- -
- 100%
- +
– Господин Кан, где же вы? – вновь позвала она. Пахло пылью. Лёгкий полумрак не раздражал зрение, а идти Сон Су Джин старалась как можно тише и мягче.
Она не доверяла госпоже Лим. И сейчас не могла доверять никому. Темная часть сознания, от которой она привыкла отмахиваться, предлагала избавиться от возможной угрозы. Голос её набатом звучал в ушах, пальцы холодил бегунок замка на сумочке. Нужно быть практичнее, думать только о целях. Помехи не играют роли. Чувств быть не должно.
«Убей, убей, убей» – её отражение незаметно множилось, частично возникало в стёклах, защищающих экспонаты. Отличие между ней и отражением привычно было лишь одно: одежда. Те же белые волосы, только у отражения в них золотистый гребень. Та же фигура, но на отражении летящие ткани, украшенные дорогой вышивкой.
Ей говорили, что эта часть сознания – всего лишь воплощение стресса. Нужно сосредоточиться на чем-то приятном, и он замолчит. Этот голос.
Поэтому Сон Су Джин пыталась выжать себя досуха, занять сознание тысячью мыслей.
Шаги Лим Ён Хи стихли. Хлопнула дверь, и Сон Су Джин поняла, что осталась одна в комнате.
Наконец, она видит его. Белая рубашка выглядит почти прозрачной, обтягивает тело, а сам господин Кан тяжело дышит. Он вошёл в комнату и тихо позвал её по имени. На его губах дружелюбная, мягкая улыбка. Именно такой она выглядела в её кошмаре. В том, в котором она не справилась с тем, чтобы избавить мир от него.
Сон Су Джин вытянула руку и выстрелила в витрину. То, что она вытащила дэу из сумки, как только увидела его, Сон Су Джин даже не сразу заметила. Стекло разлетелось в стороны с приглушённым звоном. В этот раз она обязательно справится. Она не собиралась убивать Кана выстрелом. Пуля – слишком человеческая и слишком низкая смерть для монстра. Лук и три стрелы на стенде не слишком привлекали внимание. Чтобы убить господина Кана, она должна попасть прямо в сердце. Модели домов, обувь, сети для рыбной ловли. Всё не то, не то. Стекла разлетались одно за другим. Сон Су Джин сосредоточилась на своём дыхании.
На глазах господина Кана повязка. Черная лента. Он не может не слышать её. Но он не тянулся к ленте, не подчинялся правилам игры. Вместо этого он протянул руку к ней. Едва не коснулся локтя.
– Госпожа Сон? Или… уже…? – несмело уточнил он.
Сон Су Джин до глубины души плевать хотела на то, что он хотел спросить.
Рука побаливает, в висках стучит, звук выстрелов она слышит даже, когда не стреляет. Новый выстрел, ещё одна витрина разрушена, осколки стекла серебристой кашицей покрыли пол.
Сон Су Джин отводит взгляд от пустых глаз оленя и хватает в руку гладкую палку странной формы непонятного предназначения. Огонь разгорается в венах, которые послушно наливаются красным.
– Здравствуй снова, – наконец заговорила Сон Су Джин. – Мы слишком давно не могли встретиться.
Она попытается снова. В прошлый раз не удалось. Ну и что. Теперь она просыпается и они, наконец, стоят лицом к лицу.
Её тело слабое и жалкое, но даже современная девчонка может справиться с простым ударом.
Огонь вырывается из них, жадно облизывает палку, выплавляет из неё меч. Сталь хищно блестит в отсветах пламени. Рука на чужом теплом плече, господин Кан делает шаг назад, она, синхронно – шаг вперёд.
– Стой, сумасшедшая! – чужой крик. Кажется, юная Лим Ён Хи.
Кан Чжин Ён.
Нет. Канчхори. Дракон, повелевающий засухой. Тот, кто губит всё живое.
В его улыбке – привычная усталая грусть.
