Океан надежд III: Осень ожиданий
- -
- 100%
- +
Водитель решил дать ему второй шанс и вновь притерся к обочине. Альберт бежал изо всех сил, боясь, что тот передумает. Добежав до «самоходной кареты», он схватился за дверцу и осторожно потянул её на себя. Та не поддалась. Он дернул сильнее — безрезультатно. На помощь пришел водитель, толкнув дверь изнутри.
— Приятель, ты что, никогда грузовиков не видел? Залезай скорее!
Альберт лишь вежливо улыбнулся и забрался в кабину, стараясь скрыть пожирающее его любопытство.
— Как звать-то тебя? — спросил шофер. У него были длинные волосы и странная шляпа без полей, но с козырьком над глазами. Рубашка в клетку с коротким рукавом и штаны, напоминавшие ковбойские, дополняли его облик.
— Альберт Дрейк, касс, — ответил он с почтением, полагая, что такой мощной техникой может владеть только очень знатный человек.
— «Касс»? — водитель расхохотался. — Ну ты и шутник! Зови меня просто Ларри Филч. Куда путь держишь, Альберт?
— Не знаю, — честно признался парень.
— А что это у тебя в пиджаке?
— Кукуруза, — не стал юлить Альберт. — Денег на еду нет, так что на первых порах перебьюсь этим.
— Ты что, из дома сбежал?
— Да.
Ларри достал из кармана пачку сигарет, ловким щелчком выбил одну и зажал её зубами. Он протянул пачку Альберту. Тот не стал отказываться — скорее из интереса, чем из желания курить. Таких идеальных самокруток он еще никогда не видел.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул Ларри. Он прикурил от плоского металлического предмета и протянул его Альберту. — Я и сам сбежал от папаши лет десять назад. Осточертели его нравоучения и вечные подзатыльники. Человеком он был не злым, но самогон любил куда больше родни. А когда мозги окончательно тонули в выпивке, он принимался за моё воспитание. Я понял, что с меня хватит, когда он решил, что оголенный провод под напряжением — лучший инструмент для порки. Он был толковым электриком, и, надеюсь, остается им по сей день, если его пьяные игры с током не закончились плачевно.
Альберт сделал глубокую затяжку и тут же зашелся в кашле. Ларри со смехом похлопал его по спине и открыл окна. Свежий воздух был сейчас как нельзя кстати.
— Ты что, никогда не курил?
— Курил, — заверил его Альберт, пытаясь восстановить дыхание. — Просто давно не практиковался.
— Ну а ты почему дал деру? Батя тоже за воротник закладывал и учил уму-разуму?
— Нет. Мой отец пил только с друзьями и всегда знал меру. Руку на меня он в жизни не поднимал, хотя голос повышал нередко.
— Тогда что тебя погнало из дома? Неужели он был портным и заставлял носить только то, что шил сам? — усмехнулся Ларри, оглядев Дрейка с ног до головы. — Извини, приятель, но выглядишь ты так, будто собрался на поминки.
Альберт невольно улыбнулся, представив Роберта Дрейка в образе портного — в зеленом жилете, с сантиметром на шее и иголкой между зубами.
— Нет. Мой отец — очень известный поэт, Роберт Мас Вин Дрейк.
Альберт прикусил язык сразу, как только слова сорвались с губ. Откуда жителю Старого Мира знать поэта из Зрелого? Но, к его удаче, Ларри Филч отреагировал равнодушно.
— Извини, друг, в стихах я не силен. Возможно, мне следовало бы гордиться тем, что я подвожу сына самого Роберта Мас Вин Дрейка, но это имя мне ни о чем не говорит. Хотя уверен, на начитанных горожан твои слова произведут впечатление.
— Ничего страшного, я не в обиде, — искренне ответил Альберт.
— Так зачем ты бросил отца, раз так гордишься им?
— Я не хотел всю жизнь прожить в тени его славы. Хотел достичь чего-то сам.
— А вот за это уважаю. Правильный выбор, — Ларри вышвырнул окурок в окно и сладко зевнул. — Устал я за день. Сейчас не отказался бы от мягкой постели и молодой девчонки под боком.
Ларри рассмеялся, и Альберт вежливо поддержал его, не желая обижать человека, согласившегося его подвезти.
— И куда теперь путь держишь?
— Не знаю, — пожал плечами Дрейк. — Пока цели нет.
