Катализ

От внимания принца не скрылась горечь, сквозившая в этих словах.

- Вы – сангиала3[39]… - пробормотал Вальдариан.

Она кивнула, закусив губу.

- Мне жаль.

- Не стоит сожалеть о том, что невозможно исправить, - она вздохнула и встала, - что ж, я ещё раз благодарю вас. Дом Линдор теперь в долгу перед вами, но я прошу вас молчать о… о детальках случившегося.

- Разумеется, – согласился принц и неожиданно для себя спросил: - Вы торопитесь? Может, выпьем все-таки кофе?

Они пили кофе, быстро остывающий на холодном ветру, и болтали. Девушка рассказала, что недавно приехала в столицу, почти всю свою жизнь проведя в монастыре Саргаан-Илидара4[40]. Осенью она собиралась поступать в научную академию при дворце, а пока проводила дни, бесцельно бродя по городу или занимаясь семейными делами.

- Научная академия? – спросил Вальдариан, думая о своём собственном выборе. – А почему, собственно, не Верхний?

Она вскинула на него лукавые глаза и, приложив ладонь к губам, зашептала писклявым голосом:

- «А вы слышали, что она – сангиала?» «Правда?» «Точно тебе говорю, мне лорд Гардан по секрету сказал». «Ну, надо же, кто бы мог подумать! Бедные её родители, такой ужасный позор для Великого дома…»

Вальдариан усмехнулся. Прокомментировал глубокомысленно:

- Идиотизм – это общемировая проблема…

- Возможно. Но именно этот его сортик меня раздражает больше всего, - энтаил пожала плечами, - я предпочитаю учиться там, где не будет лордов и леди, злословящих у меня за спиной.

Ветер усилился, басовито грохотнуло в небесах и на траву под дубовыми сводами упали первые капли дождя.

- Позволите пригласить вас во дворец? – любезно вопросил принц, бросив взгляд на потемневшее, заплывшее грузными тучами небо.

- Пожалуй, - ответила Каливассандра, внимательно посмотрев на собеседника.

В камине потрескивал огонь, а по стёклам высоких стрельчатых окон бежали струи воды. Заедая чай шоколадными валийскими вафлями, энтаил рассказала о предыстории случившегося в «Берлоге». Как Селин снисходительно предложил ей деньги за «сексуальные услуги», встретив в коридоре, и как она с негодованием отказалась. Когда князь стал настаивать, отпуская грубые шуточки, леди, не привыкшая к подобному отношению, резко его отшила и оттолкнула в сторону.

- И он взбесился, - подытожил принц.

- Я пыталась защищаться, - энтаил поморщилась, - но он быстро выбил у меня ландаару5[41]и… И все. Нужно купить бластер.

- Вы плохо владеете мечом? – удивился Вальдариан.

В правящих домах Светозарной Короны и обоих Великих Древ детей обучали боевым искусствам с самого детства.

- В монастыре этому почти не уделяли внимания, - пояснила Касси и добавила с ехидной улыбкой, - зато, нас учили готовить.

- Необходимый навык для леди Великого дома, - фыркнул принц.

- Буду теперь ежедневно ревизировать кухню и язвительно критиковать каждое действие наших поваров. Возразить они мне не могут, так что веселья будут полные штанишки.

- Прекрасный план, - насмешливо одобрил Вальдариан, - но все же, вам стоит позаниматься с одним из мастеров оружия вашего дома, особенно если вы и дальше собираетесь ходить в Нижний. Там бывает небезопасно.

- Я заметила, - усмехнулась девушка. – Я уже подыскиваю себе инструктора, тут, в Верхнем городочке. Наши мастера оружия заняты более важными делами.

Принц вскинул в изумлении брови, но удержался от вопроса. И предложил внезапно:

- Хотите, я вас научу?

***

Гудел ветер, блуждая в хитросплетениях громадных рун рекламного логотипа. Принц закрыл крышечкой опустевший стаканчик и, не оборачиваясь, метко забросил его в мусорную урну, стоявшую у выхода с крыши.

- Позёр! – фыркнула Касси.

- Да. И что? – довольно улыбнулся принц.

- И ничего, просто констатирую факт. Так что, ты уже познакомился в академии со знойными барышнями?

