Сквозь плетения лжи

- Сколько ему осталось?

- Недели две, вряд ли больше.

Он поднял шляпу и спустился по ступенькам, кивнул оставшимся и удалился, прикрыв за собой калитку. Я спустилась следом. В голове кружились мысли, вихрем овладевая моим сознанием. Что сказать ребятам?

- Ну что? – с надеждой спросила Алена, вставая и хватая меня за руку, но это действие вряд ли могло изменить то, что я только что узнала.

Я не ответила, лишь медленно покачала головой, но даже это движение давало больше, чем любые слова. Глаза девочки, которые только-только перестали быть красными от слез, налились новыми. Она тихо всхлипнула и обняла меня. Крепко. Так, как обнимают только те, кому есть что терять.

- Нет, я не верю… - она шептала мне на ухо, из-за чего по телу прошелся табун мурашек. Я тоже не верю.

Я подняла взгляд от девочки и моментально встретилась с Лешиным. Он стоял чуть поодаль, облокотившись на фасад дома со скрещенными на груди руками. Смотрел на меня, будто ожидая ответ на какой-то немой вопрос. Я еле заметно пожала плечами и отвела взгляд. На земле около дорожки к дому сидел Егор с Ромой. Второй, казалось, не до конца понимал всю суть происходящего, а вот первый выглядел куда более взволнован. Он смотрел то на меня, то на окно комнаты, в которой лежал Сергей Васильевич, а временами бросал взгляд на калитку, за которой буквально пару минут назад скрылся лекарь. Марк же выглядел…никак. Он стоял недалеко от нас, опустив взгляд в пол и пиная носком ботинка камешек на земле. В один момент он поднял глаза и посмотрел куда-то в направлении леса. Именно там, по словам ребят, жила Васса. Может…

Я аккуратно отстранилась от Алены, сжимающей ткань моей рубахи и вновь глянула на Марка, предлагая ему взять ответственность за девочкой. Он почти сразу же понял меня, беря в руку кисть девушки. Она не сопротивлялась. Я же подошла к Леше.

- Ты ведь понимаешь…

- Понимаю. – перебил он, посматривая в сторону леса. – Думаешь стоит?

- Наверно. У нас больше нет выбора.

***

Тропинка петляла мимо высоких сосен, растущих чересчур близко друг другу, что иногда приходилось протискиваться между ними или обходить совершенно другой стороной. Солнце уже клонилось к закату, а кроны деревьев закрывали последние лучи, погружая лес во тьму. Я шла впереди, осматриваясь по сторонам, временами оглядываясь, чтобы убедиться в сохранности моих путников. В паре шагах сзади шла Васса, склонив голову и что-то бурча под нос так, что слов было невозможно разобрать. Она обняла себя руками, будто прячась от чего-то, но вот страха на ее лице видно не было. Наоборот, непонятная мне ухмылка. Алексей шел в конце, замыкая нашу небольшую вереницу. Его осанка, как всегда, была идеальной, голова чуть поднята, а руки скрещены на груди. Глазами он внимательно следил за каждым движением ведьмы, пытаясь предугадать момент, когда та захочет нас предать. Его волосы слегка развивались на ветру, притягивая к себе мой взгляд, из-за чего я уже раз чуть не упала. На это он лишь спросил про мое самочувствие, а девушка тихо посмеялась, следя за тем, как мои щеки едва заметно покраснели.

- Долго еще? – нарочито громко проговорила я, стараясь скрыть смущение.

- Нет. – ответила Васса и ускорила шаг, обгоняя меня на разветвлении тропинки. Леша поторопился за ней, поравнявшись со мной.

- Ты все еще уверена в этом? – шепнул он мне, немного наклонившись. Я кинула взгляд в сторону ведьмы, повернувшей налево и вновь ускорившейся.

- У нас нет другого выбора. – ответила и поторопилась следом, стараясь не терять девушку из виду.

- Почти пришли! – раздался громкий крик, а после заливной смех, от которого захотелось закрыть уши, уж чересчур громок он у нее был.