— Слушай, если хочешь, поезжай со мной в губернию Калдор. Устрою тебя на работу. Хозяин мой скуповат, но без еды, крова и приличной одежды не останешься. Что скажешь на это, Альберт Дрейк, сын знаменитого поэта?
— Звучит заманчиво. А что мне нужно будет делать?
— Всего понемногу: в основном мешки таскать, да территорию подметать. Ну и баранку крутить, как я.
— Боюсь, с этим у меня возникнут трудности, — со вздохом признался Альберт.
— Это с чем? Мешки таскать или машину водить не умеешь?
— Машину водить, — Альберт попробовал на вкус новое слово, ощущая его необычность.
— Да в этом нет ничего сложного! — воскликнул Ларри и начал сбавлять скорость, прижимаясь к обочине. — Дорога пустая, законников здесь редко встретишь. Я сам тебя научу.
— Ларри, я не уверен, что...
— Не дрейфь, приятель! Доверься мне. У меня врожденный талант учителя. Поверь, через неделю тренировок станешь настоящим водилой. Я тебя так натаскаю, что на права сдашь с первого раза.
— Хорошо, — кивнул Альберт.
Хотя он понятия не имел, о каких «правах» идет речь, перспектива сесть за руль этой грохочущей железной колесницы и заставить её повиноваться приводила его в восторг. Пожалуй, только ради возможности управлять такой машиной стоило переместиться в Старый Мир. Это место нравилось ему всё больше. Здесь он верил, что сможет прославиться. Он еще не знал как, но чувствовал: его уверенность не беспочвенна.
3.
Жуткая боль, рожденная гибелью Вихря, настигла Марка Уотера в самый неподходящий момент — во время перехода между Мирами. Чтобы не сгореть заживо в астральном потоке, ему пришлось экстренно сменить обличье, облачившись в защитный синий балахон, и силой вырваться из портала, созданного Пришельцем.
Он буквально рухнул в лесную чащу Старого Мира, ломая верхушки и ветви вековых деревьев. Грохнувшись на землю, Марк наконец издал крик, который сдерживал до последнего. Эта боль не была для него в новинку, но привыкнуть к ней было невозможно — особенно когда она терзала тебя не по твоей вине. В конвульсиях он размахивал руками и ногами, распахивая землю и в щепки кроша ветви и стволы, до которых мог дотянуться. Всполохи синих молний беспрерывными волнами обвивали его тело, выжигая почву под ним. Боль достигла пика и начала отступать — к счастью для Водолея, она уходила быстрее, чем нарастала.
Придя в себя, Марк остался лежать в человеческом обличье, тяжело дыша. Он знал: в следующий раз эта агония вернется к нему лишь после смерти Пожирателя. Колдун в красном не был чистокровным Темным, и Марк надеялся, что его конец не будет столь мучительным для оставшихся Тёмных.
Вихрю не повезло. Уотер кожей чувствовал, что в Пустошь ступил именно колдун в желтом, а не Пожиратель. Жалел ли он его? Отнюдь. Жалость давно покинула сердце Водолея. Вихрь сам был виноват: он не поверил предостережениям о дневнике и не прикончил колдуна в красном еще в доме Белфаста. Желтый был не самым худшим из них, но Марк не собирался горевать. Напротив, он рассчитывал, что та же участь вскоре постигнет и Чёрного.
Если воспоминания о прошлой жизни Вихря почти стерлись, то о Жнеце он еще помнил: в ином воплощении тот был женщиной, и их связывали какие-то отношения, сути которых Марк уже не улавливал. Он помнил о сыне, давно ушедшем в Земли Мертвых. И, конечно, он помнил всё о новом Пожирателе — с Джеймсом Фостером его свели пути, когда он еще не принадлежал к братству Темных. Сейчас главным было найти колдуна в красном, расквитаться с ним и вернуть дневник.
Лишь расставив приоритеты, он вспомнил о Кевине Нолане. Тот мог быть где угодно, и — что хуже всего — Марк не чувствовал его. Амулеты индейской женщины исправно делали свою работу. Раньше, когда Уотер был рядом, он одобрял эту защиту, но теперь она обернулась против него.
Марк вскочил на ноги и вспышкой молнии преодолел расстояние до опушки леса. Он сосредоточился, пытаясь нащупать нить присутствия Кевина, но пустота была абсолютной. Поиски вслепую могли затянуться на годы. За это время Нолан и Солнечный Луч уже достигли бы Океана Надежд. Мысль о том, что женщина наверняка радуется его исчезновению, вызвала у Марка приступ ярости.
