- -
- 100%
- +
«Похоже, у нас тут личные счёты…» — подумала Алиса, медленно начиная ощущать, что быть тумбочкой — это ещё и стратегически удобно. Никто не ждёт от тебя ничего. А значит, можно позволить себе многое, если появится шанс.
Ведущий хлопнул в ладоши и обвёл зал довольным взглядом:
— Ну что ж, дамы и господа! По итогам трёх туров у нас две команды с одинаковым количеством баллов. И вы уже догадались, кто это. Да, да! Команда Матвея и команда Леона!
Зал оживился. Несколько человек даже захлопали, кто-то свистнул. Алиса почувствовала, как внутри кольнуло: с одной стороны — гордость за свою команду, хоть она и не приложила усилий, с другой — тот самый укол бесполезности.
— А теперь, — продолжал ведущий, — мы предлагаем супер-игру! Победителя определит раунд с подвохом. Правила просты: капитан каждой команды выбирает одного игрока… из команды соперника. И именно они будут представлять вас в решающем раунде.
В зале повисла пауза. Улыбка ведущего стала особенно хитрой.
Матвей напрягся, взгляд его стал холодным, как лёд. Он медленно перевёл его на Леона, тот, в свою очередь, уже разворачивался в их сторону, чуть прищурив глаза. Его взгляд скользнул по Арсению, Марго, Илье… и остановился на Алисе.
— Мы выбираем… девушку, — лениво бросил Леон, но в его голосе звучал какой-то вызывающий оттенок. Он чуть повернулся к своему столу, но добавил достаточно громко, чтобы было слышно:
— Всё по науке. У женщин мозг меньше, думать нечем.
И усмехнулся.
Зал притих. Несколько человек в зале ахнули, кто-то фыркнул от возмущения. Алиса застыла. Внутри у неё, будто по команде, вспыхнул пожар. Её щеки налились жаром, но не от стыда — от гнева.
Матвей резко поднялся из-за стола. Его взгляд встретился с Леоном, и в этом взгляде не было ни тени иронии. Только ледяное спокойствие и злое напряжение, словно натянутая струна.
— Отлично, — ровно произнёс он. — Тогда мы выбираем тебя.
Леон удивлённо приподнял бровь.
— Что ж, у нас есть пара для финала, — быстро подхватил ведущий, явно стараясь не дать атмосфере загустеть. — Алиса против Леона! Кто кого?
Алиса медленно встала. В груди грохотало. Она чувствовала взгляды. И чувствовала, как упрямство внутри собирается в один сгусток: а вот теперь вы пожалеете, что посчитали меня тумбочкой.
Девушка поднялась на сцену, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди гулким эхом. Прожекторы слегка слепили, зал будто растворился в темноте, остались только она, Леон и стойка с микрофоном. Он стоял напротив — уверенный, хищный, с лениво приподнятой бровью и всё той же усмешкой, от которой хотелось ударить чем-то тяжёлым.
— Дамы и господа, — голос ведущего снова взял зал под контроль, — в финале игроки поочерёдно отвечают на один вопрос. Категорию выбирает первая участница.
Леон деланно поклонился, прижав руку к груди:
— Дамам — первенство.
Алиса скосила на него взгляд, полный колючек. Её глаза метнулись к экрану, где мигала таблица категорий: Математика, Физика, Биология, Искусство, Спорт.
Она на секунду задержала взгляд на физике — любимой, знакомой, но… резко перевела глаза на спорт.
— Спорт, — чётко произнесла Алиса.
Леон прищурился, а в зале прошёл удивлённый ропот. Кто-то тихо хмыкнул. Ведущий ободряюще кивнул, нажал кнопку на пульте. На экране появился вопрос, и голос ведущего прозвучал особенно торжественно:
— Итак, финальный вопрос. Первый, кто даст правильный ответ, станет победителем. В каком виде спорта существует приём под названием «коромысло» и он считается одним из самых сложных элементов исполнения?
В зале повисла тишина.
Леон неуверенно моргнул — видно, не ожидал. Алиса выпрямилась, нахмурившись. В голове крутились мысли: «коромысло… звучит как… что-то с балансом, может… гимнастика? Или акробатика?». А потом будто щёлкнуло.
