- -
- 100%
- +
– Ладно, девочки, пора идти, а то опоздаем, – поторопила подруг Оля.
– Маш, а твоя мама пойдёт? – спросила Таня.
– Конечно, – кивнула та.
Мамы трёх девушек уже ждали дочек на улице, а родители Тани присоединились позже, когда нарядно разодетая компания мам с дочками проходила мимо Таниного дома. Все вместе они отправились в школу на выпускной вечер.
Подруги немного отстали от родителей, чтобы спокойно поговорить о своём, о девичьем.
– Оль, ты, наверное, Лёньку из армии ждать будешь? – спросила Таня.
Весной Оля проводила парня в армию, и много пролила слёз по этому поводу.
– Ну, вот еще, я ему ничего не обещала, – усмехнулась она. – Мне он уже и не нравится нисколько.
– А кто тебе нравится? – поинтересовалась Лена.
– Из одноклассников, что ли? Да у нас и посмотреть-то не на кого, кроме как на Рукавишникова да на Котова.
– А в десятом «А»? – уточнила Таня.
– Там тем более, – махнула рукой Оля.
– А я слышала, Кочергин из десятого «А» тобой интересовался, – как бы между прочим, проговорила Таня.
– Да ну, ерунда это, – не поверила Оля, но тут же полюбопытствовала: – А кто говорит-то?
– Да не помню уже, – отнекалась Таня.
– Ну... вообще-то Кочергин тоже ничего, – подумав, сказала Оля.
– Тань, а твой Васька приедет на вечер? – спросила Лена.
Таня с седьмого класса дружила с парнем из соседнего села Окунево, что в двадцати километрах от Лебяжьего. Сначала они только переписывались, потом стали иногда встречаться по выходным в Лебяжьем.
– Он не приедет, – холодно ответила Таня. – Во-первых, у него сегодня тоже выпускной, во-вторых, мы расстались.
– Почему? – удивилась Оля. – У вас такая любовь была.
– У вас с Лёнькой тоже любовь была, – парировала Таня и добавила: – Я узнала, что у него другая есть, из его села. Зачем он мне после этого?
– А сейчас тебе кто-нибудь нравится? – спросила Лена.
– Ну... не знаю, – пожала плечами Таня. – Те, кто нравятся, на меня внимания не обращают.
– Кто, например? – уточнила Лена.
– Рукавишников... Широков... Котов, – задумчиво проговорила Таня. – Лен, а тебе кто нравится?
– Никто.
Лена всегда дружила с парнями старше себя на два-три года, последний её парень был старше на пять лет, и расстались они потому, что он женился.
– Совсем-совсем никто? – усомнилась Оля.
– Ну... разве что Рукавишников... немного, – ответила Лена. – Он как-то посолиднее других выглядит.
– Маш, а тебе кто нравится? – спросила Таня.
Маша до сего момента участия в разговоре не принимала, и неопределённо пожала плечами, не зная, что ответить. Имена тех, кто ей нравился, Рукавишникова, Широкова и Кочергина уже прозвучали, и она не хотела повторять их. А Котова Маша тихо ненавидела, поэтому его кандидатуру даже не рассматривала.
– Маш, ты хоть вопрос-то слышала? – с улыбкой спросила Лена.
– Да она, наверное, опять о своём Лёшке мечтает, – с усмешкой сказала Оля.
– Олька, ну ты опять? – укорила Таня.
– Я же пошутила, – невинным тоном ответила Оля. – А Машка нисколько не обиделась. Маш, правда, ты же не обиделась?
– Правда.
Не обиделась, потому что на самом деле часто думала о Лёшке Морозове. Но только не сейчас. Волновалась перед выпускным балом, и верила, что сегодня обязательно случится что-то, что перевернёт её жизнь и превратит из гадкого утёнка в прекрасного лебедя, из Золушки – в принцессу. И ей уже не будет нужен придуманный парень, потому что появится настоящий.
Может, это будет Лёшка Кочергин из десятого «А». Маша сама не знала, почему этот парень ей нравится, но подозревала, потому, что его тоже зовут Лёшка. Еще он симпатичный, весёлый и остроумный. Конечно, до Лёшки Морозова ему далеко, но она и не надеялась, что такой идеальный парень существует в реальности. А если и существует, то на кой ему сдалась такая серая мышь, как Маша.