– Я рад видеть тебя, драгоценная, – говорит канчхори. – Теперь ты справишься?
Удар по затылку не вредит ей. Жалкий призрак не может тягаться с ней.
В осколках стекла отражается мокрая девчонка в бордовом пиджаке. Сон Су Джин боится.
А меч в руке хосин не находит сопротивления, прямой, честный удар. Из-под чёрной ленты стекает слеза, а в уголке губ скапливается кровь. Она проткнула его насквозь. Получилось?
Неуверенный смех вырывается из её глотки, контрастирует с испуганным криком. Кричит Лим Ён Хи.
– Что ты вытворяешь?! – кричит она, отвешивает ей пощечину.
Наверное, девчонка просто видела мало трупов.
Она развернулась.
Человек в маске материализовался прямо в воздухе. Канчхори кашлял, оседал на колено. Гнев и испуг заставили её сердце биться быстрее. Сладость жизни и горькая сладость смерти смешались в жутком, знаком запахе. Чёрно-белая маска, чётко расчерченная на две половины, будто усмехалась. Или насмехалась над ней.
Сон Су Джин билась в оковах её разума. Его руки, знакомые, пахнущие домом и дымом, закрывшие её глаза – он подошёл со спины, прикоснулся и дал вдохнуть жизнь.
– Оппа, – тихо выдохнула Сон Су Джин. Теперь уже Сон Су Джин. – Су Хо.
Призрак брата взывал к её душе.
Мысли бились в истерике. Она не успевала уклониться, ей в лицо летела пуля.
Господин Кан обхватил рукоять меча обеими руками, резко рванул из живота – жуткая скорость, и брызги крови разлетаются, ржавым железом пахнут. Лезвие меча отбило пулю.
Она его едва не убила, а он спас её. Человек в маске, незнакомый Су Джин, уронил её на пол музея. Когти коснулись шеи. Су Джин услышала грохот: тело нападающего врезалось в экспонаты. Пластичный незнакомец в маске и капюшоне двигался быстро, легко и грациозно. Кан Чжин Ён – более отрывисто, словно боролся с собой. На его глазах – повязка. Всё ещё. Движения слишком быстрые, чтобы Сон Су Джин могла уловить их взглядом.
Сон Су Джин вскочила. Другое помещение. Чучела птиц за стеклом смотрели на неё из-под потолка пустыми глазами. Мёртвые волки сбились в стаю, опирались на серые камни. Медведи на задних лапах. Полки с хорьками и лисами, жуткие морды. Хотелось кричать, разбить руки в кровь.
Но принадлежала ли её ярость ей? Или она тоже той, другой? Сон Су Джин могла сражаться. Наносить удары, уклоняться, ускоряться и вновь. Но что делать с той, кто запустила когти ей в сознание? Как бороться с самой собой?!
Сон Су Джин хотелось выть – она потеряла то, что составляло её стержень, сердце её существования – контроль. Контроль над собой, над ситуацией, возможность принимать решения и знать – они твои.
Белая плитка пола, обычный кафель, нечто нормальное – Су Джин попыталась сконцентрироваться на нём.
Сцепленные тела врагов пронеслись мимо неё и врезались в стекло стенда. Громкий звук резанул по ушам. Белая рубашка господина Кана вовсе не выглядела белой, и кровь стекала с его ладоней.
Вдохи давались тяжело. Сон Су Джин оперлась на стену, воздуха не хватало, и каждая секунда отдавалась хрипом. Перед глазами плясали цветные мушки, болели и замерзали руки, кололо сердце. Дышать нечем, дышать никак невозможно.
Уведомление от системы абсолютно некстати – стеклянные осколки стягиваются в кучу, становятся цветными.
«Тигр! Игра должна продолжаться! Найдите следующего игрока в течение минуты, иначе включится режим самовозгорания и игра для вас закончится».