Гнев начал менять его облик: края одежды поплыли, превращаясь в синий балахон. Но, прежде чем трансформация завершилась, он заставил себя взять волю в кулак. Однако остаться незамеченным не удалось. Справа хрустнула ветка. Марк резко обернулся и увидел выходящих из леса мужчину и мальчишку лет двенадцати с походными рюкзаками. Отец и сын, решившие укрепить узы на лоне природы, совершили роковую ошибку — они наткнулись на колдуна в скверном расположении духа, застигнув его в момент частичного превращения.
У мужчины за плечом было ружье. Судя по отсутствию дичи, он взял его для защиты от хищников, но никак не рассчитывал встретить в лесу нечто подобное Тёмному. Охотник мгновенно взял Марка на прицел, хотя тот не проявил явной агрессии. Впрочем, одного вида получеловека-полустихии было достаточно, чтобы палец на спусковом крючке дрогнул.
— И вам доброго дня, — процедил сквозь зубы Водолей и сделал шаг навстречу.
— Стой на месте! — дрожащим голосом выкрикнул мужчина, взводя курок. — Еще шаг, и я выстрелю!
Марк остановился. Разумеется, не из страха перед свинцовой пулей, а из чистого любопытства. Он медленно поднял руки, и между его пальцами тут же заплясали тонкие электрические разряды. Мальчишка, увидев это, был готов разрыдаться. Его отец еще сохранял остатки мужества, хотя дуло ружья в его руках задрожало заметнее.
— Сынок, поспеши-ка домой, — не сводя глаз с колдуна, скомандовал мужчина.
— А ты, папа? — слезы уже катились по щекам ребенка. — Я тебя одного не брошу.
— Не бойся, со мной всё будет хорошо. Просто иди. Верь мне.
Марк перевел взгляд на ребенка.
— Ты ведь понимаешь, что он лжет? Если ты сейчас уйдешь, то больше никогда его не увидишь.
— Не слушай его! — выкрикнул мужчина, но мальчик уже зашелся в рыданиях и вцепился в отца, уткнувшись лицом ему в бок.
— Нет, папа! Нет! Я не хочу, чтобы ты умирал!
Мужчина в отчаянии посмотрел на Уотера:
— Чего тебе от нас нужно?!
— Это ты наставил на меня ружье, я же тебе и слова грубого не сказал, — парировал Марк.
— Тогда дай нам уйти!
— Ах, этот Старый Мир с его фобиями, — вздохнул колдун. — Даже в Молодом Мире, в губернии Андор, к носителям магии относятся с большим почтением.
— Вы — нелюди! Вы вырезали половину человечества во Второй Мировой!
— Да-да, припоминаю, — кивнул Марк. — Но с тех пор минуло несколько десятков лет. Люди победили в той войне — уж не знаю, какой ценой, но это факт. Одаренные оказались среди проигравших, так что это им стоит бояться вас, а не наоборот.
— Ты говоришь так, будто сам не из этих колдовских выродков!
— Нет, я не из их рядов, — признался Уотер. — Случись моим «братьям» или мне самому участвовать в той войне, от вашего Старого Мира осталась бы одна выжженная земля.
Отец мальчика сглотнул, не опуская оружия.
— Так чего ты хочешь от нас?
— Напоминаю: ты держишь меня на мушке, а я развлекаю тебя беседой. Не наоборот.
— Тогда давай разойдемся миром и забудем друг о друге, — предложил мужчина, начиная медленно опускать ствол.
— Встреть я вас десятью минутами раньше, я бы не был так благодушен. Но мой гнев поутих, так что — проваливайте, — Марк опустил руки, хотя искры молний всё еще вспыхивали на кончиках его пальцев. — Идите.
— Благодарю вас, касс, — с нескрываемым облегчением выдохнул мужчина. Обняв сына за плечи, он почти побежал прочь. — Пойдем, Джек. Мама заждалась.
Марк Уотер еще долго стоял неподвижно, глядя им вслед. Внезапно по всему его телу разлилось странное оцепенение. Он с трудом поднял руку к лицу, заставляя пальцы сжиматься и разжиматься. С каждым движением конечности становились послушнее, а когда по коже вновь побежали всполохи магии, ступор окончательно прошел.
Нечто подобное он уже испытывал — лет пятьдесят назад. Марк помнил: тогда, прежде чем его охватил паралич, кто-то произнес имя. Имя, которое начисто стерлось из его памяти. Как и сейчас.
— Что, если это мое настоящее имя? — негромко спросил он пустоту.
