это?
— Офигеть! — подруга подпрыгивает на месте и хлопает себя ладонями по коленям. Глаза у неё круглые, как у совы. — Ты и Демьян вместе? Серьёзно? Вот этот Демьян? Да вы же…
— Прекрати, — шиплю я, прерывая её восхищённый возглас. Оглядываюсь по сторонам. Её громкий голос привлекал много ненужного внимания.
— Я тебе что сейчас рассказала? Нет никаких «вместе». Мы друг друга терпеть не можем с детства. Мы — враги. Уяснила?
— Да уяснила, уяснила, — закатывает глаза она, но улыбка с её лица не сходит. Она вдруг замирает, смотрит на меня как-то странно, прищурившись. — Просто… он на тебя так смотрел сегодня в коридоре. Ты уверена, что это ненависть? Потому что выглядело это… ну, знаешь…
Чувствую, как в груди начинает закипать злость. Оборачиваюсь к ней, метнув гневный взгляд. Даже зубы сжимаю, чтобы не сорваться.
— Хватит придумывать. Не заставляй меня жалеть, что я вообще тебе рассказала.
— Всё-всё, молчу! — Юлька проводит пальцем по губам, будто застёгивает молнию. Но глаза у неё всё ещё бегают, и я вижу: она не верит до конца. Ей хочется докопаться, найти романтику там, где её нет и быть не может.
— Ещё Демьян запретил мне рассказывать в универе, что мы знакомы. Тем более — что живу у них. Запретил появляться в поле его зрения и даже смотреть в его сторону.
Юля буквально зависает. Сначала просто моргает — раз, два. Потом её челюсть медленно отвисает, а брови ползут вверх так высоко, что почти прячутся под чёлкой.
— Чего-чего? — выдаёт осипшим голосом. — Подожди… Он запретил? Ты серьёзно?
Я молча киваю, наблюдая за тем, как подруга превращается в фурию.
— Вот козёл, — выдаёт искреннее возмущение. Даже кулак сжимает. — Я, значит, хожу, думаю: «Ой, Демьян, какой красавчик, какой крутой, просто душка». А он — просто… самовлюблённый чёрствый индюк, который решил, что ему всё можно! Теперь понимаю, почему ты сегодня себя так вела. И знаешь, что скажу: этого ещё мало. Нужно поставить его на место. Слышишь? — тычет в меня пальцем.
Я выдыхаю. Тепло разливается по груди. Я знаю эту девушку всего второй день, а она уже так яростно за меня заступается. Приятно, чёрт возьми. Очень.
На губах сама собой появляется улыбка. Легонько кладу руку ей на плечо.
— Юль, успокойся. Правда, всё нормально. Я привыкла. Мы с ним с детства собачимся, это уже как ритуал. Если он хоть раз не попытается меня задеть или сделать какую-нибудь пакость — я, наверное, решу, что он заболел и надо вызывать скорую, — усмехаюсь.
— Он всегда таким был?
— Всегда. Это его режим по умолчанию, — я пожимаю плечами. — Так что я разберусь. Не в первый раз. Видала выходки и похлеще. Помню, в детстве он мне лягушку в кровать подложил. Я, конечно, отомстила потом: спрятала его любимые кроссовки. Закинула их на крышу кладовки. Он был очень зол.
Юлька прыскает, прикрывая рот ладонью.
— Господи, вы два психа!
Теперь я уже смеюсь вместе с ней.
— Слушай, — Юлька вдруг хитро прищуривается и понижает голос. — А что насчет того красавчика, который принес тебе кофе? Такой… высокий. Симпатичный.
Я чувствую, как щеки начинают гореть. Опускаю взгляд и провожу рукой по волосам, стараясь скрыть смущение.
— А… это Артём. Друг Демьяна.
— Чего? — подруга снова округляет глаза.
Начинаю объяснять.
— Случайно с ним познакомилась. Вчера, когда я в универ пришла, он подошел и спросил, нужна ли помощь. Предложил проводить. Ну… мы поболтали немного. Оказалось — нормальный парень.
Подруга присвистывает — тихо, но выразительно.
— Ну ни фига себе. Друг Демьяна, а такой милаш. Чувствую, намечается что-то интересное, — загадочно улыбается и стреляет глазами.
— Ой, да ладно тебе, — я фыркаю и легонько толкаю ее в бок локтем. — У тебя фантазия слишком развита. Ты не пробовала романы писать? Думаю, неплохо получилось бы.
— А что? Может, и попробую, — хохочет и подмигивает мне. — Первая глава будет про тебя и Артёма. Или про тебя и Демьяна? Ой, я запуталась в любовном треугольнике…
Закатываю глаза и смеюсь.
— Ты невыносима.
— Я знаю, — она пожимает плечами и подхватывает мой смех.
Тут дверь аудитории распахивается. В проеме показывается преподаватель — строгая женщина в очках. В зале наступает тишина. Она окидывает всех взглядом поверх оправы. Мы переглядываемся. Юлька прикусывает губу, чтобы вновь не рассмеяться, и шепчет одними губами: «Продолжим потом».
Я киваю в ответ на ее шепот.
До конца пар мы так и не поговорили нормально. Макар всё время тёрся рядом, подкатывал со своими шутками. К тому же расписание было такое: одна пара впритык к другой, маленькие передышки, которые тут же заполнялись другими делами или спешкой на следующее занятие. У нас просто не оставалось ни минуты покоя.
Честно говоря, мне и не хотелось больше поднимать эту тему. Все эти разговоры про романтику, про «он так смотрел» — ну бред же. А Юлька явно была настроена раздуть из этого историю вселенского масштаба. Я слишком хорошо ее узнала за эти два дня. Если она что-то вбила себе в голову — пиши пропало.