Как ей повезло

Глава 7. У проходной

В понедельник в семь двенадцать Наташе позвонила Марина.

Наташа стояла у плиты и пыталась одновременно перевернуть сырники, найти Егорову сменку и вспомнить, куда положила подписанное заявление для школы.

— Только не говори, что банк опять передумал.

— Бригады Громова не вышли. Люди собрались у проходной, требуют деньги. На объекте телевидение.

Сырник упал на край сковороды и сложился пополам.

— Откуда телевидение в семь утра?

— Кто-то очень вовремя им позвонил. Константин уже там. Просил тебя приехать в офис к восьми.

— Просил?

Марина помолчала.

— Передал, что к восьми ты должна быть в офисе.

— Так больше похоже.

Соня вошла на кухню, взяла со стола сырник и откусила, не дожидаясь тарелки.

— Что случилось?

— На работе неприятности.

— У тебя или у того главного?

— У компании.

— Значит, у того главного, — решила Соня.

Наташа выключила плиту и достала из шкафа контейнер.

— Егор! Сменка под тумбой в прихожей. Завтрак на столе.

— Я там смотрел!

— Посмотри глазами.

Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение от Константина: «Уже выехала?»

«Через сорок минут буду в офисе».

Ответ появился сразу: «Денис подъедет через пять».

Наташа посмотрела в окно. Её машина стояла у подъезда, покрытая тонкой коркой ночного инея.

«Я сама».

«У проходной журналисты. Денис проведёт через второй въезд».

Она успела набрать «Я могу проехать через второй въезд без Дениса», но стёрла. Костя был на объекте с рассвета и явно видел ситуацию лучше.

«Хорошо».

Через шесть минут у дома остановился тёмный седан. Наташа оставила детям список на холодильнике, поцеловала Егора в макушку, Соню — в щёку и сбежала вниз.

Денис открыл ей заднюю дверь.

— Доброе утро, Наталья Сергеевна.

— Утро пока спорное. Знаете, что там происходит?

— Константин Андреевич с пяти на объекте. Людям Громова должны за два месяца. Сейчас бухгалтерия собирает ведомости.

— Моя машина останется у дома?

— Вечером пригоню, куда скажете.

Она хотела возразить, затем увидела на экране телефона двадцать семь непрочитанных сообщений из рабочего чата и открыла первое.

В офисе горел свет почти во всех окнах. В переговорной сидели юристы, бухгалтерия и двое мужчин из службы безопасности. Марина стояла у экрана с чашкой остывшего кофе. На карте объекта красным были выделены три корпуса.

— Что у нас? — спросила Наташа, снимая пальто.

— Громов вывел аванс через четыре фирмы. Людям за октябрь заплатил частично, за ноябрь — никому. Утром привёз их к проходной и объявил, что Берестов отказался рассчитываться.

— Покупатели уже знают?

— Домовой чат кипит. В девять придёт инициативная группа.

Наташа положила сумку на стул.

— Кто сейчас отвечает на звонки?

— Лена и Оля. Я велела говорить, что готовим официальный комментарий.

— Правильно. Мне нужны суммы прямых выплат рабочим, новый график и фамилия человека, который сегодня отвечает за площадку.

— Новый подрядчик ещё договор не подписал.

— Тогда фамилия того, кто подпишет.

Дверь переговорной открылась. Константин вошёл с Кириллом и незнакомым мужчиной в рабочей куртке. На ботинках засохла светлая глина, под глазами легли тени. Он нашёл Наташу взглядом, задержался на секунду и повернулся к Марине.

— Деньги рабочим уйдут до полудня. Список проверяет безопасность, платим только тем, кто был на площадке. Никаких переводов через Громова.

— Новый подрядчик? — спросила Марина.

Костя указал на мужчину рядом.

— Виктор Савельев. С десяти принимает объект. Техника заходит через северные ворота. Охрана получает распоряжения только от него и от меня.

— Громов требует пустить его в бытовки, — сказал один из сотрудников безопасности.

— Пусть забирает личные вещи при вас. Документы, компьютеры и журналы работ остаются до описи.

— У него договор аренды на два крана.

— Краны арендует его компания, площадка наша. С арендодателем уже говорят юристы.