Детские воспоминания — как в спортзале, в секции, она смотрела, как старшие девочки делают сложные упражнения на гимнастических кольцах. И тренер тогда хрипло сказал: «Корoмысло — не для вас пока. Тут руки надо иметь как у титана».
Алиса сделала шаг к микрофону и, не давая себе времени на сомнение, чётко ответила:
— Спортивная гимнастика. Кольца.
Ведущий на мгновение замер, как будто специально тянул момент… А затем с широкой улыбкой выкрикнул:
— Верно! Побеждает команда Матвея!
Зал взорвался аплодисментами. Леон стоял с каменным лицом, а Алиса, хоть и дрожала от эмоций, всё-таки позволила себе легкую, почти незаметную, торжествующую улыбку.
Алиса украдкой смотрела на Матвея, пока вокруг них раздавались оживлённые голоса, аплодисменты и смех. Её поздравляли — сначала сдержанно, потом искренне, хвалили за интуицию, за хладнокровие, за решающий ответ. Один из участников даже сказал с лёгкой усмешкой:
— Кажется, тумбочка у нас с функцией сюрприза.
Алиса кивала, улыбалась, благодарила… но всё это было как в тумане. Потому что каждый раз, когда она переводила взгляд на Матвея, ловила на его лице что-то странное. Вроде бы всё спокойно — ровная осанка, привычная маска холодного превосходства. Но… в глазах будто мелькало разочарование. Или это ей только казалось?
Она не понимала, что пошло не так.
Когда церемония закончилась, всем вручили памятные грамоты и значки участника финала, а кто-то из преподавателей пожелал «дальнейших успехов» — студенты начали расходиться по одному. Кто-то рванул в столовую, кто-то остался фоткаться на фоне сцены, а Алиса шла рядом с Матвеем по коридору в сторону выхода.
Он молчал.
Молчание было тяжёлым, как свинец.
Не угрюмым — нет. Скорее… оценивающим. Как будто он сам не до конца понимал, что чувствует. Алиса не выдержала:
— Эм… всё нормально?
Матвей чуть заметно приподнял бровь, не останавливаясь.
— Конечно. Ты же победила, — ответил он ровно, почти вежливо. Но голос прозвучал так, будто он говорил о погоде. Или о каком-то незначительном мероприятии.
Алиса почувствовала, как внутри сжалось. Она ожидала… ну хоть чего-то — может, лёгкой иронии, может, сарказма, даже признания, что она молодец. Но не эту отстранённость.
— Я сделала что-то не так? — тихо спросила она.
Матвей остановился. Повернулся к ней, глядя в упор, чуть наклонив голову.
— Нет, — произнёс он после паузы. — Ты всё сделала правильно.
И всё же в его голосе что-то не сходилось с этими словами.
Алиса сжала губы, чувствуя, как внутри всё клокочет. Сердце билось чаще — не от волнения, не от радости победы, а от странного, обжигающего ощущения, будто её ударили под дых.
— Ну… — она выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие, — я ведь выполнила твоё желание, да?
Матвей кивнул. Чуть. Почти лениво.
— Выполнила. Молодец.
Но взгляд по-прежнему оставался холодным, отстранённым. И в этом была какая-то жестокая невовлечённость, как будто он наблюдал за ней сквозь стекло. Как за неудачным экспериментом.
Алиса сжала кулаки.
— Только вот всё это, — она обвела рукой коридор, из которого доносился радостный гул остальных студентов, — больше похоже на попытку выставить меня дурой. Или, как ты сказал, «тумбочкой».
Матвей рассмеялся. Глухо. Сухо. Почти зло.
— Алиса… — он шагнул ближе, — да ты даже не понимаешь, как тебе повезло, что тебя вообще вписали в проект и отправили в НеоПолис. Ты… из тех, кто случайно сюда попал. И, да, ты угадала, я ждал, что ты облажаешься. Потому что такие, как ты, не ценят того, что им дали.
Алиса застыла. Она слышала каждое слово. Чётко. Ясно. Но до сознания они доходили с замедлением, как будто кто-то специально вытягивал паузу между ударами.
Матвей продолжил, уже не заботясь, как звучит:
— Ты думаешь, здесь всё по справедливости? Думаешь, если тебе дали шанс, значит ты чего-то стоишь? Ха. Не смеши. Даже если отучишься — ты его прозеваешь. Вернёшься обратно в свой колхоз… или, в лучшем случае, будешь торговать кофе на станции где-нибудь в третьем секторе. А в худшем — упадёшь на самое дно, как все, кто не понял, куда попал.