Если это было правдой, Марк не желал его вспоминать. Он видел, как истинные имена превращают Темных в горстку пепла, и не хотел для себя подобной участи. Смерть не входила в его планы — по крайней мере, пока он не доберется до Мира Вечности. Там он потребует у Океана Надежд всё: свое лицо, утраченные чувства, память и то самое имя. Но сейчас он оставался бессмертным колдуном, которому во что бы то ни стало нужно было воссоединиться с Кевином Ноланом.
Он не знал, где искать Пришельца и женщину сиу, но решил не медлить. У него были и другие долги. Путь вел обратно в Молодой Мир — Марк чувствовал, что именно там обосновался Пожиратель. Колдун в красном не стеснялся использовать силу на полную мощь, стремительно развивая свой дар. Идти на прямой конфликт сейчас было бы безумием — грубой силой его вряд ли удастся сломить. Нужен был иной путь: узнать его настоящее имя.
Марк понимал: «Джеймса Фостера» никогда не существовало. Под этой личиной скрывался кто-то другой. И ответ на вопрос, кем на самом деле был глава охраны губернатора Андора, ждал его там, где всё началось.
Глава 3: Красный губернатор
1.
Спустя три месяца после гибели губернатора Андора, Милтона Сан Бир Вил Грея из ордена Лордов, Совет Семи Губернаторов в урезанном формате назначил его преемником капитана Уолтера Сет Тур Малвилла. Для самого капитана это решение не стало громом среди ясного неба: история объединения Эрис знала подобные примеры. Если правитель умирал, не оставив наследника, трон занимал один из четырех капитанов гвардии. Избирали его после недельных совещаний, тщательно взвешивая послужной список, близость к покойному монарху, а также репутацию среди солдат и простых горожан.
Однако путь к власти преграждал суровый обряд. Чтобы исключить вероятность того, что алчный офицер ускорил кончину господина ради короны, Главный Закон гласил: прежде чем взойти на престол, кандидат должен пройти через три дня пыток. В застенках ему предстояло либо признаться в убийстве, либо делом доказать свое право на власть. Закон был далек от совершенства: человек с высоким болевым порогом мог занять трон, даже если его руки были по локоть в крови, а невиновный — оговорить себя, лишь бы прекратить мучения, и закончить жизнь на плахе. Но за сотни лет никто так и не придумал более верного способа выявить изменника.
Капитан Малвилл был готов. Он верил в свою стойкость так же твердо, как знал, что не повинен в смерти Милтона Грея. Уолтер никогда не грезил о власти, не видел во сне корону и не планировал создание собственного ордена из родственников. Он просто служил. Но теперь, когда час пробил, его острый и рассудительный ум уже рисовал картины будущего. Он размышлял, какие законы стоит ужесточить, а какие — искоренить навсегда. Малвилл не питал иллюзий: он хотел быть справедливым правителем, но знал, что не станет любимцем народа. Его путь неизбежно будет сопровождаться казнями тех, кто нажился на обмане и кражах. Он не исключал, что закончит свои дни не в теплой постели, а от яда или кинжала, но это его не пугало. Он лишь надеялся, что Океан Надежд отведет ему больше пятидесяти четырех лет — срока, отмеренного его предшественнику.
Возвращение Малвилла с Совета в Андор сопровождалось ликованием толпы. Простолюдины и средний класс приветствовали его так, словно он уже с честью выдержал испытание. Знать же держалась сдержанно: лорды перешептывались, демонстративно отворачиваясь при его приближении. Капитан не удостоил их вниманием.
В сопровождении пяти верных гвардейцев он проскакал к воротам замка, который вскоре должен был стать его домом. Стены дворца, инкрустированные драгоценными камнями, слепили глаза, переливаясь всеми цветами радуги. Но Уолтер знал: скоро этот блеск померкнет — в его правление роскошь уступит место строгости. Тяжелые ворота со скрежетом распахнулись, и выкованные на них львы словно попятились, признавая силу нового хозяина.
Он проехал по мраморным плитам мимо розовых кустов и пруда, в котором лениво плавали карпы. Под фруктовыми деревьями ковром лежали перезрелые, опавшие плоды — сад явно нуждался в твердой руке. Путь закончился на широкой площадке у шатра. По традиции, здесь капитан должен был провести последнюю ночь перед пытками.
