Слепая зона

Глава 5. Найти и потерять

– Этим детям необходимо провести минимум неделю в больнице, чтобы избавиться от последствий обезвоживания и плохого питания, не говоря уже о том, что у них больные легкие, – сказала Лотти тоном, не терпящим возражений.

Она встретила нас в клинике. Бросив взгляд на Джесси, она велела немедленно сделать ей укол адреналина для восстановления дыхания, затем попросила «Бет Израйель» приготовиться к срочному приему. А мне она велела заняться полезным делом – вымыть детей, пока она по очереди осматривает их. Когда с детей стащили грязное тряпье, все увидели, как ужасающе они худы, – таких мы видели только в репортажах о семьях беженцев где-нибудь в Африке.

Пока Лотти с вниманием выстукивала суставы и выслушивала грудные клетки, я пропустила их одежду через стиральную машину, стоявшую в приемном отделении. Вдруг мне попался на глаза знакомый желтый свитер, и я с удивлением поняла, что это одна из моих вещей, которые я оставила для них за бойлером. Он был таким же грязным, как и все остальное тряпье.

– Эта леди обещала мне… – начала было мать.

– Вик говорила искренне, но она не врач. А я буду настоящей преступницей, если позволю вам опять отвести детей в какой-нибудь подвал и спрятать их там.

Женщина с болью выдавила из себя «нет», но больше ничего к этому не добавила. Я рассказала Лотти все, что мне было известно об отце этих детей.

– Неужели у вас нет никого, к кому можно обратиться, по крайней мере, чтобы воспользоваться адресом? – спросила Лотти. – Я не прошу вас отдать детей отцу, но вы должны понимать, насколько губительно для них вести такой образ жизни.

– Ну почему вы думаете, что я бы так жила, будь у меня хоть кто-нибудь? – Женщина смахнула слезы.

– Знаете, – сказала Лотти, – в нашем городе существует несколько приютов для женщин с детьми. Вам лучше устроиться там. Я подыщу вам место в одном из них. В полицию я вас не отправлю, не волнуйтесь! Мы воспользуемся адресом Вик – вы можете быть им теткой, дорогая, – это вполне вам подойдет.

– Прекрасная идея, доктор! Просто великолепно! – Я обернулась к женщине: – Я буду теткой вашим детям, а вы должны неукоснительно следовать советам доктора Хершел. Если ваши дети умрут, вы лишитесь их навсегда, понимаете, а не только на время, пока о них будет заботиться кто-то другой.

Женщине все это не нравилось, но она понимала, что мы тоже не собирались отступать. Пока мы ждали, когда высохнет одежда, Лотти даже удалось вытянуть из нее ее имя: Теймар Хаукингс. Теймар с подозрением смотрела на Лотти, которая звонила в лучший приют для женщин с детьми и подробно объясняла тяжелое положение семьи. Приют был переполнен, и у них не было возможности принять еще одну семью; в конце концов там пообещали поставить Хаукингсов первыми в очереди.

– Завтра Вик поищет какое-нибудь пристанище для вас, а сейчас поедем в больницу.

Лицо женщины побледнело, но, казалось, она смирилась. Но когда Лотти снова позвонила в «Бет Израйель» и стала подробно обсуждать состояние детей с пришедшим в приемное отделение врачом, Хаукингс слушала этот разговор с повышенным вниманием, как бы стараясь убедиться, что Лотти действительно улаживает дело, а не собирается отправить их всех в полицейский участок. Я, конечно, понимала, что больница вызовет Службу семьи: никто не сможет спокойно смотреть на эти раздутые животы и костлявые ноги и не сообщить о плохом обращении с детьми. А что потом? Не заставят ли их принудительно вернуться к отцу?

Лотти стала собираться.

– Доктор Харун, дежурный врач, пообещал предупредить старшую медсестру Розу Ким. Если возникнут какие-нибудь затруднения, обратитесь прямо к ней. А я навещу детей завтра утром. Да, где мы устроим миссис Хаукингс на сегодняшнюю ночь?

– Думаю, она может пойти ко мне домой, – сказала я.

Теймар Хаукингс энергично затрясла головой.

– Ну уж нет! Вы больше не обманите меня. Я прекрасно знаю свои права! Я знаю, что мать может оставаться с детьми в больничной палате.