Сон Су Джин пытается вдохнуть. Минута – шестьдесят секунд. Сон Су Джин бьёт по стенду трижды, пять раз, шесть – пока левая рука не окрашивается в алый, а несколько крошек стекла не застревают в ладони. Боль отрезвляет – на это она потеряла семнадцать секунд. Сон Су Джин вдыхает со свистом, быстрым жестом – открыть замочек сумки, сжать пистолет в дрожащей руке. Подождать, пока зрение нормализуется – ещё несколько драгоценных мгновений. Сон Су Джин смотрит на руку, изображение двоится, троится.
Сон Су Джин не имеет права умереть или сгореть. Сон Су Джин легко отмахивается от голоса в голове, ставшего мягким, почти нежным. Она пообещала помочь брату вернуться или хотя бы вернуть доброе имя. Сон Су Джин отвечает за Сон Су Хо и корпорацию.
Рубиновое яблоко с изображением дракона находилось за стеклом, рядом с чучелом лисицы. Два выстрела. Лента сползла с глаз господина Кана. Меч в руках её психотерапевта пронесся вдоль тела человека в маске. Сон Су Джин отстранено услышала, как падает старинная ваза или нечто вроде из рук Лим Ён Хи – её волосы выглядят неестественно ярко. Она вошла тихо, но её вздох вновь разрезал тишину.
Уведомление о найденном игроке Сон Су Джин заметила равнодушно.
– До встречи, – глухо из-за маски произнёс напавший, растворяясь на багровые искры. Господин Кан прикрыл глаза, кивнул и завалился на кафельный пол, спокойно теряя сознание. Сон Су Джин подскочила к нему одним прыжком, изо всех сил встряхнула за плечи.
– Очнитесь! – приказала она ему. Голос звучал и хрипло, и тихо – но это нормально.
Сон Су Джин справилась с панической атакой. Не в первый раз, но обычно её успокаивал Су Хо. Его касания, хрипловатый голос, его запах – брата слишком много в её жизни. Слишком много для смирения с потерей. Сейчас она и его призрака увидеть не могла. – Придите в себя, пожалуйста!
Ей нужно, чтобы Кан отчитал её, как обычно. Мягким, бархатным голосом посоветовал больше беспокоиться о себе и уметь сочетать отдых с делами, поставил рядом с ней стаканчик с её любимым кофе. Мокко, с горячим шоколадом и взбитыми сливками. Господин Кан всегда добавлял льда, хотя она лишь раз пожаловалась на слишком горячую температуру. Их разговоры неожиданно оказались важны. То, что именно ему она жаловалась на многие свои проблемы. Он, конечно, не мог их решить. Только совет, например. Су Хо бывал и занят. Всё-таки он стал председателем, когда их родители погибли в автокатастрофе. Не беспокоить же его по пустякам?
Ей хотелось выглядеть старше в его глазах. Поэтому жалобы на подставивших её перед преподавателем однокурсниц, тяжёлый экзамен, бросившего парня – всё это доставалось Кану, и Кан скрупулёзно запоминал всё, и поддерживал.
Два столпа её жизни – и оба разрушены.
Господин Кан, всего лишь психотерапевт, спас её, вытащив меч из собственного живота.
Господин Кан перед этим действительно убил её. Зачем? Она спросит его позже. Он вытащил её из воды, сразился с мертвецом и перерезал ей глотку, используя огонь. Магический.
Су Джин трясла и трясла его, напоминающего куклу, набитую синтепоном. Мягкую и безучастную. Глаза плотно закрыты, раны стянулись с пугающим скрипом. Монстр ли он? Конечно. Не страшнее её.
Господин Кан не пришёл в себя. Ей же пришлось очнуться из-за удивлённого оклика Лим Ён Хи.
– Совсем крыша поехала? То протыкаешь насквозь, то ревешь, как девчонка. Ты его убить пыталась, и крушила всё – жутко вообще-то, – её плечо сжали ледяные пальцы. – Богачки все такие чокнутые? Убиваете друг друга, как нечего делать? Пистолет – почти игрушка?!