- Пока только с одной, - усмехнулся Вальдариан, - правда, она пролетарского происхождения и вообще синяя. Боюсь, отец не оценит.

- Определенно. Кирдоланочка, значит?

- Угу. Кстати, со мной на факультет поступил аюн из Великого дома.

- Серьёзно? А имя?

- Андринанд Аландор. Слышала?

Каливассандра поморщилась. Опали вниз уголки точёных пухлых губ.

- Дари, милый, об Аландорах я слышала очень много и почти ничего хорошего, - назидательно проговорила девушка. – Они никогда не держат слова и любую ситуацию, не сомневайся, обратят в свою пользу. Смотри, как бы этот аюн-авасандар не использовал знакомство с тобой в интересах своего кунтова домика. Будь осторожнее с ним, а лучше попросту держись подальше.

- Ну да, ну да, - фыркнул принц. – Вы с Аландорами опять не поделили торговые пути Предела. Да-да, я тоже смотрю новости.

- Ну и зря, - заметила Каливассандра и пояснила: – Это всё - следствие старой вражды. Всё началось давным-давно. Когда дед нынешнего ровала Аландоров подставил мою прабабушку, и она погибла. С тех пор, между нами, по сути, война. И она не только в Пределе. Пользуясь близким соседством, они душат Саарвадалу6[42], наш материнский континент, высокими пошлинами на кристалльчики и двигатели, саботируют инициативы моего дома в Гранд-маандориуме и никогда, слышишь, никогда не упустят случая перейти нам дорогу. И, поверь, эти пакостные гаандинчики не погнушаются ничем.

- Я бы послушал про прабабушку…

- Не хочу, Дари. Извини. Я тебя предупредила, а что с этим делать - решай сам.

- Что ж… - Вальдариан помолчал, потом сменил тему: - Надеюсь, ты передумала лететь на эти свои ужасные гонки?

- Ещё чего, - энтаил фыркнула. – Конечно же, я лечу. Верган, мой механик, перебрал вчера двигатель моей Нулии, и крошечка теперь выжимает почти пять тысяч. Осталось только забрать.

Вальдариан покачал головой. Было бы сложно придумать более неподходящее место для леди, чем Алгаданские гонки, проходящие в поясе астероидов одноименной системы. Каждый год сотни лёгких гоночных шаттлов, сверкая боками в лучах зодиакального света, проносились через метеоритный рой по петлистой трассе. И каждый год кто-то разбивался насмерть. И в единственном пабе в системе, на орбитальной станции мёртвой планеты Алгадан-Б, победитель гонок угощал всех выпивкой в память о погибших.

- Не волнуйся, Дари, - тепло улыбнулась энтаил, - со мной ничего не случится. Ты же знаешь, как я вожу.

Принц кивнул. Подруга была прирождённой лётчицей. Он до сих пор вздрагивал, вспоминая, как, смеясь, она посадила его шаттл в грот у побережья горы Четверых. Со всех сторон закрытый, он щерился узкой извилистой трещиной в сторону моря.

- Где ты научилась так летать?

- В монастыре, - усмехнулась Касси.

Принц вскинул брови.

- Я себе представлял жизнь там иначе.

- И правильно делал, но… - девушка мечтательно зажмурилась.

***

Монастырь находился высоко в горах. Внизу, под скалистой плотью хребта, лежали бесконечные зелёные луга, кое-где укутанные пушистыми шапками хвойных рощ. А ещё ниже, почти за гранью видимости, тянулась гряда высоких утёсов. В небесах там плакали эндары7[43], под кручами шумел прибой и холодные волны Саргаанского моря лизали бурый слоистый камень.

Саргаан-Илидара была старинной цитаделью, возведённой ещё в докосмическую эпоху. Девушке часто снились серые каменные стены с узкими окнами-бойницами, зубцы башен, вгрызающиеся в низкие облака, и душный полумрак сводчатых залов. Ничего в замке-темнице не напоминало современную архитектуру энтаил, летящую, многослойную, изящную.

