Танец племени драконов

Мы дошли до таверны. Я сразу направился завтракать, а Смарагд побежала к себе, сказав, что подойдёт чуть позже.

В обеденном зале уже сидели Гном с Эльфом, уплетая сыр и запивая его элем. Отпивая из кружки, Эльф каждый раз морщился и приговаривал: «Ну и дерьмовый у них тут эль». Я подсел к ним и попросил у подбежавшего мальчишки, который сегодня обслуживал столики, сыра, хлеба и молока.

— Куда ты с утра пораньше сбежал? — спросил Эльф. — Мы за тобой заходили, звать завтракать, а тебя уже нет.

— Со Смарагд ходили к арене — смотрели результаты жребия.

При имени «Смарагд» Эльфа аж перекосило, а Гном осуждающе покачал головой. Но на этот раз они ничего про неё говорить не стали. Гном просто спросил:

— И кто твой соперник, малыш?

— Гильзиф.

— Что?! — воскликнул Эльф так громко, что на нас стали оглядываться с соседних столиков.

— Таак… — протянул Гном.

— Это подстава! — пытался говорить шёпотом Эльф, но получалось всё равно громко, чем ещё сильнее привлекал внимание.

— Тааак… — снова протянул Гном.

— Надо выяснить, как проходил жребий! Его надо опротестовать! — продолжал возмущаться Эльф.

— Таааак… — опять протянул Гном, и я с тревогой уставился на него, переживая за его здоровье.

— Гном, с тобой всё в порядке? — спросил Эльф, мигом забыв про своё возмущение.

— Так, надо рассуждать спокойно, — сказал Гном. — Во-первых, игра — дело добровольное, и мы можем не участвовать. Во-вторых, Гильзиф будет пытаться убить малыша. Значит, мы ДОЛЖНЫ не участвовать. Итого, малыш: завтра ты не выходишь на арену и вообще никуда не выходишь из таверны, пока мы не свалим отсюда.

— Не согласна с вами, — раздался голос Смарагд над нашими головами. Она незаметно подошла. Эльф от неожиданности даже вздрогнул.

— Чего пугаешь тут! — рявкнул он.

— Ты уже был напуган ещё до того, как я пришла.

— Послушайте, дамочка, не лезьте в мужской разговор. Ступайте по своим делам, — попытался избавиться от неё Эльф.

Зная Смарагд, я понимал, что это глупая затея — от неё невозможно избавиться, пока она сама этого не захочет.

— Сторну не надо прятаться, — заявила Смарагд, проигнорировав Эльфа. — Наоборот, он должен выйти на арену. — Она продолжила, пародируя Гнома: — Во-первых, Гильзиф ничего не сможет сделать. А во-вторых, Сторн — лейр! Не к лицу лейру прятаться. Он опозорит себя, если не выйдет. Его потом ни в одном высшем обществе не примут. Итого: Сторн обязан выйти на арену.

— Да кому нужно это ваше высшее общество? — заявил Гном. — Сторн не выйдет.

— Вот именно, — поддакнул Эльф.

— Например, Эльфу нужно, — съязвила Смарагд. — Или ты уже забыл про Лиман? И уж тем более нужно Сторну. Он — лейр Драконьего маяка! — У Эльфа с Гномом вытянулись лица. — Его сам император примет, если он не запятнает себя невыходом на арену.

Гном с Эльфом какое-то время молчали с ошарашенным видом. Я же равнодушно наблюдал за перепалкой, потому что решение принял ещё у ворот арены, прочитав имя соперника. Я не мог не выйти. Дело было даже не в титуле лейра — я ни на секунду не забывал, что я липовый лейр и в любой момент могу за это поплатиться. И высшее общество мне, как сказал Гном, нужно как козе баян. Дело было в Гильзифе. Я не мог не выйти против него, потому что я его ненавидел.

— Что это ещё за новости с Драконьим маяком? — грозно заговорил Гном. — Зачем привлекать лишнее внимание к Сторну такими выдумками?

— Это приведёт его к власти, — заявила Смарагд.

— Это приведёт его на гильотину, — ответил ей Гном.

— Это всё неважно, — сказал я наконец, чтобы их успокоить. — Я выйду на арену.

— Малыш, послушай меня, — заговорил Гном. — Нельзя тебе выходить. Это самоубийство.

— Гильзиф ничего не сможет мне сделать.

— Сторн, ты поел? — встрял в разговор Эльф. — Пойдём в твою комнату, поговорим наедине, а то здесь слишком много советчиков.

— Хорошо, пойдём, — сказал я Эльфу и обернулся к Смарагд: — Встретимся после обеда, прогуляемся?