Голос Лим Ён Хи дрожал, как в истерике.
Другой голос, напротив, звучал спокойно и холодно.
– Я прошу вас воздержаться от подобных обвинений в сторону моей сестры, – отчеканил Су Хо. Он всё ещё напоминал фигуру из тьмы и дыма, мороз, исходящий от него, пробирал до костей, но он выглядел реальнее. Ещё реальнее. Может, потому что его слышала и видела не только Су Джин? – Если вы хотите избежать нежелательных последствий, конечно же.
Су Хо поднял руку Лим Ён Хи, разгибая по одному пальцу. Лим Ён Хи скептически поджала губы. Су Хо совершенно не пугал её, как и его слова. В её взгляде было куда больше ненависти, чем страха.
– Точно, одинаковые. Я же зареклась с богатеями связываться! Думала, никаких больше наследников, – проворчала она.
– А Су Хо и не наследник, – почти весело сказала Су Джин. – Он председатель.
– Извинитесь перед моей сестрой, госпожа Лим, – холодно заявил Су Хо, медленно вытаскивая осколки из её ладони. – Будь осторожна впредь, Су Джин.
Су Джин всё ещё отстранено почувствовала, как Су Хо отрывает кусок материи от её пиджака и плотно перебинтовывает порезанную ладонь. Его рука мерцала и шла помехами, как изображение на неисправном экране телевизора. Сердце Су Джин пропустило удар. Это мерцание всё сильнее напоминало о том, что её брата застрелили из-за обвинения в преступлении, которого он не совершал.
– Прости, что назвала тебя поехавшей, – примирительно протянула Лим Ён Хи. – Но что дальше делать будем?
Су Хо она взяла за запястье абсолютно беззастенчиво, и, что ещё больше удивило Су Джин! – он отреагировал вполне спокойно, позволил разглядеть руку. У него не было татуировки. Значит, он не является частью игры?
– О, непредвиденный элемент, – улыбнулась Лим Ён Хи. Эта девица всё больше напрягала Сон Су Джин. Что-то в её поведении царапало сознание.
«Тигр и свинья! Вы должны перейти на следующую локацию.
В омут с головой ныряйте,
И новый мир опять встречайте.
Желаю удачи».
– То есть мы можем его бросить? – Ён Хи кивнула на лежащего на полу господина Кана. Он всё ещё выглядел неподвижной куклой.
– Вероятно, он уже выбыл из игры, – предположил Су Хо.
– Нет, – Су Джин не собиралась бросать его тут. – Нет, он ещё пригодится. Он был сильным. Сейчас просто без сознания. Господин Кан станет моим оружием, когда очнётся, ясно?!
Су Джин обращалась только к брату – Лим Ён Хи волновала её куда меньше. Она снова ощутила себя двенадцатилеткой, устраивающей скандал из-за бродячего щенка со сломанной лапкой и просящей забрать его с собой.
Су Хо тогда подчинился. Правда, щенка она позже подарила однокласснице и ещё пару дней назад любовалась его фотографиями в соцсетях. Аллергия на собак возникла у Су Джин через полгода после тесного общения с псом, и она даже попала в больницу – задыхалась.
Не это сейчас важно. Почему она вообще сравнивает психотерапевта с щенком?
Потому что Су Хо и сейчас согласится с ней.
– Как? – вместо этого спросил Су Хо. Вопрос Су Джин поняла сразу: как они понесут Кана? Выше её, он явно весил слишком много, чтобы Су Джин могла его поднять. Сам Су Хо не вполне мог контактировать с живыми – нечто всё же отличало его от такой же мёртвой Лим Ён Хи. Одно дело вытащить осколки, а другое – долго нести вес, сравнимый с собственным.
Су Хо повернулся к Лим Ён Хи и внезапно уточнил, меняя суть вопроса.
– Как те… вам удаётся быть настолько материальной? – он неопределённо взмахнул руками.