Он говорил спокойно. Даже не со злобой — с уверенностью, будто выносил приговор. А у Алисы внутри всё замерло. На секунду ей стало стыдно за победу. За то, что радовалась, за то, что думала — может, он увидит в ней нечто большее. Но вместо этого он видел в ней… ошибку. Пятно на идеальной картинке.
И всё равно — что-то внутри упрямо вставало на дыбы. Что-то, что отказывалось с этим мириться.
Глава 11
Алиса захлопнула за собой дверь чуть громче, чем следовало. Сбросила кроссовки, рюкзак, встала посреди комнаты, чувствуя, как всё внутри бурлит — обида, злость, недоумение. Даже грамота, которую она сжимала в руке, казалась теперь какой-то насмешкой.
Мила приподняла брови, заметив подругу:
— Как сходили?
Алиса кивнула и быстро сунула грамоту в ящик стола.
— Победили, но тумбочке слова не давали, — она тяжело вздохнула, а Мила не стала лезть в душу, понимая, что поговорить можно и позже.
А в соседней комнате Матвей действительно не стал её останавливать. Ему казалось — чем раньше она поймёт, что не вписывается, тем проще будет всем. Он не был жестоким человеком. Просто прагматичным. Умным. Циничным. Реалистом.
Он прошёл через гостиную, открыл дверь своей комнаты и даже не включил свет. Валеры не было. Тишина — почти облегчение.
Матвей рухнул на кровать, раскинув руки, уставившись в потолок, и с шумом выдохнул. Мысль об Алисе промелькнула где-то глубоко в подсознании, как неудачный кадр в идеально собранной презентации: девчонка из ничего, случайность, и при этом — взяла и победила.
Студент позволил себе короткий выдох — почти с облегчением. Пусть злится. Пусть обижается. Это даже лучше. Злость — двигатель. Обиды — топливо. Если не захочет быть на дне, то, может, выкарабкается. Хотя…
Мысль об Алисе снова прошлась по его сознанию — упрямая, будто соринка в глазу. Простая. Слишком живая. Слишком яркая в своем несовершенстве.
Непримечательная.
Из неблагополучной семьи.
Слишком много эмоций. Слишком мало шансов.
У нее не было будущего. Он это знал. Видел. Как видят хирурги слабое сердце на рентгене или аналитики — провалившийся проект. «Она просто цифра в отчёте программы. Пункт в списке. Одна из тех, кто должен был отсеяться ещё на входе…»
И всё же…
Он закрыл глаза. И почему-то именно сейчас, в полной тишине, ему вспомнился её голос, когда она стояла напротив Леона. Не дрогнувший ни разу. Внятный, чёткий, уверенный. И глаза, в которых больше не было страха. Только злость. Только вызов.
Матвей откинул руку за голову, невольно усмехнувшись.
— Упрямая… хулиганка, — пробормотал он, не открывая глаз.
Но сердце, предательски, стучало немного быстрее, чем обычно.
Он лежал, глядя в потолок, как будто там могло появиться объяснение — формула, схема, точное доказательство его правоты. Матвей знал, что с вероятностями всегда был хорош. Уравнения, цифры, статистика — всё складывалось у него в голове без усилий. Он видел паттерны, чувствовал, кто пробьётся, а кто сползёт вниз по наклонной, даже не поняв, что упал.
И Алиса Орлова точно была из тех, кто сползёт.
Так он думал. Так он должен был думать. Он видел таких сотни. Им давали шанс. Их вытаскивали из грязи, из неблагополучных семей, с улиц, с завода, с чужих кухонь, где слишком рано начинали предаваться пороку и слишком рано взрослеть. Но почти все они… сгорали.
Потому что либо не верили, что достойны большего, либо боялись, что это всё не про них. И лишь единицы добирались до финиша. Те, кто вгрызались, шли через слёзы, через бессонницу, через боль — и становились кем-то.
Алиса — нет. Не та. Не из тех. Слишком вспыльчивая. Слишком непредсказуемая. Слишком… живая. И всё же…
Матвей прикрыл глаза, и перед ним возник тот момент, когда она, не раздумывая, рванула вверх по стене корпуса, словно героиня дешёвого боевика. Он тогда подумал: психанула. Без расчёта, без подготовки — просто бросилась. Но ведь спасла. Она не стала орать, снимать сторис, ждать помощи — она действовала. Какой процент людей так поступит? Один из тысячи?