Жизнь здесь была подчинена строгому распорядку и походила на быт далёких предков Касси. Таким он был задолго до того дня, когда первые крылатые корабли вошли в Поток и, спрямив через него путь, вышли в другую звёздную систему. За пределами горной твердыни началась и закончилась великая эпоха невероятных открытий и первых контактов с другими цивилизациями. Зародился юный ещё Доминион, и громадные корабли колонистов покидали родную Симилаандару, чтобы покорить для народа энтаил земли неизведанных ещё планет. Доминион ширился, рос, потом дряхлел. Здесь же, в высокогорном ските, ничего не менялось. И почти ничего не происходило. Крепость тысячи раз латали и красили, чинили и укрепляли, заботливо оставляя прежней.

Тут никогда не бывало много народу – лишь десяток наставников и десяток послушников, сангиалов. Калек. У калек не было слуг, и благородные лорды и леди сами драили замок, работали на маленькой ферме и готовили еду для себя и учителей. Считалось, что простой труд укрепляет связь с Потоком. Той же самой цели была посвящена и половина занятий. Медитации, магические практики, уроки созерцания. День был строго расписан и на общение с другими учениками времени почти не было, да и отношения их были непростыми. С одной стороны, сангиалы сторонились друг друга, потому что каждый был свидетелем позора остальных. С другой, они были схожи своей немощью и потому единственные в этом мире могли друг друга понять. Половина воспитанников жаждала от монастыря излечения, а вторая половина считала жизнь здесь наказанием за свою порченую природу. И покорно отбывала срок. Отбывала его и Касси. И не слишком удивилась, когда по истечении положенных пятнадцати лет, родители оставили её в стенах замка ещё на пять. И ещё.

Вскоре после четвёртого и последнего продления срока, в крепости появился новый жилец. Обычно необходимые припасы раз в неделю привозил шаттл из деревеньки у побережья. Рутинная доставка в монастыре, застывшем во времени, как муха в смоле, превращалась в целое событие. И грузовой катер выбегали встречать все незанятые на занятиях и работах послушники. Водитель, молодой, усатый, с пожарно-рыжими кудрями, неизменно притягивал взгляды девушек.

- Какой хорошенький, - умилённо шептала Галиадира, единственная подруга Касси и её соседка по комнате.

Однажды на море случился шторм, изрядно потрепавший деревушку. Жителей на время перевезли в городок в предгорьях, а молодой водитель поселился в крепости. И прижился в ней, остался надолго, подрабатывая, кроме перевозок, еще и мелким ремонтом. Любые сексуальные связи в монастыре были строго запрещены, потому настойчивое внимание юных леди к парню, не связанному обетом, было понятно. Юных лордов же больше интересовал его шаттл, жёлтенький, старенький, с причудливой росписью ручной работы на сверкающих лаком боках. Касси же желалось и того, и другого.

Однажды рано утром, когда все ещё спали, она прокралась в гараж сквозь известный каждому послушнику люк в замковом подвале. Как ни странно, машина была открыта и девушка, робко озираясь, забралась в салон. Погладила рукой бортовую панель, обшитую кожей. На ощупь та была мягкой и тёплой.

- Не заведётся! – вдруг неожиданно прозвучал весёлый голос.

Касси вздрогнула – в окно катера заглядывал водитель, и губы его расплывались в насмешливой улыбке.

- Я знаю! - с гремучей смесью смущения и обиды возмутилась девушка. - Мой чип не авторизован. Я просто посмотреть хотела.

Парень обошёл катер и, открыв вторую дверь, одним движением запрыгнул внутрь.

- Водила когда-нибудь? – спросил.

- Я здесь почти всю жизнь, - сказала Касси.

Она произнесла это просто. Без интонации. Как есть. А водитель сочувственно посмотрел на неё и вздохнул.

- Будь моя воля, - печально проговорил он, - я бы давно приказал снести этот реликт.

И кивнул на серые стены. Девушка промолчала. Она не имела права ненавидеть «реликт». Калекам права были не положены.

- Давай покажу, - предложил водитель, - кстати, я – Саринар.

- Каливассандра.