Во время короткой поездки до «Бет Израйель» Теймар Хаукингс с нами не разговаривала. Начался дождь. Он, ледяной, смешивался со снегом, делая езду опасной. Позади себя я чувствовала немой детский испуг: зараженные материнскими страхами, дети молчали, но напряжение их маленьких тел болью отзывалось у меня в затылке.

У Теймар Хаукингс, конечно, не оказалось ни медицинской страховки, ни финансовых гарантий, поэтому наши первые минуты в приемном отделении были бестолковыми. Наконец мне удалось разыскать старшую медсестру Розу Ким, которая тут же оценила ситуацию. «Бет Израйель» был основным центром охраны здоровья в жилых районах, поэтому Ким частенько приходилось разбираться в чрезвычайных ситуациях. Когда она заверила Теймар, что не будет звонить в муниципальную службу, если не возникнут неожиданные проблемы, я подумала, что можно спокойно уйти.

Из вестибюля больницы позвонила Лотти и поблагодарила ее.

– Вик, почему еще вчера ты не помогла им? Эти дети в ужасающем состоянии.

– Я сразу же предложила ей помощь, но она не приняла ее. Единственное, что я могла сделать в тот момент, – вызвать полицейских, но это было бы жестоко. Во всяком случае, эта женщина поступила правильно, сбежав от мужа; а сегодня она сама пришла ко мне.

– Вот как. Но я все-таки думаю, что вызов полицейских в этом случае был бы обоснованным. Ты прекрасно знаешь, я не сторонник привлекать полицейских, но, Вик, ты просто не вправе в подобных ситуациях брать на себя ответственность.

– Эй, Лотти, полегче! За эти два дня Теймар поняла, что мне можно доверять, поэтому и пришла ко мне. В результате ребятишки получают помощь, которая им необходима. Я, конечно же, не Господь Бог, скорее это делает честь их матери, считающей свой суд таким же справедливым, как и мой.

– Но вчера вечером ты могла договориться с Дердри, чтобы поместить их в один из приютов «Хоум фри». Откровенно говоря, я не думаю, что больница отдаст детей на попечение папаши Хаукингса. Это было бы несправедливо.

Я проглотила этот упрек. Возможно, Лотти была права. Возможно, я возражаю ей только потому, что не хочу признать совершенную в понедельник ошибку.

– Завтра на вечеринке я поговорю с Дердри. Правда, от этого вечера я не жду ничего хорошего, но, может быть, ей удастся сделать что-нибудь полезное.

Лотти сухо усмехнулась:

– Вик, ты приготовила прекрасный подарок хозяйке. Завтра утром, во время обхода, я посмотрю наших подопечных.

На этой примиряющей ноте мы и закончили разговор. Вообще-то последнее время стал уже привычным обмен подобными любезностями.

Уже поздно вечером, возвращаясь домой по обледенелым улицам, я размышляла, как мне следовало поступить, когда я впервые обнаружила Теймар и ее детей. Этот вопрос не давал мне уснуть; я постаралась переключиться: подошла к окну и стала любоваться закованным в лед миром. Лед покрыл деревья перед моим домом, так что каждая веточка, каждая нарождающаяся почка казались заключенными в кристалл, а внизу на тротуаре прохожие скользили и падали. Пока я дрожала у окна, я увидела, как на пересечении улиц Бэрри и Рейсин два автомобиля врезались друг в друга.

Первая встреча сегодня у меня была назначена около десяти утра. К тому времени, когда мне нужно будет выходить из дому, дороги, быть может, станут более сносными. Я неохотно натянула джинсы и свитер и спустилась вниз в вестибюль за газетами. За дверью мистера Контрераса две собаки, Пеппи и Митч, почуяв меня, подняли дружеский лай. Старик открыл дверь, и собаки пулей выскочили ко мне и завиляли хвостами. Я схватила их передние лапы, когда они стали прыгать на меня, и позволила вылизать мне лицо.

– Знаю, знаю, – сказала я мистеру Контрерасу, – вашим собачкам хочется побегать, но взгляните на улицу – сейчас очень скользко. В течение дня потеплеет, ведь это апрель, потерпите, пожалуйста. Даю слово, что побегаю с ними вечером, что бы ни случилось… Сейчас приготовлю кофе, не зайдете выпить чашечку?