Мы вновь повернули на развилке и остановились. Перед нами выгоревшее поле. На местах бывших жилых домов остались лишь недогоревшие бревна. Те здания, которым удалось уцелеть, обгорели настолько, что разобрать их бывшее предназначение было практически невозможно. Мы двинулись вглубь деревни, обходя стороной валявшиеся на земле предметы: какие-то железные ящики с неизвестным содержимым, куски ткани и обглоданные волками кости. Леша шел рядом, осматривая все вокруг своим привычным надменным взглядом, в котором наконец-то появилось что-то похожее на сострадание. Я, засмотревшись на очередной полуразвалившийся фасад, споткнулась обо что-то большое и покатое, но была вовремя подхвачена юношей. Посмотрела вниз и моментально дернулась, не сумев сдержать крик. Мертвое тело коровы, с разодранным брюхом, из которого выходил отвратный запах гнили и были видны вываливающиеся органы. Я быстро отвела взгляд сразу после того, как глянула на голову животного – застывшие глаза, приоткрытый рот и насекомые, уж очень похожие на тараканов, ползучие от расколотого черепа до глазных яблок. К горлу подкатил неприятный ком, будто вот-вот все съеденное до этого выйдет наружу. Я закрыла глаза, но даже в полной темноте перед ними все равно всплыл образ трупа животного.

- Всё хорошо? – спросил Алексей, всё ещё придерживающий меня за локоть.

- Просто прекрасно. – прошептала, стараясь не смотреть на него, и глянула вперед, в ту сторону, куда убежала Васса.

- Ой, смотрите, еще не разграбили! – крикнула она, забегая в дом. Целый дом.

На фоне сгоревшей деревни он выглядел как заколдованный. Ни царапины, ни единого обожжённого куска древесины. Все стекла на месте, ставни открыты, а рисунок на них не потек от температуры. Он выглядел так, будто был построен вчера. Недалеко от входа лежали полусгоревшие доски, которые раньше явно служили кому-то домом. Возможно, будка собаки или что-то еще. Мы прошли следом за Вассой. Внутри дом выглядел ни чуть ни хуже: чистый, все предметы либо расставлены на полках, либо аккуратно сложены в открытые ящики, ни одной обгорелой доски или хотя бы какого-то намека на недавний пожар.

- Чудо. – проговорил Алексей, наконец отпустив мою руку.

Ведьма стояла около каких-то полок, торопливо ища что-то ей нужное, параллельно шепча на неизвестном мне языке. Леша стоял у соседней стены, рассматривая баночки с надписями и крутя в руках неизвестные вещицы.

- Не трожь. – резко отрезала девушка, когда рука парня потянулась за какой-то шкатулкой.

- Чего это?

- Не знаешь, значит и знать не положено. – она быстро метнулась к нему, вырывая деревянный предмет из рук.

Я подошла к одной из полок, около которой до этого крутилась Васса. Книга, явно находящаяся здесь уже не первый год, лежала почти в самом центре, покрытая толстым слоем пыли.

- Что это? – спросила, указывая на предмет. Выглядит как то, что ни при каких обстоятельствах трогать нельзя.

- Книга. – отозвалась девушка, раскладывая по карманам какие-то склянки.

- Это то я вижу. Про что она?

- Про то, как любопытные девчонки лезут своим носом туда, куда не стоит.

Алексей резко остановился и посмотрел на меня. Васса усмехнулась.

- Что, герой-любовник? Думал единственный смог раскрыть эту тайну? – она рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

Леша мотнул головой, отгоняя от себя то ли не те мысли, то ли слова ведьмы. Я же смущенно отвела взгляд, возвращаясь к книге, сдувая толстый слой пыли с корешка. "Шендик" – мой самый любимый английский роман. История, в которой непонятно вообще ничего, но в тоже время всё ясно как божий день. Как же сильно он сейчас схож с моей жизнью.

- А чем закончилось? – спросила я, обращаясь к девушке, уже заканчивающей разбирать горы разномастных предметов.

- Еще мала, чтобы знать. – буркнула она, кладя какой-то мешочек в карман юбки.