А может, ей предложит дружбу Максим Широков?.. Он нравился Маше за то, что всегда вежлив и корректен в обращении с девочками. От него не услышишь грубого слова, он даже в младших классах никогда не толкал девочек, не дёргал их за косы и не подставлял «ножки». Маша была бы счастлива, если бы Максим обратил на неё внимание. Потому что вежливость – основная черта характера Лёшки Морозова.
Ну, а... вдруг случится чудо? – и её пригласит на танец Володя Рукавишников, ставший первым красавцем школы, когда Сашка Банников закончил десятый класс. Но этот Володька такой задавала, что не удостаивает взглядом девчонок, подобных Маше. Даже на Ленку Золотавину, самую красивую девушку в классе, не смотрит. Говорят, у него подруга в Советске неописуемой красоты.
И все же Маша на что-то надеялась.
Когда вручали аттестаты, вызывая каждого выпускника отдельно, Маша тоже поднялась на сцену актового зала школы. Никогда раньше не стремилась быть в центре внимания, но сегодня хотела, чтобы её заметили. Директор вручил Маше маленькую зеленую книжечку – аттестат зрелости, красную гвоздику и подарок – большой красивый фотоальбом. Ни хвалить, ни ругать Машу было не за что, поэтому он просто пожал ей руку, пожелал успехов и вызвал следующего выпускника.
Спускаясь со сцены, она окинула взглядом зал. На неё не смотрели ни Кочергин, ни Широков, ни Рукавишников. Но было недосуг расстраиваться по этому поводу. Она прошла на свое место рядом с мамой и отдала аттестат и подарки.
– Поздравляю, дочка! Ты окончила школу, – радостно сказала мама.
А Маше вдруг стало жаль, что она училась не на пятёрки, и не её сейчас расхваливает директор перед аудиторией, полной выпускников и родителей.
– Мам, прости, что я не отличница, – виновато шепнула она.
– Да разве в оценках дело, Машенька. Я и без того знаю, что ты у меня умница.
Маша и сама знала, что могла бы учиться лучше. Если бы поменьше мечтала о Лёшке Морозове и ему подобных.
– Думаешь, я смогу поступить в институт?
– Конечно, сможешь, – уверенно ответила мама. – А в какой ты хочешь?
– Еще не решила, – вздохнула Маша.
– Ну, тогда можешь годик поработать, и подумать заодно, – сказала мама.
– Так и сделаю, – согласилась Маша.
Торжественная часть закончилась, родители разошлись по домам, а выпускников пригласили в школьную столовую, где для них накрыли праздничные столы. А после ужина начались танцы в спортзале, украшенном по случаю торжества цветами и воздушными шарами.
Маша, Таня, Оля и Лена – все золотавинские девчонки – собрались отдельной группой у стены и принялись обсуждать наряды одноклассниц и девчонок из параллельных классов. Маша рассеянно соглашалась со всем, что говорили подруги, почти не слушая их.
Девушки небольшими группами обосновались на левой стороне зала. Парни – на правой. Интересующие Машу юноши так и не обратили на неё внимания, несмотря на её красивое платье.
Она уже поняла, что её наряд далеко не самый великолепный на этом балу. Стоит взглянуть на ту же Ленку Золотавину. Или на Альку Семенову из десятого «Б» – на ней белый сарафан на одной бретельке, расшитый серебряной нитью, а сверху прозрачная шёлковая накидка, стянутая на талии серебряным пояском. А Оксанка Голубева из «А» словно сошла со страницы модного заграничного журнала в облегающем фигуру платье в пол из голубого с переливом шёлка, глубоким вырезом на спине и разрезом сбоку чуть не до талии. Оксанка словно облита жидким металлом, и все парни и даже девчонки не могут отвести от неё глаз. Машино платье на фоне этих шедевров портновского искусства казалось слишком простым. Впрочем, так, как Оксанка, она и не осмелилась бы одеться, потому что чувствовала бы себя голой. Маше свое платье всё равно очень нравилось. Может, оно не лучшее на этом балу, но и не худшее.
Танцы открылись школьным вальсом, но танцевать его правильно умели немногие, и по залу кружилось всего шесть пар. Маша умела, но её никто не пригласил.
Вальс отзвучал, и начались быстрые танцы, которые танцуют в кругу без партнера, и Маша вдоволь натанцевалась вместе с подругами.