– У меня уже горячий, детка. Почему бы тебе не зайти попробовать моего?

Кофе у старика всегда имел привкус дегтя, разбавленного бензином. Отчаянно импровизируя, я сказала, что дома поставила кипятиться воду и должна уже вернуться. Через десять минут он пришел ко мне в кухню, держа в руках тарелку с липкими сладкими булочками с изюмом, а собаки крутились у него под ногами.

Это было единственным светлым пятном за весь день.

В полдень во время перерыва между встречами я тщетно старалась пробудить в себе интерес к поручению Фиби и Камиллы. Я включила компьютер и попробовала прояснить для себя несколько вопросов, но мой мозг, казалось, был чист, как нетронутый лист бумаги. Я наблюдала за служащим, перебирающим бумаги в здании напротив. Бесконечный поток бумаг – из почтовой сумки в папку и опять в почтовую сумку – напоминал мне мою рутинную работу. Отобрать вопросы, сделать указания, просмотреть LEXIS, получить экономический отчет. Прошел еще один поезд. Снова с крыши слетел голубь и, сев на окно, загородил служащего.

Раздался резкий телефонный звонок, и я была рада наконец-то прервать свое занятие, но Лотти сообщила мне плохие новости:

– Твоя подруга миссис Хаукингс исчезла. Она забрала детей, при этом украв обувь, принадлежащую другим семьям в больничной палате.

Потрясенная, я плохо понимала, что мне говорят. Когда Лотти раздраженно повторила мне все, я глупо спросила о подробностях.

Дело было так: около десяти часов утра пришла представитель муниципальной службы, чтобы поговорить с Теймар и детьми. Она, конечно же, согласилась с требованием женщины ничего не сообщать ее мужу, но сказала, что до тех пор, пока Теймар не сможет доказать, что у нее есть постоянное жилище для детей, хотя бы приют, они должны будут определить их в детский приемник.

– Великолепно! – сказала я. – Волшебные слова. Кажется, вчера вечером мне казалось, мы с персоналом больницы поняли, что нельзя угрожать ей разлукой с детьми. Теймар идет абсолютно на все, лишь бы дети остались с ней. Теперь она ни за что не отдаст их нам.

– К сожалению, это была не угроза, Вик. Они действительно хотят забрать у нее детей, потому что она не должна опять отправиться с ними жить в подвал.

– Теймар на это не согласится. – Как будто свинцовые кирпичи навалились мне на плечи. – Я буду следить, не вернется ли она сюда. И попрошу полицейских начать поиск пропавших. Но все-таки нельзя отправить ее в заключение; я не знаю, что мы можем сделать для нее в этой ситуации… Нужно во что бы то ни стало найти место, которое будет домом для нее и ее детей.

– Китайцы говорят в таких случаях: «Если ты спас утопающего, ты отвечаешь за него всю жизнь», – сухо сказала Лотти, на этой мрачной ноте закончив разговор.

Глава 6. Общение с подонком

Остаток дня превратился в сплошной кошмар; завершающим аккордом прозвучал званый обед у Дердри. Все мои надежды решить проблему Теймар Хаукингс мгновенно рухнули, стоило мне увидеть хозяйку дома.

Я в нарушение всех приличий прибыла в ее особняк на Саут-Сайд на час позже назначенного времени и была счастлива, что не опоздала еще сильней. Поговорив с Лотти, я позвонила Кивину Уайтингу, офицеру Службы розыска пропавших. Кивин объяснил мне, что Теймар по существующим правилам пока не может считаться пропавшей – прошел всего лишь час, как она ушла. Но он пообещал попросить патрулирующих Луп полицейских уведомить его, если беглянка вернется в «Палтиней».

Уайтинг неожиданно позвонил мне через несколько минут и сообщил, что у Службы розыска пропавших уже занесены в компьютер данные на Хаукингс. Леон, проживающий на Западной Девяносто пятой улице, оказывается, заявил еще шесть месяцев назад, что его жена исчезла, взяв с собой их троих детей. Поэтому, если кто-нибудь во время обхода найдет ее, они прежде всего позвонят ему.