Он сжал пальцы, скрестив руки под головой. Мысль была неприятной. Но слишком упрямой, чтобы игнорировать её дальше:
«А может, он ошибается насчёт Орловой?»
Может, за всей этой дерзостью, вспышками гнева и вечно упрямым взглядом скрывается что-то… большее?
Матвей чуть нахмурился. Он терпеть не мог, когда у него не сходились расчёты. А Алиса — всё больше напоминала переменную, которую он упустил.
Матвей резко сел, как будто внутри сработал какой-то сигнал тревоги. Он смахнул волосы с лба и потянулся к планшету, лежавшему на столе. Быстрые касания пальцев — и перед ним загорелся интерфейс с доступом к базе. Защищённый доступ, с отдельным логином, который ему достался неофициально — благодаря отцу.
В «НеоПолисе» у каждого была своя история. Некоторые были вылизаны до блеска — медали, грамоты, участие в олимпиадах, курсы при академиях, наставники.
А были и такие, как Орлова.
Матвей открыл досье.
Орлова Алиса Сергеевна.
Дата рождения, адрес, прежняя школа — МБОУ СОШ №306, район окраинный, проблемный.
Характеристика — неопределённая. Успеваемость нестабильная. Заметки от педагогов: «дисциплина неудовлетворительная», «склонность к конфликтам», «замкнутая, но при необходимости агрессивно отстаивает свои границы».
— Ну-ну, — пробормотал Матвей, пролистывая дальше.
Там был список происшествий. Он уже смотрел его мельком раньше, но сейчас вчитывался вдумчиво:
Разбитое окно в кабинете химии — спор с учителем.
Случай с собакой — Алиса вытащила щенка с закрытой стройки, в обход охраны.
Конфликт с одноклассниками — защищала мальчика с особенностями развития.
Прогулы — да, были, но потом резко исчезли, начиная с середины десятого класса.
Участие в городском конкурсе короткого метра — выигран грант, фильм об уличных музыкантах, снят на телефон.
Матвей откинулся назад.
Слишком неоднозначно. Слишком… живо. Не было ощущения полной деградации или апатии.
Наоборот — как будто она жила по каким-то своим, внутренним правилам.
И когда вмешивалась — это всегда было по делу. Без показухи, без желания понравиться. Просто… по-человечески.
Он провёл пальцем по экрану, задержался на строке:
«Одна из лучших работ года по социальной теме среди старших классов». Фильм: «Где начинается город».
— Интересно, — тихо сказал Матвей.
Он отложил планшет, не спеша. Мозг щёлкал, перестраивая модели. Орлова могла быть не случайной ошибкой в его уравнении. Она могла быть нестандартным ответом, который сначала кажется неверным, но потом всё меняет. А такие вещи его одновременно раздражали и… интриговали.
Матвей пролистал вниз и открыл прикреплённый скан — рекомендательное письмо от директора школы №306, Тамары Васильевны Климовой. Строгая, сдержанная подпись, аккуратный деловой шрифт. Письмо, как и большинство подобных документов, могло бы быть формальностью. Но это — нет. Оно выбивалось из привычной канцелярской рутины.
Он начал читать медленно, каждое слово будто звенело, выпадая из ожидаемой шаблонности:
«Орлова Алиса — человек с непростым характером, не склонна подстраиваться и часто идёт наперекор. Однако именно такие ученики, на мой взгляд, и заслуживают отдельного внимания. У Алисы обострённое чувство справедливости, внутренняя честность, и, несмотря на внешнюю резкость, она всегда приходит на помощь, когда это действительно важно. Она не командный игрок в привычном смысле, но именно такие личности порой и двигают вперёд тех, кто рядом с ними.
Считаю, что шанс, который даёт НеоПолис и компания «Нео», может изменить её судьбу.
Прошу рассматривать её не по количеству достижений, а по потенциалу.
Поверьте, в этом случае — это многое меняет.»
Матвей закончил читать и на несколько секунд застыл. «Не командный игрок, но двигает вперёд тех, кто рядом» — отозвалось где-то внутри. Он знал, как важно для директоров писать такие вещи взвешенно. Особенно если речь шла о проблемном ребёнке из района, где обычно махали рукой.