Но, когда звучала медленная мелодия, она оставалась у стены в компании нескольких девчонок, которых тоже никто не приглашал. Маша еще могла понять, почему не приглашают Ольку Варсегову – у неё зубы торчат вперед, как у лошади, или Наташку Приходько – она ужасно толстая. Но почему никто не приглашает Веру Опалеву, Лиду Тюкалову, Ирину Дуракову, Марину Рычкову и её – Маша не могла понять. Она уже не мечтала, чтобы её пригласили Кочергин, Широков или Рукавишников. Пригласил бы хоть кто-нибудь!
Впрочем, Маша не с любым парнем согласилась бы танцевать. Например, с Колькой Котовым точно не пошла бы – однажды, в восьмом классе, он запустил в неё треугольником, попал прямо в лоб и даже не извинился. И с Олегом Макаровым тоже не пошла бы – он ей надоел за те три года, что сидел с ней за одной партой.
Не понимала Маша и того, почему у Маринки Макеевой и Ольки Шишкиной нет отбоя от кавалеров, хотя обе далеко не красавицы.
Маше ничего другого не оставалось, как стоять у стены, ожидая, когда закончится медленный танец, и жалеть, что Лёшка Морозов не может сейчас войти в эту дверь, пройти через весь зал к ней и под изумленными взглядами одноклассников пригласить её на танец.
Мечтая о несбыточном, Маша, от нечего делать, наблюдала за подругами.
Таню всё время приглашал Максим Широков. Вот уж чего Маша никак не ожидала, да и Таня тоже. Подруга аж светилась от радости, потому что Колька Окунев, с которым она дружила раньше, и в подметки не годился Максу.
Олю часто приглашал Лёшка Кочергин, она тоже была очень рада, но старалась этого не показывать, и охотно принимала приглашения других парней.
Лена весь вечер танцевала с Володей Рукавишниковым. Они о чём-то тихо разговаривали, смеялись, и даже между танцами не отходили друг от друга.
Вот так рушатся воздушные замки, разлетаются мыльными пузырями радужные мечты. Все три парня, которые нравились Маше, достались её подругам. А она – у разбитого корыта.
Маше хотелось плакать.
Когда начался очередной медленный танец, она побежала к выходу из зала, чтобы не разреветься на виду у всех. Но, прежде чем выйти, краем глаза заметила, что к Оле подошли два парня – Лёшка Кочергин и Тимур Сураев. Оля выбрала Тимура. Маша усмехнулась. Ох, и вредная эта Олька! Ей же Лёшка нравится!
Мимо пролетел Кочергин, Маша едва успела отскочить в сторону.
Она решила побродить по школе, и хотела зайти в любимый кабинет географии, но, чуть приоткрыв дверь, увидела, что в классе уже кто-то есть. Лёшка Кочергин и Олег Макаров курили, сидя на подоконнике открытого окна.
– Она еще пожалеет, – говорил о ком-то Лёшка раздраженным тоном.
Маша догадалась, что это об Оле, и решила послушать, что еще он скажет.
– Она думает, я буду за ней бегать, – продолжал Лёшка. – Очень нужно. Пусть-ка сама побегает. А назло ей приглашу другую. Вопрос: кого?
– Лидку Тюкалову, – предложил Олег.
– Эту зануду? Ни за что, – фыркнул Лёшка.
– Ну, тогда Розку Каримзанову из вашего класса, – снова предложил Олег.
– Да я терпеть её не могу, – скривился Лёшка.
– Она же красивая.
– Зато глупа, как пробка, – отрезал Лёшка.
– Тогда Машку Веселову. Она ничего, симпатичная. И не дура.
– А почему ты сам её не приглашаешь, если она тебе нравится?
– Да она не пойдёт со мной.
– Почему?
– Я сидел с ней за одной партой с шестого по восьмой. А в девятом она отказалась со мной садиться.
– Почему?
– Ну... я дурак был, всё пытался ей досадить, – вздохнул Олег. – Чего только ни делал: и за косы дергал, и дохлых тараканов в портфель подкладывал, сменную обувь прятал, а она ни разу не пожаловалась никому.
– А она действительно ничего, – подумав, сказал Лёшка. – Решено. Приглашу её.
Парни докурили, выбросили окурки в окно, и пошли к двери. Маша поспешила отойти и спрятаться за дверью другого класса.