Он отдавал распоряжения ровно, почти тихо. Люди за столом записывали, перебивали друг друга вопросами, и каждый раз Константин возвращал разговор к решению: фамилия, срок, сумма. Через несколько минут красная схема на экране перестала выглядеть катастрофой. Она стала перечнем дел.

— Клиенты? — спросил он.

Наташа открыла ноутбук.

— В девять встреча с инициативной группой. До встречи мне нужен человек от стройки. Тот, кто назовёт реальные сроки и не станет обещать, что мы всё наверстаем за неделю.

Савельев посмотрел на неё внимательнее.

— Я назову после обхода.

— Обход закончится к десяти. Люди будут здесь в девять.

— Тогда скажу, что знаю к девяти.

— Подойдёт.

Костя опёрся ладонями о стол.

— Официальное сообщение выпускаем после вашей встречи.

— До встречи, — возразила Наташа. — Если промолчим ещё два часа, за нас его напишут в чатах. Коротко: подрядчик отстранён, работы продолжаются, задолженность перед рабочими компания закрывает напрямую. Без фамилий и обвинений, пока юристы не закончат проверку.

Кирилл поднял голову от телефона.

— С последней фразой осторожнее. Могут решить, что мы признаём долг своим.

— Они уже решили, что дом заморожен и денег нет. Выберите, какой слух нам дороже.

Константин посмотрел на юриста.

— Подготовьте формулировку за двадцать минут. Наташа согласует.

Кирилл кивнул.

— Теперь все по местам, — сказал Костя. — В одиннадцать снова здесь.

Стулья задвигались. Савельев вышел первым, за ним потянулись остальные. Константин задержал Марину у двери.

— У неё был завтрак?

Наташа подняла глаза.

— У неё есть имя.

— Я знаю. Был?

— Говорит, успела перехватить один сырник, — ответила Марина и ушла прежде, чем Наташа успела возмутиться.

Костя подошёл. От него пахло морозом, кофе и улицей.

— Я поем после встречи.

— Сейчас.

— В половине восьмого ты распорядился, чтобы я была здесь к восьми.

— Завтрак уже в твоём кабинете.

Он положил ладонь ей на затылок и поцеловал в висок. Это заняло секунду. За стеклом переговорной проходили сотрудники, и Наташа всё равно почувствовала, как теплеют щёки.

— Десять минут, — сказал Константин. — Потом можешь спасать мою компанию.

— Клиентский блок пока спасает только себя.

— Начни с этого.

В её кабинете стояли горячая каша в контейнере, стакан кофе и тарелка с нарезанным яблоком. Наташа открыла крышку, сделала два глотка кофе и одновременно стала править текст для сайта.

Через минуту Костя вернулся, забрал у неё ноутбук и поставил на соседний стол.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Мне тридцать семь лет.

— Тогда ты должна уметь за десять минут съесть завтрак.

Он сел напротив, достал телефон и начал отвечать на сообщения. Наташа посмотрела на часы, на кашу, потом на ноутбук вне досягаемости и взяла ложку.

— Доволен?

— Пока нет.

— Ужасный человек.

— Ешь.

К девяти в приёмной собрались семеро покупателей. Троих Наташа знала: Ковалёвы из третьего корпуса и пожилой мужчина, который каждую пятницу звонил уточнить, установили ли окна на его этаже. Остальные пришли с распечатками из домового чата.

Лена принесла дополнительные стулья, Оля поставила у стены воду. Наташа сняла со стола коробку с завтраком, спрятала под монитор и открыла карту корпусов. Ковалёва держала телефон экраном наружу: на нём было остановленное видео с рабочими у проходной.

— Давайте сначала отделим то, что уже произошло, от того, что написали утром, — сказала Наташа. — Подрядчик сменился. Работы сегодня идут. Деньги рабочим переводят напрямую. Теперь по срокам.

Она раздала распечатки без красивой обложки: номера секций, виды работ, фамилии ответственных. Бумаги зашуршали, люди начали сравнивать свои этажи. Пожилой мужчина надел очки, нашёл строку про окна и ткнул в неё ногтем.

— Здесь пятница. Какая?

— Эта. Если поставка придёт сегодня.

— А если опять не придёт?

— Завтра напишем, что не пришла, и назовём новую дату после разговора с поставщиком.

Он сложил лист и оставил перед собой.

— Нам пишут, что рабочих выгнали, — сказала женщина в короткой дублёнке. — И технику вывозят.