– Ты хочешь быть, как я? – приподняла брови Лим Ён Хи. Она встряхнула изумрудными и алыми локонами, приближаясь к Су Хо. Провела кончиком пальца по воротнику пиджака Су Хо и хихикнула.
Да она с ним флиртует!
Сон Су Джин потрясённо моргнула, а Су Хо осторожно отодвинул её ладони. Вернее, лишь попытался. Его руки прошли сквозь неё. Сон Су Джин видела его напряжение.
Признание своей слабости казалось брату тяжёлым, как предательство самого себя. Су Джин понимала это.
– Да, – выдавил он.
Истинное лицо выглянуло из-под внешности живой девчонки: сломанная шея, пятна крови, искаженная гримаса, рот с острыми зубами и белое платье. Призрачная сущность квисина, которой и была Лим Ён Хи, смотрелась слишком органично в зале с чучелами. Она резко мотнула головой.
– Мой убийца был похож на тебя. Такой же наглый и самоуверенный. Он сбросил меня с крыши, а полиция открестилась от моего дела. Меня объявили самоубийцей, ясно? Он наслаждался моим страхом. И я не собираюсь помогать тебе. Только посмеюсь, если вы сгорите заживо. Я выиграю и одна, – Лим Ён Хи почти рычала. Развернулась она мгновенно, оттолкнулась от пола и исчезла за дверями. Передвигалась она дикими прыжками, словно старалась наглядно продемонстрировать свою сущность, а ещё – словно в её теле не существовало ни одной кости, ничего, чтобы мешало изгибаться.
«Начинается сожжение локации. Покиньте её в течение тридцати трёх секунд».
В воздухе пахнуло дымом.
Су Джин бросилась к выходу. Потом развернулась, опустилась на колени перед господином Каном и попыталась поднять его. Прикосновение Су Хо было похоже на дуновение холодного воздуха, а не касание руки. Вокруг, напротив, становилось удушающе жарко. Пламя словно вырвалось из щелей между кафельных плит пола. Каждый рывок огня – громкий щелчок. Су Хо уже не просто касался, а тряс, испуганно теряя самообладание. Су Джин понимала его панику, которая легко читалась без слов.
Его пальцы теперь раз за разом проходили сквозь её плечо.
Огонь не дымил, но обхватил лодыжки господина Кана жадными прикосновениями, словно пытался сожрать его, заглотить.
Гнев оказался сильнее чего-либо, и Су Джин сжала Кана за воротник, выбегая прочь. Шкафы и стеллажи сложились на полу комнаты грудой мусора. Су Джин задержала взгляд лишь на секунду, встретилась глазами с глазами мёртвого оленя.
Господин Кан казался теперь жутко лёгким. Или она стала сильнее?
Омут? Что ещё за омут?
Двери. Ступени. Огонь рвался за ней. Су Джин двигалась быстрее. Ещё быстрее. Она буквально упала на траву, волоча за собой Кана.
Взгляд зацепился за фонтан. Трава загорелась, Су Джин не смогла увернуться от нового потока пламени, ударившего в плечо. Боль обожгла руку и шею. Вода. Омут – это вода. Су Джин упала внутрь за мгновение до того, как музей и всё вокруг поглотил огонь.
Последним, что она услышала, стали механические аплодисменты.
Глава 9
Привет из прошлого
Баюн
Карта, едва не убившая упыренка, испарилась.
Зато возникла надпись. Капли крови упыря собрались вначале в одну лужу, от которой Баюн брезгливо отскочил. Он не понимал, что за бегающая дрянь?
Жгуче захотелось схватить первую попавшуюся тряпку, да оттереть шуструю черную жидкость. Так, чтоб и следа не осталось. Но Баюн представил, как касается рукой странной дряни, а то ещё вверх ползти, поди может. От мысли о том, как жидкость карабкается по шее, от рисуемых воображением склизких прикосновений, сделалось тошно.
– Что происходит? – нахмурился Арсений. Он резко подобрался на кровати.
Баюн подскочил, оказываясь рядом с ним.