Олег и Лёшка ушли. Немного погодя, Маша вернулась в зал и подошла к Тане и Оле.
– Маш, ты куда пропала? – спросила весёлая разгоряченная Таня.
Хоть она заметила отсутствие Маши. И на том спасибо.
– Выходила воздухом подышать. Здесь так душно. А ты без меня тут не скучала.
Подруга бросила на Машу виновато-счастливый взгляд, и хотела что-то сказать, но не успела. Снова объявили медленный танец, к Тане подошел Максим и пригласил. Маша осталась стоять у стены рядом с Олей.
К ним направился Лёшка. Оля сразу подтянулась и чуть подалась вперед, уверенная, что Лёшка идёт приглашать её. Он шёл вроде бы к ней, но в последний момент повернулся к Маше.
– Разрешите?
Маша не сомневалась, что Лёшка сделал это назло Оле. Она не сомневалась бы, даже если бы не слышала разговора парней в кабинете географии. Боковым зрением увидела обиженное лицо Оли и сказала:
– Извините, я не танцую.
Кочергину ничего не оставалось, как повернуться к Оле и пригласить её. Что он и сделал, и они пошли танцевать.
Все произошло так быстро, что никто, кроме них троих и не понял, что, собственно, произошло. А Лёшка не проболтается. И Олька никому не расскажет. Хотя «спасибо» от неё тоже не дождёшься.
Маша опять осталась в одиночестве, ругая себя за то, что поступила по велению сердца, и упустила возможность потанцевать с парнем, который нравится.
«А если меня больше никто не пригласит сегодня?.. – думала с грустью. – Но если бы я пошла с Лёшкой, Олька смертельно обиделась бы на меня. Вот если бы он пригласил меня не назло Ольке, а просто так... Ладно, когда объявят белый танец, приглашу, кого захочу. Володьку Рукавишникова, например. Ленка не обидится, как Олька».
Но, когда объявили белый танец, Маша не решилась пригласить Володю. Испугалась, что он откажет ей, как она отказала Лёшке. Это был бы такой позор! Лучше уж весь вечер простоять у стены, чем испытать такое!..
И тут же пожалела, что такая трусиха. Удивительно, но Лены почему-то не было рядом с Володькой, когда объявили белый танец. К нему подошла Наташка Приходько, и пригласила. Парень покраснел, как рак, но пошёл танцевать. Даже ежу понятно, что если он с Наташкой пошёл, то Маше и подавно не отказал бы. Пока она ругала себя за нерешительность, всех парней, которых еще можно было пригласить, разобрали.
Протанцевав в кругу еще несколько быстрых танцев, Маша снова оказалась у стены. Прошла добрая треть медленного танца, когда к ней подошел Слава Игошин и, смущаясь, пригласил.
Маша кивнула, и приняла приглашение Славы.
Слава был ничем не примечательным мальчиком небольшого роста. Маша немного опасалась, что на каблуках выше него.
Юноша осторожно держал партнершу за талию, и за весь танец не проронил ни слова, и не поднял глаз. Маша училась с ним с четвертого класса, но за все семь лет учёбы не помнила случая, чтобы они сказали друг другу хотя бы пару слов.
Танец закончился, Слава проводил Машу до её места у стены, краснея, проговорил:
– Спасибо, – и отошел.
А потом её пригласил Максим. Маша, конечно, обрадовалась, но радость сразу улетучилась, когда она заметила, что Таня ни с кем не танцует. Она сразу поняла, что подруга великодушно решила на несколько минут уступить своего кавалера. Машу так и подмывало спросить Максима, не Таня ли попросила его пригласить её, но не решилась.
– Куда будешь поступать? – спросил Максим во время танца.
– Пока не решила. А ты?
– Тоже еще не решил, – ответил он, и беседа на этом закончилась.
Максим вежливо поблагодарил Машу за танец, вернулся к Тане, и уже больше не отходил от неё.
А Маша во время медленных танцев опять скучала у стены. Несколько раз у неё промелькнула мысль уйти домой, но её удерживало то, что это всё-таки самый последний школьный вечер, и то, что выпускной бал бывает один раз в жизни. Она слышала много рассказов о выпускных балах от мамы, двоюродной сестры, Таниной старшей сестры Ларисы и других знакомых девушек. Все восторженно восклицали: «Ах, это было чудесно!» И Маша ждала, когда же и ей станет «чудесно».