— Техника остаётся на площадке, — ответила Наташа. — Подрядчика меняют. Рабочим сегодня переведут задолженность напрямую.

— А сроки?

— По второму корпусу изменения будут. Сколько именно — скажем после обследования объёма работ. По первому и третьему пока сохраняем график.

— «Пока» — удобное слово.

— Удобнее было бы убрать его и пообещать вам выдачу ключей в срок. Я этого делать не стану.

Разговор шёл почти час. Люди повышали голос, показывали записи из чатов, требовали вывести к ним владельца компании. Наташа отвечала на то, что знала, и записывала вопросы, на которые ответа ещё не было. В половине десятого пришёл Савельев. Он не снял куртку, сел у стены и назвал предварительную задержку: от двух до четырёх недель по одной секции. После этого спор стал предметным.

Когда покупатели ушли, Ковалёва задержалась у двери.

— Если бы вы сказали всё это утром на сайте, мы бы не приехали.

— Утром я ещё не знала про четыре недели.

— Хоть кто-то здесь признаёт, когда чего-то не знает.

Наташа закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной.

— Хорошая встреча, — сказал Савельев.

— Вы странно понимаете слово «хорошая».

— Никто ничего не разбил. На стройке это уже успех.

К одиннадцати выяснилось, что один из кранов можно оставить, второй придётся заменить. К полудню бухгалтерия перевела деньги сорока двум рабочим. Ещё девять фамилий служба безопасности не нашла ни в пропусках, ни в табелях. В двенадцать пятнадцать Громов вошёл в офис без звонка.

Его пытались остановить у стойки, но он оттолкнул охранника и дошёл до общей зоны, где Наташа разговаривала с менеджерами.

— Берестов где?

— На совещании, — ответила Лена.

— Передай, пусть выйдет. Или мне самому по кабинетам пройтись?

Сотрудники замолчали. Громов был крупным, широкоплечим, с красным от мороза лицом. Он говорил громко и явно рассчитывал, что его услышит весь этаж.

— Сергей Викторович, — сказала Наташа, — приёмная справа. Подождите там.

Он повернулся к ней.

— А вы кто?

— Наталья Ларионова, руководитель клиентского блока.

— Вот и занимайтесь клиентами. Мужики два месяца работали, ваш хозяин им сейчас подачки раздаёт.

Наташа почувствовала, как рядом напряглась Лена.

— Деньги получили те, кого ваша бухгалтерия внесла в табели. Остальным сейчас сверяют документы.

— Я с вами обсуждать ничего не собираюсь.

— Тогда проходите в приёмную.

Дверь кабинета Константина открылась.

Он вышел без пиджака, с закатанными до локтей рукавами. Остановился в нескольких шагах от Громова.

— Ты хотел меня видеть.

— Отдай технику и документы.

— Личные вещи тебе выдадут после описи.

— Ты решил меня показательно утопить?

— Ты взял деньги за выполненные работы, вывел часть на фирму племянника и не заплатил людям. Показательную часть ты устроил сам, когда привёз камеры.

— Думаешь, самый умный?

— Думаю, разговор закончен.

Громов шагнул ближе. Охрана двинулась одновременно, но Костя поднял руку, и оба мужчины остановились.

— Ты у меня всё забрал, — процедил Громов.

— У тебя осталась возможность вернуть деньги до того, как материалы уйдут в прокуратуру. До шести вечера.

— А если нет?

— Тогда проверишь, насколько быстро работают мои юристы.

Константин говорил тем же голосом, которым полчаса назад обсуждал аренду крана. Громов смотрел на него ещё несколько секунд, затем резко развернулся и задел плечом стойку. Стакан с ручками упал на пол.

— Проводите, — сказал Костя охране.

Он дождался, пока двери лифта закроются, поднял стакан и поставил на место. Потом посмотрел на сотрудников.

— Через пять минут все возвращаются к работе.

Люди задвигались. Кто-то наклонился за ручками, Лена открыла на мониторе клиентскую базу. Наташа вернулась в кабинет. Руки у неё дрожали, хотя Громов даже не подошёл к ней близко.

Константин вошёл следом и прикрыл дверь.

— Он тебя напугал?

— Скорее разозлил.

— Это я вижу.

Наташа сжала пальцы, спрятала их под столом.