Кровь сложилась буквы, а те в слова.
«Игра продолжается».
– Что ещё за игра? – восклицание разной степени цензурности вырвалось у них почти одновременно. Баюн закатил глаза – Арсения обвинить в подставе стало куда сложнее. Ну смог разве он бы столь натурально удивляться? Актер из Арсения не лучше, чем киллер.
Татуировка, возникшая на руке – небольшой кролик – Баюна вовсе не обрадовала. Он меланхолично потёр её пальцем, но изображение никуда не делось.
Надпись зашевелилась и ответила:
«Игра жизни и смерти».
– А не пошла ли бы ты знаешь куда? – уточнил Баюн.
Их втягивали в то, что ему совсем не нравилось. Ему бы вначале разобраться с заказом его смерти и ниточками, ведущими к русалке Варваре.
– Каковы правила? – спросил Арсений, медленно вставая на пол.
«Правила сможете узнать, встретив того, кто раньше вас начал играть».
Баюн спустился на пол. Размял плечи и перекатился с носка на пятку. Сможет ли он бежать, если понадобится?
– Хочу увидеть главного, – потребовал Баюн.
«Коджо, моджори»12 – отреагировала кровь. Баюн зашипел.
– Невежливый главный, – поцокал языком Баюн. – Давай играть. Посмотрим, кто удачливее.
– Да как ты…?! – отчего-то испугался Арсений.
Баюн подошёл к двери.
– Хэй, кровь, я ухожу, – дверь легко поддалась, но Баюн тут же захлопнул её обратно.
Потому что за ней не было коридора.
Не было полумрака.
Вернее, не было вообще ничего. Абсолютная, черная, слегка шевелящаяся тьма.
Баюн распахнул окно, посмотрел вниз – пятый этаж, затем схватил Арсения за ворот толстовки и прыгнул. Он приземлился на асфальт, легко согнул колени и улыбнулся. Только слишком длинные волосы лезли в глаза. Арсений оказался куда менее ловок – скорчился рядом с блеклой лавочкой и баюкал руку, в которой с хрустом срастались кости. На плече остался кровоподтёк.
– Псих, – прокомментировал действия Баюна Арсений. – Полный псих. Я не собираюсь бросать дом.
– Очнись, дружочек. Это не дом, не наш мир и вообще нереальность. В реальности никто не переписывается кровью на расстоянии, а за дверью не оказывается тьма. Да и то, что твоя собачонка исчезла, тоже ненормально.
Баюн убрал волосы с лица. Улица выглядела почти нормально: деревья, асфальт, обычные многоэтажки и голубое небо. Машины на стоянках. Слева расположилась ледовая арена Холмска, чтобы это не значило – невысокое здание в весёлых голубых, белых и жёлтых цветах. Тяжёлые квадраты балконов нависали друг другом.
Качественная подделка.
Всего одно весомое отличие: ни одного человека, кроме них двоих. Ни одного бродячего пса. Даже голубей и тех не было.
Машины – пустые. В окнах не горит свет. Всё такое, каким и должно быть. Дорога ускользала взад и вперёд, далёко позади таилась высокая спина горы, поросшая зеленью. Небольшой магазинчик – крыльцо, навес, две ступеньки – никакой угрозы. Какая угроза может крыться в продуктовом?
Баюн заметил, как открывается дверь магазина и сначала расслабленно выдохнул, а потом бросился бежать, не забыв сдернуть Арсения на ноги. Может, пригодится ещё?
У Баюна всё ещё была хорошая память. Да, ему иногда снились кошмары о бывшей, умершей любимой. Но кошмары о том, что произошло раньше посещали его куда чаще.
Может, смерть Сок Хе Джин всё-таки его рук дело?
Смотреть на мужчину, вышедшего из магазина – больно до комка в горле. Окладистая борода, густые каштановые волосы, перевязанные алой лентой, высокая, крепкая фигура – князь всё ещё выглядел сильным. Перевязь с мечом, арбалет в руках, тяжёлый плащ на широких плечах – заслужил ли Баюн смерть от его руки?