И он начал показывать. Сначала, как работает голопанель, которую девушка до того видела лишь в обучающих фильмах. Затем объяснил, что значат показания приборов. А потом, поменявшись с ней местами, Саринар положил пальцы на клавиатуру, и катер взлетел. Девушка потрясённо смотрела, как убегают вниз пушистые кроны замковых дубов, как уменьшается, становясь игрушечным, унылый тёмный силуэт цитадели в редких кляксах блеклых огоньков. Казалось, протяни руку и вся крепость, целиком, поместится в ладошку. Кораблик взмыл вверх, туда, где ярко сверкали звезды, а внизу, сквозь прорехи в густой облачной пене, виднелось темно-синее и далёкое-предалекое море. Девушка счастливо рассмеялась и подумала, что свобода - она примерно такая. Когда внизу море, вверху небо, впереди горы и лети, куда хочешь. А ещё она подумала, что никому это не отдаст.

Они стали встречаться в гараже почти каждую ночь, летали пару часов и возвращались незадолго до рассвета. Сначала Саринар водил сам, а потом авторизовал чип Касси и пустил ее за руль. Она быстро училась и уже через полгода смогла посадить катер в узкую горловину прибрежной пещеры. Там же, на перинах из зелёного мха, высвеченного таинственными огоньками светлячков, она стала женщиной. Молодой водитель был опытен и нежен, шумел прибой, и сияли сквозь брешь в каменном пологе вечно юные звезды.

Иногда она спрашивала себя, знали ли наставники об ее полётах? И была уверена - да. Почему же они молчали? Может даже они, с их каменными сердцами и священной верностью традициям, жалели ее? Ее, девушку, застрявшую в древнем замке? Даже Галиадира, «самая безнадёжная из всех сангиал», как она сама себя называла, покинула монастырь почти восемь лет назад. И только Каливассандра провела в нем все своё детство, стремительно приближаясь к совершеннолетию. Послушники тоже не болтали о ней. Большинство из них стеснялись ее, почти взрослой женщины среди детей и подростков. А она продолжала летать. И последние пять лет заточения вовсе не были худшими в ее жизни.

Что ж, теперь она в столице. И теперь она – свободна. Жаль, что лишь на краткое время.

***

- И все же, - задумчиво проговорил принц, - компания на этих гонках собирается та ещё. Мелкая шпана, авантюристы всех мастей, контрабандисты и Эродал еще знает кто…

- Совершенно неприличненькое общество для благородной леди, - с нарочитым осуждением в голосе согласилась Касси и добавила, прищурившись: - Ты совершенно прав, Дари. И ты – последний, от кого я ожидала это услышать.

- Меня не столь волнует приличие оного общества, сколь склонность отдельных его членов к ограблению или изнасилованию одиноких девушек, - проворчал принц.

- За полгода ты неплохо меня понатаскал, больше я ландаару не выроню. К тому же, я купила чудненький бластер.

- Я совершенно не уверен, что этого достаточно…

Каливассандра вздохнула и тихо напомнила:

- Через год мне исполнится пятьдесят. Я стану совершеннолетней, и отец начнет подыскивать мне мужа. Я младшая из сестричек, Дари, но замуж выйду первой. Моя семья сделает все, чтобы убрать сангиалу, позорящую наше знаменитое женское плетение8[44], подальше от столицы. И чужих злых глазок. Я выйду замуж за какого-нибудь лорда из побочной веточки, имеющего несчастье править маандориумом на какой-нибудь задрипанной планетке на обочине Доминиона. Знаешь, из тех, где дышать можно только под куполом, а живой цветок стоит, как кристальный генератор. И всю свою долгую жизнь я буду для этого лорда надеждой и опорой. Потому что, это - единственное, что я могу. Но пока… Пока я свободна. И ни дня этой свободы не упущу.

Последние слова девушка договорила шепотом, а в ее огромных глазах стояли слезы.

- Касси, ты совершенно не обязана так жить… - тихо сказал принц.

- Нет, обязана! – она резко развернулась к нему, сверкая гневным взором. – Мой дом больше не пострадает из-за меня. Достаточно того, кто я есть.

- Но…

Принц хотел сказать, что никто не выбирает, кем родиться, но промолчал. Все такие разговоры всегда заканчивались одинаково.

- Как там этот твой космонавт? – вместо этого спросил он. - Вы всё еще вместе?

Касси лукаво усмехнулась и глотнула кофе.