– Ой, нет, Кивин, умоляю вас, не делайте этого. В первый раз она убежала, потому что этот человек избивал ее и ребятишек. Я верю, что она говорила правду, – иначе зачем ей вести такую жизнь, какая была у нее одно время? Кивин, можете вы попросить ваших ребят посмотреть, выезжали ли они на какие-либо вызовы по этому адресу – насилие в семье, нарушение общественного порядка или что-нибудь подобное?

– Было бы неплохо внести меня в вашу платежную ведомость, Варшавски. Мы ведь не автоматы. Я никак не могу проверить это прямо сейчас; вы должны прийти в полицейский участок и сделать запрос.

Я поджала губу.

– Хорошо, но до этого я могу быть уверенной, что вы не натравите на них своих ищеек? Я не хочу нарушать данное ей слово и усугублять ее страдания.

– Их все еще не нашли, верно? Поэтому зачем нам беспокоить мужа? Вы просто покрутите вашим симпатичным задом в «Чикаго лаун» и обратитесь с письменной просьбой в полицейский участок. Если какой-нибудь патруль на Луп вдруг увидит похожую семью, я немедленно позову вас взглянуть на них, прежде чем отправить домой.

– Спасибо, Кивин, вы так добры.

Кивин Уайтинг был очень ленив. Если от него не требовалось успокаивать одного из разволновавшихся супругов или заниматься всем необходимым для розыска: сбором сведений, оформлением сопроводительных документов и тому подобным, он был просто счастлив.

Я позвонила в «Чикаго лаун», но мне не повезло: они в этот день не давали информацию частным сыщикам, а знакомых там у меня не было. Я подумала было привлечь к этому делу Конрада, но потом раздумала. Если бы выяснилось, что Теймар Хаукингс ни разу не подавала жалоб на своего мужа, это ничего не доказало: не каждая женщина, которую избивает муж, вызывает полицию, фактически большинство не делает этого. Как правило, они обращаются в кабинеты первой помощи, стыдливо рассказывая, что упали с лестницы или ударились о дверь.

Я позвонила Мэрилин Либерман, исполнительному директору «Аркадия-Хаус».

– Помнишь, два дня назад я упоминала о бездомной женщине, поселившейся у меня в подвале «Палтинея»?

– Да, конечно. Ты хотела подсунуть ее мне, но я сказала «нет», и мой ответ остается тем же самым.

– А если я скажу тебе, что она убежала от мужа-хулигана?

– Ты в это веришь? – усомнилась Мэрилин.

– У меня нет оснований ей не верить.

Мэрилин сделала долгий выдох.

– О господи, Вик, ты знаешь, что сейчас у нас все переполнено, но, правда, если делать выбор между твоим подвалом и подселением к кому-то, я полагаю… хотя, если детей били в течение нескольких месяцев, а возможно, и лет, они, должно быть, совершенно дикие. Я просто не знаю. Ладно, приводи ее, но позволь мне переговорить с Евой.

Ева Кун была в «Аркадии» психиатром.

– Одна небольшая неувязка, Мэрилин, – смутилась я, – в настоящее время она исчезла.

Мэрилин слушала сагу о Теймар с небольшим сочувствием.

– Эта женщина нуждается в большей помощи, чем мы можем оказать ей, Вик. Но, если она появится снова и если тебе удастся уговорить ее пойти с тобой туда, куда ты ее поведешь, я попрошу Еву провести первичную диагностику. Все-таки поговори с Дердри: у нее есть связи с приютами. – Мэрилин положила трубку.

Со своим лучшим помощником – фонариком – я спустилась в подвал. Это была пустая трата времени. Даже если бы миссис Хаукингс вернулась сюда, она не стала бы околачиваться возле меня, чтобы ее снова заметили. Я даже поборола свой страх перед крысами и прошла за бойлер, где в понедельник обнаружила это семейство.

Бойлер был огромным чугунным чудовищем, сделанным еще в двадцатые годы, когда строился «Палтиней». Изначально его топили углем, потом переделали под мазут, а потом, когда я только въехала, под природный газ. Когда-то, еще задолго до моего появления в этом доме, между бойлером и фундаментом поставили перегородку, так что оставалось достаточно места, чтобы втиснуться среднему человеку или пройтись шеренгой шести крысам.