— Я буду ждать тебя у главных ворот арены, — ответила она.

Эльфа в очередной раз перекосило.

Мы поднялись в мою комнату. Я даже не успел закрыть дверь, как Эльф набросился на меня с упрёками:

— Ты зачем с ней так близко общаешься? Это не доведёт до добра!

— Действительно, малыш, — встрял Гном. — И почему ты решил, что Гильзиф тебе ничего не сделает?

— Потому что на меня не действует ментальная магия.

— С чего ты это взял? — спросил Гном.

— Смарагд экспериментировала со мной.

— Опять Смарагд! — воскликнул Эльф. — Да ей нельзя верить. Она — дракон.

— На неё нападали какие-то бандиты в Санлити, а я оказался рядом, — горячо принялся доказывать я. — И Смарагд сказала, что они накидывали на меня ментальные путы, но это не подействовало. Я даже ничего не почувствовал.

— И опять Смарагд, — сказал Эльф. — Заметь, у тебя нет никаких доказательств, кроме её слов.

— Эльф, она мой друг. Я ей верю. Зачем ей врать мне?

— Неужели ты готов рисковать головой, доверившись словам дракона? — пытался переубедить меня Эльф. — Зачем тебе это?

— Я хочу наказать Гильзифа. Он должен ответить за принца Сяо Чжунменя, за лейра Дрейна, за его дочь и за чешуйчатого принца.

Эльф с Гномом какое-то время молчали.

— Сторн, малыш, — мягко сказал Гном, прервав молчание. — Это всё дворцовые интриги и разборки. А нас должна заботить наша собственная голова на плечах.

— Настоящее благородство бывает только тогда, когда на кону собственная голова, — повторил я слова, которые когда-то говорил Сяо Чжунменю. Кто же знал, что спустя всего две недели мне придётся отвечать за свои слова?

Гном вздохнул и спросил:

— И как же ты планируешь его наказать? Ты ж не владеешь магией.

— Я с собой дубинку возьму. Правила же не запрещают?

— Не запрещают. Но чем она тебе поможет?

— Тресну его по башке.

— А вот это правила запрещают, — сказал Гном.

— И что мне за это будет?

— Дисквалифицируют.

— И всё? Так я в любом случае дальше не пройду. А так хоть безнаказанно по башке его долбану.

Гном невесело усмехнулся и сказал:

— Лучше всё-таки не соваться в эту ловушку.

— Хороший ты парень, малыш, — сказал Эльф. — Жаль будет потерять такого друга, как ты. Но до утра ещё есть время. Надеюсь, ты передумаешь.

Они вышли из комнаты, а я задумался. Действительно ли я антимаг, как говорила Смарагд? И защищён ли я от ментальной магии? Теперь это для меня вопрос жизни и смерти.

Я лёг на кровать и уставился в потолок. Пролежал так до обеда, и всё это время меня точил червячок сомнений, которые зародили во мне Эльф с Гномом.

Есть не хотелось, поэтому я решил сразу отправиться к арене.

У главных ворот арены толпились несколько человек, изучая списки участников. Смарагд среди них не было — она ещё не подошла. Зато там, в окружении стражи, оказались Лиман с Гильзифом. Они заметили меня, и поворачивать назад было уже поздно. Лиман направилась в мою сторону, Гильзиф засеменил следом.

— Рада тебя видеть, Сторн, — сказала Лиман, приветливо улыбаясь, словно ничего и не случилось в той таверне в провинции Вэя Цзеня. — Я смотрю, наши пути регулярно пересекаются. Наверное, это неспроста.

— Мне тоже показалось, что совсем неспроста моим противником оказался ваш маниакальный маг, — ответил я зло, без всякого почтения к её титулу.

Гильзиф злобно глядел на меня, но в разговор не вступал.

— Да, и не говори. Это так здорово! Ваш поединок обещает быть очень интересным. Боюсь только, что после него твой путь оборвётся. Это очень грустно — наше знакомство доставило мне немало удовольствия.

— Вы слишком много ожидаете от выжившего из ума старика.

Гильзиф не стерпел:

— Ты будешь долго мучиться, молокосос, прежде чем я тебя прикончу.

— Боюсь, с вами может выйти конфуз, когда вы снова начнёте тужиться на арене. Так ненароком и в штаны можно наложить.

— Ублюдок! — противно заверещал Гильзиф. — Завтра ты будешь извиваться, умоляя меня о пощаде!

Не знаю, чем бы закончилась перепалка, если бы не подоспела Смарагд.

— Принцесса, прошу простить, что прерываю вашу занимательную беседу, но мне нужно увести лейра Сторна. Господин Дракон желает его видеть.