И всё же — Климова не махнула. Наоборот. Она настояла.
Матвей провёл ладонью по лицу, чуть наклонился вперёд, уставившись в выключенный экран. В его голове начало что-то щёлкать. Один за другим перестраивались выводы, оценки, гипотезы. Может, он всё-таки ошибся. И эта девчонка — вовсе не та, кем он хотел её видеть. Может, она — не ошибка системы. А сбой в его собственном алгоритме.
И именно такие сбои порой были самыми важными.
Глава 12
Алиса сидела на кровати, скрестив ноги и уставившись в стену. В груди всё ещё перекатывалось ощущение недосказанности, обиды, злости — и одновременно странной пустоты. За окном уже начинало темнеть, неоновые вывески мягко отражались на потолке комнаты. Напротив, на соседней кровати Мила перебирала коробку с чаем, выбирая между жасмином и мятой.
— Слушай, — вдруг сказала Алиса, повернувшись к ней. — А что ты знаешь о Матвее? Кто он вообще такой?
Мила удивлённо подняла брови, на секунду зависнув с чайным пакетиком в руках.
— Ты серьёзно?
— Угу.
Мила фыркнула и рассмеялась — звонко, немного театрально, будто Алиса только что спросила, кто такой Илон Маск.
— Ты же прикалываешься. Все знают. Это же Матвей Громов.
Алиса нахмурилась, не отреагировав. Мила же, заметив искреннюю неосведомлённость, покачала головой с неприкрытым изумлением.
— Он сын Громова Алексея Иннокентьевича, — подчеркнула каждое слово. — Ну, того самого Громова. Мультимиллиардера, владеющего половиной технологического сектора НеоПолиса. У них дома лифт едет дольше, чем у нас лекция длится. Уровень — бог.
Алиса тихо выдохнула.
— Не знала…
— Да ладно тебе! — Мила вскочила, присела на край её кровати, заговорщически наклонившись. — У нас половина девчонок поступала в колледж не за знаниями, а за… шансом. Понимаешь? Все мечтают стать его девушкой. Быть рядом с Матвеем — это как выиграть в генетическую лотерею. Билеты в бизнес-класс, отдых на частных островах, свадьба на обложке глянца… всё такое.
Алиса откинулась на подушку, глядя в потолок. Шумный мир, полный глянца и красивых возможностей, был ей так же далёк, как другая планета. А теперь стало понятно, почему Матвей смотрел на неё так, говорил так. Он ведь вырос, купаясь в ожиданиях, в завышенных ставках и идеальных лицах. А она? Она — ошибка, случайность, которая внезапно влезла в его выверенную систему. Но может… может, именно поэтому она и должна остаться.
Мила продолжала с любопытством наблюдать за Алисой, словно та была каким-то редким зверьком, который внезапно оказался не в том вольере.
— Знаешь, он ведь правда талантливый, — добавила она чуть тише, уже без иронии. — Умный до невозможности. Знает два языка — английский и китайский. Представляешь? Не просто знает, а реально разговаривает. И программирует так, что преподаватели даже не всегда успевают за его логикой. У него уже есть свой проект — что-то там связанное с нейросетями и адаптивными интерфейсами. Вроде бы его стартап поддержал один из инвестфондов отца. Так что…
— Богач, гений, красавчик, — буркнула Алиса, не удержавшись.
Мила рассмеялась, взяла подушку и легонько швырнула в неё:
— Вот именно. И, разумеется, вокруг него всегда роятся «охотницы». С длинными ногтями, идеальными бровями и планом «выйти удачно замуж». Только Матвею, кажется, вообще всё это по барабану. Он… какой-то весь в себе. Целиком в учёбе, в работе, в этом своём стремлении стать идеальным. Не спит по ночам, занимается спортом, медитирует, строит что-то, ломает, пересобирает. Как будто бежит наперегонки с кем-то, кого кроме него никто не видит.
Алиса молчала. Что-то внутри цеплялось за слова, как за невидимую ниточку — тонкую, но ощутимую.
— Он, вообще-то, хороший, — вдруг добавила Мила, посмотрев в сторону. — Просто… тяжёлый человек. Жёсткий. Слишком прямолинейный. У него всё или чёрное, или белое. Никаких серых зон, никаких «а вдруг». Если ты не вписываешься в его картину мира — ты уже в пролёте.