Шатер по периметру охраняли гвардейцы с тяжелыми секирами. Уолтер лично отобрал их из своих людей и доверял каждому как самому себе — желающих убить будущего губернатора до начала испытаний хватало. Слуги откинули полог, и спешившийся капитан вошел внутрь. В полумраке, разгоняемом тремя факелами, его ждали лохань с теплой водой для омовения и скромный ужин: баранина, козий сыр и фрукты. На столе не было ни вина, ни эля — только кувшин с родниковой водой. Капитан Малвилл не жаловал хмель, предпочитая сохранять рассудок ясным даже накануне самого страшного испытания в своей жизни.
После ужина Уолтер снял пыльный черный камзол и сорочку, аккуратно повесив их на стойку, и погрузился в лохань с водой. Тело ныло от бесконечной дороги, а разум требовал забвения. Тепло лишь ненадолго притупило мышечную боль — Малвилл понимал, что только глубокий сон до рассвета даст ему ту искру стойкости, которая потребуется в застенках. Он не отдавал приказа не беспокоить его, считая тишину в лагере делом решенным, но тихий, нерешительный кашель за пологом заставил его отложить отдых.
— В чем дело, Роно?
— Капитан, ваша супруга. Она настаивает на встрече.
— Впусти её, — голос Уолтера мгновенно смягчился.
Валери была его тихой гаванью на протяжении десяти лет. Его чувства к ней за это время не остыли, а лишь переродились, пройдя путь от юношеского пожара до зрелой, монолитной привязанности, скрепленной уважением и рождением двоих сыновей. Все грани его любви теперь сплавились в единое целое, которое невозможно было разрушить.
Валери в свои тридцать пять лет сохранила ту же притягательную свежесть, что пленила его при первой встрече. Темно-синее платье, расшитое серебром, выгодно подчеркивало её стройный силуэт. Длинная коса, доходящая до самой поясницы, мерно покачивалась в такт шагам. Когда она подбежала к нему, её большие глаза были полны слез. Она прижалась к его груди, и плечи её задрожали от рыданий.
— Тише, родная, успокойся, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы и нежно поглаживая по голове.
— О, Уолтер... Я места себе не нахожу от страха перед тем, что начнется завтра.
— Всё будет хорошо. Ты ведь знаешь, я выстою. Разве ты во мне сомневаешься?
— Никогда. Но ты ведь должен был уже привыкнуть к моей... излишней тревожности.
Малвилл негромко рассмеялся. Он коснулся её губ поцелуем — первым за долгие три месяца разлуки, — и Валери затрепетала в его руках точно так же, как в те далекие дни их первых свиданий.
— Как Ори и Стэнли? Не доставляли хлопот?
— Нет. Они помнят свое честное слово, данное отцу: беречь мать и прилежно учиться фехтованию и верховой езде. Могу тебя заверить — ни один из них не оступился.
Ласка быстро переросла в страсть. Валери легким движением сбросила платье, оставшись в полумраке шатра совершенно нагой. Уолтер провел ладонью по её телу, запечатлевая в памяти каждый изгиб — от груди до округлых бедер.
— Ты не представляешь, как я тосковала по твоим прикосновениям, — выдохнула она.
— А я каждую ночь засыпал с мыслью о том, что услышу эти слова.
Они оказались на постели, которая то затихала, то вновь начинала поскрипывать под их тяжестью до глубокой ночи.
На рассвете, пока Валери еще видела сны, Малвилл оделся, накинул камзол и вышел наружу. Гвардейцы мгновенно вытянулись в струнку.
— Доброе утро, капитан!
— Конвой еще не прибыл? — спросил он, оглядывая горизонт.
— Никак нет. Ждем их не раньше, чем через час.
— Хорошо. Роно, Клэй — седлайте коней, едете со мной к башне. Остальные — оставаться у шатра. Охраняйте сон моей жены.
Они покинули сад дворца и направились к тюремной башне, где располагались пыточные казематы. Малвилл никогда прежде не заглядывал в эти мрачные комнаты и не интересовался методами дознания, принятыми в Андоре — сейчас это неведение помогало ему сохранять самообладание. Редкие прохожие на улицах при виде всадников падали ниц, выкрикивая здравицы в честь будущего губернатора. Капитану это не льстило: он не только не считал себя правителем до окончания испытания, но и в глубине души презирал подчеркнутое сословное неравенство.
Когда до башни оставалось меньше половины пути, Уолтер заметил мелькнувшую тень на крыше одного из домов. Он резко осадил коня и поднял руку с зажатым кулаком. Гвардейцы тут же напряглись, перехватив секиры поудобнее.