— Что ж, прощайте, Сторн. Не уверена, что мы сможем ещё раз побеседовать.

— Прощайте, принцесса, — сказала Смарагд и, схватив меня за локоть, потащила в сторону.

— Ты что творишь? — зашипела она мне в ухо, когда мы отошли на приличное расстояние. — Зачем провоцируешь его раньше времени?

— Да какая разница?

— Такая, что если он сейчас обломает зубы с ментальной магией, то к завтрашнему дню может придумать что-нибудь из другого арсенала, идиот!

Гнев поутих, и я понял, что Смарагд права. На смену злости приходило чувство омерзения. Меня коробило от поведения Лиман:

— Как может принцесса Лиман так себя вести? — пробормотал я негромко.

— Как так? — переспросила Смарагд.

— Как будто не собиралась нас убивать. Она вела себя приветливо и при этом рассуждала, как здорово, что Гильзиф будет завтра меня уничтожать. Это ненормально!

— Для неё это нормально, — совершенно спокойно ответила Смарагд. — Ты не забывай, в каком окружении она живёт с рождения. Один только Крут Третий, её отец, чего стоит.

— Всё равно это мерзко.

Смарагд не стала продолжать тему, спросила:

— Как у тебя дела с поиском билета в твой мир?

— Никак. Не знаю, где здесь искать. Тут нет ни одного порта.

Смарагд какое-то время молчала, о чём-то думая, затем сказала:

— Тебе надо научиться ездить на лошади. Что ты за лейр без навыков верховой езды?

— Липовый, — попытался отшутиться я.

— Пошли, буду учить, — настаивала на своем Смарагд.

— А как же Дракон? Ты говорила, что он хочет меня видеть.

— Это я хотела тебя видеть. Пошли к лошадям, хватит увиливать.

И мы направились к конюшне.

Утром следующего дня я стал готовиться к поединку: достал свою дубинку и посмотрел на себя в зеркало. С дубиной в руках я выглядел как неандерталец — надо было срочно что-то придумать, чтобы выглядеть приличнее.

Я нашёл верёвку, сделал на ней петлю, вставил в неё дубинку толстым концом вверх и повязал эту конструкцию себе на пояс. Снова глянул в зеркало — стало лучше, но всё ещё напоминал пещерного человека. Тогда я отыскал какую-то мешковину и обмотал ею пояс. Получилось нечто вроде серой юбки, прикрывающей оружие. Разрез импровизированной юбки оказался спереди, как раз над дубиной, так что я мог легко просунуть руку и выхватить её из петли.

Ещё раз оглядев себя в зеркало, я решил, что, наверное, так выглядели древние шотландцы перед боем. Остался доволен и вышел.

На улице меня встретила Смарагд.

— Ну ты и вырядился! — заявила она.

— Просто и сердито, — буркнул я. — Пошли к арене.

Судя по тому, как странно на меня поглядывали люди возле арены, шотландцы у них тут не водились — или мой мешок на поясе совсем не походил на шотландскую юбку. Я постарался затеряться за спинами зевак, пришедших посмотреть состязания.

Вскоре подошёл король, дал разрешение на начало поединков, и арбитр начал по очереди вызывать противников на арену. Поединки стартовали. Меня же продолжали терзать сомнения: не ошиблась ли Смарагд с выводом, что ментальная магия на меня не действует? Когда подошли Гном с Эльфом, сомнения усилились. Более того, закрались подозрения: а не могла ли Смарагд специально меня обмануть, как на это намекали Гном и Эльф?

Но от моих мучений меня спас арбитр, выкрикнувший:

— На арену вызываются королевский маг Южного королевства Гильзиф и лейр Сторн!

Услышав своё имя — к этому времени я уже привык считать имя Сторн своим, — я стал пробираться сквозь толпу к воротам. Прислуживающий там человек в чёрном, как обычно, взял меня за локоть и провёл на место.

Там меня уже ждал Гильзиф. Он стоял, опираясь на посох. Я встал напротив и посмотрел на трибуну: в центре, рядом друг с другом, сидели Сяо Чжунмень и Лиман. Мне показалось, на лице Лиман я увидел злорадство, а лицо принца было грустным.

Я повернулся к Гильзифу и с ненавистью посмотрел ему прямо в глаза. Похоже, он впервые встретил такой вызывающий взгляд — на мгновение в его глазах мелькнула неуверенность. Но самолюбие взяло верх, и взгляд стал злобным и колючим.

— Гоп! — резко прозвучала команда к началу поединка.