Вечер закончился за полночь, и выпускники пошли гулять по селу. Все три класса разошлись в разные стороны, но иногда на перекрестках они встречались, радостно приветствуя друг друга, как будто не виделись целый год. И это было чудесно, ребята вперемешку с девчонками, шли, обнявшись, по проезжей части улицы, пели, шутили и смеялись. Маша не заметила, как оказалась между Максимом и Володей. Они оба обнимали её за талию, а она шла, положив руки на их талии. С другой стороны рядом с Максимом шла Таня, а рядом с Володей – Лена. Оля куда-то исчезла, и Маша поняла, что она ушла гулять с Кочергиным после одной из встреч с его классом.
Восточный край неба начал светлеть, когда десятый «В» вышел на берег Вятки. Стало прохладно, а пиджаков у ребят на всех девушек не хватило – девчонок в классе больше, чем парней. Ребята разожгли костер. Маше нравилось сидеть у костра среди одноклассников, слушать шутки, анекдоты, смешные истории. Рядом сидела Наташа Приходько. Они не дружили, но отношения всегда были хорошие. Наташа не сближалась ни с кем в классе, наверное, думала, что если с ней и будут дружить, то лишь из жалости.
– Наташ, как же ты решилась пригласить Рукавишникова? Ты не боялась, что он тебе откажет? – шёпотом спросила Маша.
– Боялась, – так же тихо ответила Наташа. – Но я решила: приглашу, и будь что будет. Если бы он отказал, я бы просто сразу ушла домой, и всё.
– А вы о чём-нибудь говорили? – полюбопытствовала Маша.
– Да. Только никому не рассказывай. Я сказала Володьке, что люблю его.
– А он что?
– Очень смутился, а потом ответил: «Извини, я люблю Лену».
– Наташ, а ты на самом деле влюблена в него?
– А что, я разве не могу влюбиться, как все? – ответила Наташа с вызовом в голосе, и добавила с бесконечной печалью: – Но может ли кто-нибудь влюбиться в меня...
Маша не нашла слов, чтобы подбодрить Наташу, и только взглянула на неё с сочувствием.
– Не надо меня жалеть, – жёстко сказала Наташа и отодвинулась.
Маше сразу стало холодно.
А потом Марина Макеева, комсорг класса, активистка всех общественных мероприятий, придумала новое развлечение: предложила встретиться здесь, на берегу Вятки ровно через три года, а сейчас написать записки, кто чего мечтает достичь за это время, сложить записки в бутылку и закопать. А через три года откопать и прочитать.
Все с энтузиазмом согласились. Олег Макаров пожертвовал записную книжку, у нескольких ребят в карманах пиджаков нашлись авторучки. Листочки свернули в трубочки, закупорили в бутылку из-под шампанского, и закопали в десяти шагах на восток от старой березы.
Постепенно разговоры вокруг костра смолкли сами собой. Все сидели молча, задумчиво глядя на огонь и думая каждый о своём. Маша думала о том, как ребята соберутся вокруг костра через три года, какими они станут, и какой станет она сама.
И не заметила, как задремала, прислонившись к тёплому плечу Наташи Приходько. Она на одно мгновение закрыла глаза, а когда открыла, было уже светло. У потухшего костра сидели только Маша, Наташа, Вера и Лида. На Машины плечи был наброшен пиджак Максима.
– А где все? – удивленно спросила Маша.
– Смылись, – усмехнулась Вера. – Не понимаю, чего еще мы-то здесь сидим?
– Маша проснулась, можно идти домой, – сказала Наташа и встала.
За ней поднялись остальные. Все, кроме Маши, жили в Лебяжьем, и идти до дома им недалеко. Девушки пошли через лес к дороге.
– Маш, пойдём, у меня переночуешь, – предложила Наташа.
– Спасибо, Наташ, я домой пойду. Ночь уже кончилась.
– Ну, как хочешь.
– А почему на мне Широковский пиджак? – спохватилась Маша. – Максим отдал его Таньке, когда стало прохладно.
– Когда они решили смыться, Танька набросила пиджак Макса тебе на плечи, – пояснила Наташа.
– Возьми, отдай ему, – Маша сняла пиджак и протянула Наташе – Максим был её соседом по дому.
– Ладно, – согласилась та.
– Пока, девочки, – Маша свернула на дорогу, ведущую к Золотавино.