Я освоилась только после того, как по мне прошлась третья крыса; топнув на нее ногой, я небрежно посветила лучом на стену. Возможно, Хаукингс с детьми прячется за внутренней перегородкой – это, должно быть, там, где крысиная нора, – но отверстия я так и не увидела. Я поспешно отступила и вернулась в свой офис. Даже мое унылое однообразие отчетов и счетов было приятнее, чем ползание в мрачном подвале в компании крыс.

С радостью я обнаружила, что за последние несколько недель проделала достаточно много работы и могу выписать несколько счетов. К трем часам у меня было на двести долларов заявлений, отпечатанных и вложенных в конверты. Теперь я могла немного поработать на Фиби Квирк до того, как пойти домой на перерыв. По справочнику я отыскала знакомых в городской ратуше, кому можно бы поплакаться, чтобы раздобыть информацию о том, почему муниципалитет отменил разрешение на строительство для «Ламии».

Когда Сайрус Лаваль узнал, в чем дело, он выразительно прошептал в трубку, что мне бы следовало придумать что-нибудь получше и не представляться по имени его коллегам. И нет, я не могу прийти к нему в офис, но, если бы я пришла в ресторан «Голден глоу» в пять часов, он бы мог встретить меня там.

– Послушай, Сайрус. Ты ведь меня хорошо знаешь. Я не собираюсь угрожать тебе при всех образами из Эндрю Джексона – просто хочу задать тебе несколько вопросов.

– Ни за что, Варшавски, – испуганно прошептал он. – Там кругом столько людей, которые оценят тебя ниже Эль Рунз. Встреча с тобой может стоить мне работы.

Проще говоря, Сайрус хотел получить даровую выпивку и возможность без свидетелей поторговаться за информацию по проекту «Ламии». Я неохотно сдалась и вернулась к своей работе.

У меня действительно имелся выдающийся план финансирования для Фиби – негласная проверка владельцев одной небольшой фармацевтической компании, которая ее очень интересовала. У них был разработан единственный продукт, ускоритель роста Т-клеток; компания в данный момент добивалась разрешения министерства здравоохранения начать испытания препарата на людях. Компания называлась «Технология производства ускорителя роста клеток», но в своих файлах я пользовалась придуманным Фиби сокращенным названием «Мистер Т». Вот уже два года дела «Мистера Т» постепенно приходят в упадок, но если им удастся получить добро на испытания, они могли бы принести такому человеку, как Фиби, кучу денег.

Биология, которой они занимались, была, естественно, выше моего понимания, но как раз это интересовало меня меньше всего. Я позвонила в несколько институтов, где сотрудники компании занимались своими исследованиями, проверила их ученые степени и обратилась в городскую службу оценки кредитоспособности, чтобы узнать, настолько прочны их финансовые основы.

Эта работа заняла у меня практически весь день. Уходя, я опять зашла в подвал, но там хозяйничали лишь крысы. На самом деле я и не рассчитывала снова увидеть Теймар Хаукингс, вероятно, с ее точки зрения, это я выдала ее работникам социальной службы. Больше она не попадется на эту удочку.

В течение дня температура воздуха постоянно повышалась, ледяные кристаллы на деревьях и автомобилях плавились, превращая улицы в жидкую грязь и наполняя воздух сыростью. Пока я перебиралась через Луп к «Голден глоу», мои чулки стали совершенно мокрыми.

В маленьком уютном баре я выбрала столик рядом с теплым калорифером и с наслаждением вытянула ноги. Тепло, исходящее от ламп под шелковыми абажурами, дало мне кратковременное ощущение отдыха.

Я пришла слишком рано, Сайруса Лаваля еще не было, не было и других завсегдатаев бара. Сэл Бартел, которая сама обслуживала посетителей, вышла из-за стойки своего знаменитого бара с подковой, неся мне бутылку «Блэк лейбл». Когда двенадцать лет назад снесли старый «Регент-отель», она нашла в развалинах подкову желтого металла, вручную отчистила и отполировала ее, вернув первоначальный блеск, приданный ей английским изготовителем в 1887 году. Сэл не держала официанта, потому что считала, что никто не будет так добросовестно обслуживать ее посетителей.