Лицо Гильзифа напряглось. Я же продолжал просто смотреть ему в глаза, ничего не делая. Сейчас всё должно было проясниться: антимаг я или жертва?

Вдруг лицо Гильзифа резко исказилось от боли. Я понял: с ним происходит то же, что и со Смарагд, когда она экспериментировала, накидывая на меня ментальные путы. По лицу Гильзифа струился пот, оно стало багровым от напряжения. И мне снова в голову пришла неприличная в аристократической среде фраза: «Смотри, портки не испачкай». Она буквально вертелась на языке, и я не смог сдержать усмешки.

Похоже, на моём лице всё было написано. Гильзиф понял, чему я усмехаюсь. Он, видимо, впервые оказался полностью беспомощным, и моя усмешка стала для него последней каплей. Его нежное и чувствительное самолюбие не выдержало такого форменного издевательства.

— Ах ты щенок! — завизжал он и бросился на меня, размахнувшись посохом. — Я тебя уничтожу!

Но я успел среагировать и выхватить из-за пояса дубинку. Коротким резким ударом я встретил посох Гильзифа — тот вылетел из слабых рук мага. Я снова занёс дубину, чтобы обрушить её на голову Гильзифа, и вдруг увидел перед собой слабого, испуганного старика. Это был злобный сумасшедший сгорбленный человек с испуганным взглядом.

«Неужели и я становлюсь таким же злобным, как он?» — подумал я. Вся злость куда-то исчезла, и я опустил дубину. Я перестал понимать, зачем вообще ввязался в эту игру.

Тут между нами кинулся арбитр, к нему на помощь подбежали двое помощников.

— Господин Гильзиф, немедленно прекратите! — вскричал арбитр.

Но Гильзиф уже и сам успокоился, осознав своё бессилие. Он ссутулился и быстро покинул арену.

— Победитель поединка — лейр Сторн! — прокричал арбитр.

Но в этот момент мне было уже безразлично, что он сказал. Безразлично, кто победил и почему. Я шёл к выходу и размышлял: почему до поединка я хотел уничтожить Гильзифа, а сейчас хочу просто остаться человеком? Мне кто-то внушил сжатую мысль? Но какую: уничтожить или не становиться убийцей?

Я хмуро шёл, ничего не видя перед собой, пока не врезался в радостных Гнома и Эльфа. Они кинулись меня поздравлять, а я только сказал:

— Я его не ударил.

— Да хрен с ним! — радостно обнимая меня, сказал Гном. — Главное, ты жив.

— И ты победил, малыш! — воскликнул Эльф, тоже обнимая меня.

— Мне надо подумать, — без всяких эмоций сказал я.

Они удивлённо расступились, и я пошёл дальше. Хотелось побыть одному, поэтому я направился в таверну, чтобы спрятаться в своей комнате. По дороге меня догнала Смарагд и схватила за руку.

— Стой! Что с тобой? — спросила она, пытаясь удержать.

— Кто и что мне внушил?

— Ты о чём?

— О том, что мне внушили.

— Кто внушил?

— Вот я и спрашиваю: кто внушил?

— Да что тебе внушили-то?

— Я не знаю, но хочу знать!

— Подожди, подожди. Я ничего не понимаю. Да стой же ты! — Смарагд резко дёрнула меня за руку, и я наконец остановился. — Ты можешь нормально объяснить? С чего ты вообще решил, что тебе что-то внушили?

— Я его не ударил.

— Ну это, допустим, я видела. И что с того?

— Но перед этим я хотел ударить. А потом вдруг перехотел.

— Ага, и ты решил, что тебе это внушили? — сказала Смарагд. — Это невозможно, Сторн. Ты не подвластен ментальной магии.

— Это только ты так говорила. А мне откуда знать, что это правда? Вдруг ты ошиблась.

— Ну в том, что Гильзиф хотел тебя убить, ты не сомневаешься? А он не смог! — хмуро сказала Смарагд. — Как видишь, я была права.

— Да, ты права, — сказал я механически.

Но тут до меня дошёл весь смысл её слов. Я действительно защищён от ментальной магии. Значит, Смарагд не пыталась меня обмануть. Это были всего лишь страхи Гнома и Эльфа, которые сегодня навалились на меня. С плеч словно свалилась гора. После пережитого стресса я почувствовал такую лёгкость, что, казалось, ещё чуть-чуть — и полечу.

— Да, ты права! — воскликнул я и сжал Смарагд в объятиях от нахлынувшей радости.

— Надо же, даже я никогда так не радуюсь, когда чувствую себя правой. — Она легонько отстранилась. — И сними с себя наконец этот дурацкий мешок, а то мне стыдно рядом с тобой идти.