— Ты знал, что он придёт?

— Предполагал.

— И вышел только после того, как он начал орать на меня?

Костя прищурился.

— Я вышел, когда услышал его голос в общей зоне. Если бы он подошёл к тебе ещё на шаг, его вывели бы раньше.

— Я могла ответить сама.

— Ты и ответила.

Он обошёл стол, опустился перед ней на корточки и взял её за руки. Большими пальцами медленно провёл по костяшкам.

— Тебе не обязательно переставать справляться, чтобы я встал рядом.

Наташа хотела сказать, что при всех он не должен сидеть перед ней на корточках. Вместо этого наклонилась и коснулась губами его лба.

— У тебя в шесть заканчивается срок Громова.

— У меня в два совещание на объекте. Поедешь со мной.

Он продолжал держать её руки. Наташа попробовала высвободить правую, чтобы достать телефон, и Константин отпустил только её пальцы. Левая осталась в его тёплой ладони.

— Зачем?

— Покажешь Савельеву квартиры, по которым мы оплачиваем аренду. Он должен понимать, какие работы влияют на людей прямо сейчас.

— Это входит в мои обязанности?

— С этой минуты.

— Опять сам решил?

— Да.

Наташа выдержала его взгляд.

— Тогда внеси в положение об отделе.

Угол его рта дрогнул.

— Внесу.

На стройке дул резкий ветер. Наташа надела выданную каску поверх шапки, застегнула сигнальный жилет и пошла за Савельевым вдоль ограждения. Костя разговаривал у ворот с инженером и догнал их уже в первом корпусе.

Здесь было тише. Пахло бетоном, мокрым деревом и сваркой. На лестнице горела одна временная лампа. Савельев показывал отставание по перегородкам, объяснял, почему второй подъезд нельзя закрыть тепловым контуром до установки недостающих окон.

— Если окна привезут в четверг, когда пустите отделку? — спросила Наташа.

— Через неделю.

— У нас шесть семей должны выйти на приёмку в декабре.

— В декабре они сюда не зайдут.

Константин остановился.

— Почему?

— Громов рисовал проценты. Здесь проводка даже не начата. Я могу поставить людей в две смены, но штукатурить по сырому бетону не буду.

Наташа достала телефон и открыла список.

— Две семьи уже продлили аренду до конца января. У четырёх договоры заканчиваются перед Новым годом.

— Подберём им квартиры ещё на месяц, — сказал Костя.

— Они готовились переехать к праздникам.

— Я понимаю.

— Нет, — вмешался Савельев. — Сейчас важно, чтобы она это сказала. Иначе через неделю кто-нибудь велит мне закрыть стены, лишь бы показать готовность.

Константин посмотрел на него.

— Никто не велит.

— Тогда к концу января сделаю нормально.

Они прошли ещё два этажа. Наташа фотографировала квартиры, записывала номера и к концу обхода почти перестала чувствовать пальцы. На улице Костя снял с себя перчатки и протянул ей.

— У меня есть свои.

— Они промокли.

— А ты?

— Я в машине.

Он сам натянул тёплую перчатку на её правую руку. Наташа позволила надеть вторую.

— Командовать тебе нравится больше, чем дышать.

— Дышать получается само.

В машине он включил обогрев сиденья с её стороны, положил мокрые перчатки к тёплой решётке и только потом открыл на планшете документы. Наташа устроилась глубже. Грязь засохла у края его манжеты, между бровями оставалась складка. Она положила ладонь ему на колено. Константин накрыл её пальцы своими.

Денис медленно вывел машину с площадки. Колёса пробуксовали в рыхлом снегу, за стеклом остались прожекторы и люди в сигнальных жилетах. Наташа сняла каску, волосы прилипли ко лбу. Костя нашёл в кармане салфетку и стёр с её щеки полоску пыли.

— Где испачкалась? — спросила она.

— На лестнице. Ещё здесь.

Он коснулся пальцем подбородка. Наташа отняла салфетку, вытерла сама и тем же краем провела по его манжете. Грязь только размазалась. Константин посмотрел на серое пятно и снова открыл график.

Планшет он листал свободной рукой. Вторую так и не снял с её пальцев.

К шести Громов не вернул деньги. Кирилл отправил заявление и пакет документов. Костя подписал последние бумаги, закрыл папку и впервые за день откинулся на спинку кресла.