— Что там, капитан? — Клэй принялся внимательно осматривать черепичные скаты, подражая командиру.
Если преследователь и был там, он явно обладал талантом к маскировке и завидным терпением. Спустя пять минут напряженной тишины Малвилл начал сомневаться в увиденном.
— Продолжаем путь, — скомандовал он, пришпоривая коня. — Но будьте предельно осторожны. Глаза — на затылке.
Они успели проехать не больше пятидесяти шагов, когда один из горожан, только что подобострастно кланявшийся, вдруг закричал, указывая на крышу соседнего дома. Малвилл вскинул голову, но было поздно: черная тень обрушилась сверху, сбивая его из седла на мостовую. Убийца в капюшоне и металлической маске действовал молниеносно. У кончика его кинжала клубился ядовитый зеленый пар, но капитан в последний миг успел откатиться — лезвие со скрежетом вонзилось в брусчатку в волоске от его уха.
Роно и Клэй бросились на выручку, но ассасин, не глядя, метнул в них два стальных круга с бритвенно-острыми краями. Сюрикены нашли свои цели с пугающей точностью: один пробил переносицу Роно, глубоко уйдя в глазные яблоки, второй перерезал горло Клэю. Клэй судорожно прижал ладони к ране, но кровь густыми фонтанами забила сквозь пальцы; он осел на колени и ткнулся лицом в камни. Роно рухнул навзничь, содрогаясь в предсмертной агонии.
Расправившись с охраной, убийца вновь бросился на Малвилла. Но теперь капитан был на ногах и знал, с кем ведет бой. Он перехватил запястье врага, отводя отравленное острие, и резким толчком сбросил противника с себя. Тот ушел кувырком назад и мгновенно выпрямился, словно пружина. Ассасин атаковал снова, пытаясь хотя бы задеть кожу Уолтера, но капитан, уже обнаживший меч, обладал реакцией не хуже.
Наступил черед Малвилла. Он перешел в наступление, и теперь уже убийце пришлось извиваться, делая сальто и выворачивая тело так, будто в нем не было костей. И всё же ассасин совершил ошибку: сталь Малвилла распорола ему спину. Враг отскочил, выигрывая секунду на передышку, но Уолтер не дал ему времени. Он ринулся в новую атаку. Похоже, киллер ждал именно этого — он швырнул в лицо капитану горсть едкого порошка.
Жгучая боль мгновенно ослепила Малвилла. Он закричал, инстинктивно прикрывая глаза предплечьем и теряя ориентацию. Ассасин сблизился с жертвой, занося кинжал для смертельного удара в затылок, но в этот миг капитан резко присел и мощным выпадом всадил меч в живот нападавшего по самую рукоять. С яростным криком Уолтер рванулся вперед, буквально пригвоздив врага к стене ближайшего дома.
Человек в черном захрипел. Он сучил ногами и руками, как перевернутый жук, пытаясь достать что-то из-за пазухи, но меч надежно зафиксировал его тело, а заодно и края одежды. Малвилл перехватил его руку, сорвал капюшон и маску, обнажая впалые скулы ассасина.
— Кто тебя послал?! — прорычал капитан сквозь слезы и нестерпимую резь в глазах. Убийца лишь ухмыльнулся, демонстрируя полный крови рот, в котором виднелся обрубок языка. — Да, собеседник из тебя никакой, — сухо констатировал Уолтер и одним движением перерезал ему горло.
Орден ассасинов из губернии Клироусс. Малвилл узнал их почерк. Этим воинам отрезали языки еще в детстве, чтобы они никогда не выдали заказчика. Впрочем, капитану не нужно было имен — он и так знал, что врагов у него в избытке. Те, кто привык покупать власть и чужие жизни, понимали: с приходом Малвилла их время закончится. Порядок не наводится за день, и Уолтер осознавал, что отныне каждый его вдох будет под прицелом. Но он был готов сражаться до конца — ради семьи и ради будущего Андора.
На шум схватки и крики жителей примчались три десятка солдат и конвоиры, которые как раз направлялись к дворцу. Они окружили капитана плотным кольцом, выставив щиты.
— Вы ранены? — обеспокоенно спросил старший конвоир.
— Нет, — Малвилл вытер глаза рукавом камзола, размазывая остатки порошка. — Но моим людям нужна...
Он осекся. Глядя на неподвижные тела Роно и Клэя, он понял, что помощь им больше не потребуется. Капитан коротко приказал подошедшему солдату заняться телами и повернулся к конвоиру.