Я помахала рукой, отказываясь от «Блэк лейбл».

– Спасибо, не сегодня. После того как переговорю с Сайрусом Лавалем, я приглашена на обед к Дердри.

– Чтобы провести час с таким типом, как Сайрус, тебе нужно что-нибудь выпить, подруга. У тебя есть что-то с собой?

Я неожиданно взорвалась:

– Да! Есть! Это называется средний возраст! Я должна еще погулять с собаками, переодеться, вести автомобиль и быть в обществе. Мне никогда не сделать все это, если я сейчас выпью виски.

Сэл поболтала со мной минут двадцать, пока не показался Сайрус. Он был отрадой для измученных глаз, – в темнокрасной рубашке «Неру» и шелковых брюках цвета лаванды. Сайрус изобразил величайшее удовольствие при виде меня и Сэл, при виде каждого, кого он встречал, проходя через бар. Безжалостно остановив его театрально напыщенные изъявления радости, я достала блокнот. Я старалась походить на работниц Камиллы, которые не стали бы тратить время на пустые разговоры, подстраиваясь к прихлебателям вроде Сайруса. Он без лишних церемоний пообещал посвятить меня в некоторые деликатные вопросы.

– За сотню я поделюсь с тобой всем, что знаю, Варшавски.

– Забудь об этом, Сайрус, за сотню я могу купить члена городского управления и узнать все из первых рук.

Сайрус натянуто улыбнулся:

– Да, можешь. Но не будешь. Ты ведь даже не знаешь, как дать человеку взятку, не краснея и не суетясь.

Я расценила это как комплимент, хотя жителю Чикаго стыдно не знать, как купить представителей выборной власти.

– С тобой, дружок, у меня, слава богу, нет подобных проблем. Пятьдесят баксов – мое последнее слово.

Сайрус все-таки выторговал у меня шестьдесят пять и остался собой очень доволен. Я, напротив, чувствовала себя усталой и раздраженной. Теймар Хаукингс, Дэрой Грэхем, Фиби и Камилла – это уже слишком. Я стала частным детективом, потому что хотела быть сама себе хозяйкой, но все, что я делала в последнее время, казалось мне игрой в чужие игры.

Я включила обогреватель своей машины на полную мощность, надеясь высушить ноги за время короткой поездки до дому. Видимость из-за сгустившегося тумана упала, и движение застопорилось и на Кеннеди, и на Лейк-Шор-Драйв. Мне пришлось ехать в объезд по боковым улицам, но на это ушло еще полчаса.

Я тосковала по теплой ванне и по выпивке, от которой отказалась у Сэл, но, приехав домой, еще раз подвела невеселые итоги этого сумбурного дня. Отбросив все неприятные мысли, я, как и обещала, забрала собак у мистера Контрераса и повезла их на прогулку к озеру в своем автомобиле. Мы несколько раз пробежались друг за другом по лагуне без особого удовольствия для всех нас, но этого было вполне достаточно на сегодня.

К тому времени, когда я приняла душ и переоделась в слаксы из шерстяного крепа и шелковую вечернюю блузку, было уже больше семи, а в это время по расписанию должен был начаться вечер у Дердри. Я второпях натянула свое старое зимнее пальто и сбежала вниз по лестнице.

Лишь только я завела мотор, ко мне опять вернулось прежнее раздражение: я с неприязнью вспомнила сгорбленные плечи Дердри – убогая потерянная душа, до краев наполненная злобой, – и по всем правилам с ограниченной скоростью поехала на юг.

Глава 7. Коктейль

Когда Фейбиан Мессенджер поступил на юридический факультет Чикагского университета, он поселился в университетском городке, расположенном на милю севернее. Район Кенвуд и его окрестности застроены тридцатикомнатными особняками; эти огромные дома отделаны деревянными панелями и тонированными стеклами, как требовала Викторианская эпоха – время, когда они были построены. Постепенно окрестности приходили в упадок, поскольку люди, которые могли позволить себе такие дома, уезжали из боязни расовых беспорядков. Однако теперь, когда богатые доктора или профессора-юристы вроде Фейбиана тешили свои «я» размером особняков, их роскошью, а также близостью к озеру Мичиган, у подрядчиков-реконструкторов снова появилась работа.