К этому времени в общем зале почти погас свет. Лена ушла первой, Оля передала дежурный телефон охране. Наташа закрыла таблицу с компенсациями, собрала мокрые перчатки с батареи и отнесла Константину чашку чая. Он нашёл её на столе только после третьей подписи.

— Холодный, — сказал он, сделав глоток.

— Был горячим сорок минут назад.

Наташа забрала чашку, вылила чай в раковину и заварила новый. Когда вернулась, Костя стоял у шкафа и искал папку, которая лежала у него под рукой. Она молча подняла её со стола. Он взял папку вместе с её пальцами, потянул ближе и на секунду прижался лбом к её животу.

Телефон зазвонил снова. Константин отпустил её, ответил службе безопасности и записал номер регистрации заявления на полях графика. Наташа осталась у окна и ждала, пока он закончит.

Наташа стояла у окна его кабинета и разговаривала с Павлом. Тот напоминал, что в четверг забирает детей до воскресенья, и просил положить Егору форму для секции.

— Я помню, — сказала она. — И ингалятор будет в боковом кармане.

— Он им год не пользовался.

— Пусть будет.

Она закончила звонок и обернулась. Костя наблюдал за ней.

— Что?

— В четверг в семь ужин у Соловьёва. Поедешь со мной.

— Деловой?

— В основном.

— В основном — это сколько?

— Будут банк, инвесторы, новый подрядчик и несколько жён, которые знают о проекте больше мужей.

— И в каком качестве поеду я?

— Руководителя клиентского блока.

Он помолчал.

— И женщины, с которой я хочу провести вечер.

Наташа посмотрела на свой костюм, на высохшую грязь у подола брюк.

— Это ты так просишь?

— Да.

— А если я откажусь?

Константин протянул руку. Когда она подошла, усадил её к себе на колени и обнял за талию.

— Поеду один и буду злиться на себя. Плохо попросил.

Наташа провела пальцем по вороту его рубашки.

— Дети у Павла. Я поеду.

— Хорошо.

Он поцеловал её медленно, уже без оглядки на стеклянную стену. За дверью продолжали звонить телефоны, кто-то быстро прошёл по коридору. Наташа закрыла глаза, положила щёку ему на плечо и перенесла на него вес. Костя крепче сомкнул руки у неё за спиной.

Глава 8. Те, на кого смотрят

В четверг Наташа трижды меняла серьги и каждый раз убеждала себя, что делает это из-за платья.

Платье было тёмно-синим, с закрытыми плечами и узкой юбкой. Она покупала его два года назад на юбилей банка, надела один раз и с тех пор хранила в чехле между зимним пальто и Сониным выпускным платьем из начальной школы. Теперь ткань плотнее обтягивала бёдра. Наташа повернулась боком к зеркалу, втянула живот и тут же рассердилась на себя.

Телефон лежал на кровати экраном вниз. Константин написал полчаса назад: «Буду в семь». До семи оставалось двенадцать минут.

В прихожей Егор спорил с Павлом из-за пакета со спортивной формой.

— У меня завтра отменили физкультуру.

— Тогда привезёшь форму обратно чистой, — сказала Наташа, застёгивая браслет.

Егор увидел её и присвистнул.

— Мам, у тебя свидание?

— У меня деловой ужин.

— В таком платье? — спросила Соня от двери.

— А что с платьем?

— Ничего. Просто это точно свидание.

Павел взял у сына пакет и мельком посмотрел на Наташу.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

Павел сказал это, уже проверяя боковой карман Егорова рюкзака. Наташа поправила рукав платья.

Внизу хлопнула дверь автомобиля.

— Всё, идите. Ингалятор в боковом кармане. Соне дала ключи.

— Я помню, — отозвалась дочь.

Павел пропустил детей на лестницу и задержался.

— В воскресенье к шести?

— Да.

— Хорошего вечера, Наташ.

— Вам хороших выходных.

Когда дверь закрылась, Наташа вернулась к зеркалу. Сняла серьги с синими камнями, снова надела маленькие серебряные кольца и услышала звонок.

Костя стоял на площадке с букетом белых тюльпанов. На нём был чёрный костюм и тёмная рубашка без галстука. Он вошёл, закрыл дверь и несколько секунд молча смотрел на неё.

— Что? — спросила Наташа.