Утро было прохладное. Маша шла быстро, несмотря на то, что новые туфли натёрли ноги. Было грустно, потому что вечер прошёл не так, как представлялось в мечтах.
– Вот так-то, Лёшка, – поделилась она мыслями с воображаемым другом, рассказав в подробностях о выпускном вечере. – Так меня никто и не заметил. А разве могло быть иначе? Если я была серой мышью все десять лет, глупо надеяться, что в последний вечер что-то изменится.
– Ты была на балу вовсе не серой мышью, – возразил Лёшка. – Если бы мог, обязательно пришёл бы, и танцевал бы с тобой весь вечер. И я считаю, что тебе совершенно незачем меняться.
В глубине души Маша понимала, что не хочет становиться другой. Такой, как, например, Оля Шишкина. Та всегда слишком ярко красилась, ходила на высоченных каблуках и носила очень короткую форму, несмотря на то, что в моду уже года три, как вошли юбки ниже колен. Всегда очень громко смеялась над шутками парней и беззастенчиво встревала в их разговоры. Позволяла парням класть ей руки на плечо, обнимать за талию или даже шлёпать по заднице. Такой популярности среди парней Маша не желала.
Нет, она определенно не хотела быть как Оля.
Но понимала, что если не изменится, то у неё никогда не появится реальный парень.
– Но измениться ты можешь, если захочешь, – добавил Лёшка.
– Вот увидишь, какой я стану через три года. Одноклассники меня не узнают. Я стану такой, что и Кочергин, и Широков, и Рукавишников еще жалеть будут, что не обращали на меня внимания.
– Правильно, Маша. Не надо унывать. И, знаешь, на свете еще очень много парней, кроме этих троих.
– А еще у меня есть ты. Пока, Лёшка, спасибо, что проводил.
*
Маша вошла в дом тихо-тихо, чтобы не разбудить маму, так, что не скрипнула ни одна половица.
Но мама не спала.
– Это ты, дочка? – она выглянула из двери кухни. – Как прошёл вечер?
– Чудесно, – ответила Маша. – Только я очень устала и хочу спать.
Рассказывать о выпускном прямо сейчас не хотелось. Надо еще подумать, как рассказать, чтобы мама была уверена, что всё было просто чудесно.
– Иди, отдыхай, дочка... Нет, постой. Ответь на один вопрос... Тебя кто-нибудь проводил?
В голосе мамы слышалось тщетно скрываемое любопытство.
«Интересно было бы еще узнать, какой ответ она надеется услышать», – подумала Маша и полюбопытствовала:
– А почему ты спрашиваешь?
– Ну... я видела, как твоих подруг провожали мальчики. Вот и подумала, а не придётся ли тебе возвращаться домой одной. Всё-таки ночь на дворе.
– Конечно, меня проводили, до околицы, – уверенно соврала Маша. – А ночь уже кончилась.
Маша ушла в свою комнату и легла. Но поспать ей дали всего часа два. В восемь прибежала Таня, которой не терпелось поделиться впечатлениями.
– Знаешь, Маш, я и не мечтала, что Максим со мной весь вечер будет, – сообщила Таня счастливым голосом. – Он мне давно нравился, только я сначала с Окуневым дружила, да и Макс не обращал на меня внимания... А сейчас я, кажется, влюбилась! Маш, это такое удивительное чувство!
– Ты и в Окунева была влюблена, – заметила Маша.
– Да, но с Колькой это было так... по-детски, а теперь я влюбилась по-настоящему. Мы с Максимом всё говорили и говорили, потом целовались, потом опять говорили. Знаешь, в эту ночь мы сказали друг другу в сто раз больше, чем за все семь лет учёбы в одном классе.
– О чём же вы говорили?
– Да о разном. Кстати, и о тебе. Я рассказала Максиму, какая ты хорошая девчонка.
– Ну, и зачем? – нахмурилась Маша.
– Он сам попросил рассказать о моих подругах... И чтобы он знал, какая ты, чтобы другим рассказал, чтобы они поняли, кого теряют.
– Я в рекламе не нуждаюсь.
– А что такого? Я говорила о тебе только хорошее. Знаешь, что я сказала Максиму? Что если бы я была парнем, то непременно влюбилась бы в тебя. И знаешь, что он ответил? – Таня сделала многозначительную паузу и добавила: – Он сказал, что если бы не было меня, он влюбился бы в тебя.