— А если вписываешься?
— Тогда он будет за тебя стоять до конца. Но чтобы туда попасть… это, поверь, ещё тот квест.
Мила снова вернулась на свою кровать, вздохнула и зевнула, закутываясь в плед.
— Так что не парься. Он на всех одинаково смотрит, как на формулы. А ты не формула. И вот это, может, его и пугает.
Алиса задумалась. Может, именно это и злило Матвея — она не укладывалась в его аккуратные уравнения. Алиса продолжала молчать, что-то внутри цеплялось за слова, как за невидимую ниточку — тонкую, но ощутимую.
— Он, вообще-то, хороший, — вдруг добавила Мила, посмотрев в сторону. — Просто… тяжёлый человек. Жёсткий. Слишком прямолинейный. У него всё или чёрное, или белое. Никаких серых зон, никаких полутонов, никаких «а вдруг». Если ты не вписываешься в его картину мира — ты уже в пролёте.
— А если вписываешься?
— Тогда он будет за тебя стоять до конца. Но чтобы туда попасть… это, поверь, ещё тот квест.
Мила снова вернулась на свою кровать, вздохнула и зевнула, закутываясь в плед.
— Так что не парься. Он на всех одинаково смотрит, как на формулы. А ты не формула. И вот это, может, его и пугает.
Алиса задумалась. Может, именно это и злило Матвея — она не укладывалась в его аккуратные уравнения.
Орлова пожала плечами и отвела взгляд к окну, за которым уже сгущались вечерние сумерки. Ей, конечно, было обидно. Очень.
Обидно, что Матвей видел в ней только пустышку. Хулиганку. Девчонку без амбиций и будущего. Ту, кто непременно упустит свой шанс, стоит только чуть-чуть отвлечься. Но теперь, после разговора с Милой, хотя бы стало понятно, почему он так на всех косо смотрит — слишком уж много на него самого навалили, слишком высоко с него спрашивают. И, наверное, он просто больше не верил, что кто-то может выкарабкаться сам — без связей, фамилий и влиятельных отцов.
Алиса тихо вздохнула и, чтобы разогнать неловкую паузу, спросила, будто между делом:
— А наша прогулка по НеоПолису ещё в силе? Или ты уже передумала?
Мила оживилась и заулыбалась:
— Ну ещё бы! Конечно в силе. Я тебе такое покажу — у тебя глаза на лоб полезут! Тут ведь каждый уголок с фишкой. Голограммы, парки на крышах, зал теней, библиотека с виртуальными порталами… А ещё кафе с роботами-официантами и тренажёрный зал, где можно бегать по виртуальному Марсу!
— Марсу? — переспросила Алиса, приподняв бровь.
— Ага! И не только. Там даже гравитация меняется. Ну, почти. Короче, увидишь сама.
Мила соскочила с кровати и хлопнула ладонями. — Завтра после учёбы — идём. Я же тебе обещала, что ты влюбишься в этот город.
Алиса чуть улыбнулась. Кто знает… может, в НеоПолисе действительно найдётся место даже для такой, как она.
Глава 13
Рано утром, когда небо за окном едва начинало сереть, Алиса, едва продрав глаза, нащупала тапки и поплелась в ванную. Ей хотелось успеть повторить материал до занятия — перечитать конспект, пролистать параграф в учебнике. Для этого и встала пораньше, хоть организм и протестовал каждой клеткой.
Потянувшись, она зевнула, потирая щеку, и, сонная, почти на автомате толкнула дверь ванной. Свет она не включила — утро, полумрак, тишина… Да и зачем? Дверь не заперта, значит, ванная свободна.
Открыв шкафчик, Алиса достала щетку, нанесла на неё полосатую пасту и, встав перед зеркалом, начала лениво чистить зубы, глядя на своё растрёпанное отражение. Мысли ещё путались, глаза слипались, движения были медленные, почти медитативные.
И только спустя секунд десять до неё дошло… Вода льётся. Из душа. ПАР. Шорох. Алиса застыла, с зубной щёткой во рту, разом окончательно проснувшись. Прежде чем она успела отпрянуть или хоть как-то среагировать, шторка душа с резким движением отодвинулась в сторону.