Его первая жертва.
Первый убитый по чужому приказу.
Баюн моргнул. Холод далёкой реки, чужая шея под пальцами, бурлящая вокруг тьма – мир тогда раскололся на ощущения, чувства и цвета.
– Почему мы бежим? – уточнил Арсений. – Куда? Зачем?
Пока упыренок не сказал ещё что-нибудь, Баюн зажал ему рот рукой.
Граффити появилось на стене.
«Игра в догонялки! В раунде первом Кролик встретит того, кого встречать не желает.
Выиграет тот, кто не убегает».
Надпись он прочитал за долю секунды, буквально коснувшись её своей тьмой.
Это такая ирония, да? Встретить собственную жертву? О, да, великого князя он точно не желал встречать. Великий князь смотрелся донельзя нелепо рядом с вывеской магазина и мятным цветом стены многоэтажки.
Баюн всегда бегал быстро, мог при желании обогнать лошадь, пущенную стрелу или бежать вровень с соколом. Упыри тоже медлительностью не отличаются.
Баюн прислушался к биению собственного сердца, к движению ног и рук. Вдох-выдох. Холодное чужое плечо под ладонью. Возможно, он сжимал слишком сильно. Глаза закрыл, оставил только щелку – видеть дорогу.
Вывеска продуктового Холмска.
Светлое высокое здание.
Смазанный силуэт зелени вдоль дороги, отрезанной от асфальта кованым заборчиком.
Перед самым его лицом пролетел арбалетный болт и врезался в дерево, искривившееся рядом с жёлтой стеной.
Стрелял не князь. Стрелял один из его вернейших людей. Сильный дружинник, воин. Тот, кого Баюн также убил. Вторым. Ещё молодой, стоящий в трёх шагах, впереди них. Русые усы мужчины вились вдоль его лица.
– Что за историческая реконструкция?! – от удивления глаза Арсения стали похожи на плошки. Он мотнул головой, неожиданно замер и прищурился. Кожа на кончиках его пальцев посерела, и каждый ноготь превратился в заострённый коготь. Баюну смешно сделалось. Неужто упыренок драться пожелал?
С низкой крыши здания слева спрыгнул ещё человек.
И ещё. Сколько же их? Двадцать? Двадцать пять?
Мечи, луки с горящими стрелами, арбалеты – всё это направлено на него.
На стене появилась надпись и стрелочка. «Финиш – в той стороне» – гласила она, показывая туда, откуда они пришли.
На улице Героев не место злодею вроде него – Баюн это отлично понимал. Но жалел, что втянул мальчишку. Тёмные волосы Арсения были забавно взъерошены.
Первый удар меча Баюн лениво отбил отросшими когтями.
Чужие глаза – так много.
Моргнул – вспомнил, как они умирали. Все – по-разному. Одинаковое – кровь и страх.
Вот, одного он опутал его собственными кошмарами и заставил поверить, что тот идёт по пустому полю, а не по дну реки.
Другого – что огонь его не жжёт.
Помнить и смотреть Баюн себе запрещал.
Арсений выглядел излишне растерянным. Особенно, когда не успел увернуться – стрела вонзилась ему в раненное плечо, вырывая брызги черной крови.
– Ты же вроде обещал, что не дашь мне погибнуть, – выдохнул он, прячась за спину Баюну.
Баюн развернулся быстро, успел оттолкнуть противника и схватил Арсения за синюю толстовку, бросая его на дерево. Тот уцепился за кору когтями здоровой руки и вскарабкался выше.
На шее Баюна сомкнулись пальцы – холеная мужская рука, перстни с самоцветами, узлы шрамов, поднимающихся под рукав.
Когда Баюн пересекся с ним взглядом, ноги Баюна подкосились.
– Брате мой, – мягко произнес красавец княжич с васильковыми глазами и черными кудрями.