- Можно возьму?

- Бери.

- Правда?

- Да, она мне не нужна.

Я вытерла пыль краем рубахи и положила книгу за пазуху. Васса в это время закончила обчищать полки и направилась к выходу, придерживая край передника, в котором лежало множество вещей. Леша поставил на закрытый ящик рамку со сгоревшей дотла фотографией и направился за девушкой. Я же последний раз окинула дом взглядом и поспешила за спутниками, стараясь не задеть расставленные по полу предметы.

- Ты ведь и сама могла прийти сюда. Зачем тебе мы? – спросил Алексей, идя чуть впереди меня и поглядывая на радостную, как маленький ребенок, ведьму.

- Странный вопрос, милок. – улыбнулась она, оглядываясь через плечо. – Думаешь, пустил бы меня кто-то сюда без вашего сопровождения?

- Не пустил бы? Кто?

- Кто-кто? Не знаешь, что ли? Тут Леший бродит. Мы с ним повздорили как-то, вот теперь и не доверяет мне.

- Сказки детям в деревушке рассказывать будешь. – юноша хмыкнул, заворачивая на нужном повороте. – Мы уже давно выросли из этих бабкиных легенд.

- Может волшебства то и нет. – она на секунду помрачнела. – Но вот Леший есть. Чую я его.

Я слушала девушку с неким непониманием. Она правда верит в то, что говорит? Понятно теперь, почему ее тут сумасшедшей считают. Все эти сказки про Леших и Кощеев Бессмертных стали мне неинтересны годам так к семи, да и не сказать, что и до этого боялась этих существ. Конечно, Марфа рассказывала мне про них по вечерам, чтобы припугнуть или просто посмеяться с детской наивности, но в реальности брат и отец оказались куда страшнее этих волшебников.

- Ой, а что это там? – Васса прищурилась, всматриваясь куда-то в сторону деревни. Из леса мы уже почти вышли и до нужного дома оставалось около шестидесяти сажень , как и я заметила что-то подозрительное.

Вдалеке, около выезда из деревни, столпился народ, громко что-то обсуждая. В центре всего этого – две кареты. Одна из них черная с золотым рисунком герба на боку. На облучке – одетый в простую одежду мужик, закрывший голову коричневой шапкой. Вторая же карета менее богатая, но при этом тоже с гербом на дверце. Из нее вышел высокий худой мужчина в строгом костюме и направился к первой, открывая дверь, видимо, своему господину. Из нее вышел полный мужчина лет так пятидесяти в черном, как у слуги, костюме и с аккуратно подстриженной бородой. Он поправил платок в нагрудном кармане и под всеобщие охи зевак направился в сторону здания рядом. Богатого, двухэтажного, белого дома Насти.

Черт!

Я стояла как вкопанная, не зная, что сделать.

"Побежать? А чем я помогу? Закричать? Тот же вопрос. Но не могу же я просто так всё оставить!"

Посмотрела на Алексея. Он внимательно следил за действиями у дома, но никак не реагировал, только немного нахмурил брови.

- Надо что-то делать! – начала я, переводя взгляд от Вассы на юношу.

- Например? – отозвался он, скрещивая руки на груди.

- Не знаю! Остановить как-то!

- Мы ничего не можем сделать.

- Почему? Тебе разве ее не жаль?

- Жаль. Но я понимаю, что мы здесь бессильны. Смирись.

- Нет! – я вновь кинула взгляд на ведьму. – А ты?

- Боюсь здесь я должна согласиться с этим остолопом. – она немного грустно кивнула, скривив губы на правую щеку.

- Но нет! Так нельзя! Она же любит тебя! – прикрикнула я, посмотрев на Лешу.

- А ее любит Петр. Вот пусть и спасает свою принцессу. – он едва заметно хмыкнул, но после вернул свое непоколебимое выражение лица.

- Да идите вы к черту! – воскликнула и, бросив камешек, который до этого крутила в руках, на землю, поторопилась в сторону дома.

"Я должна что-то сделать. Просто обязана."

Видела, как из дома выходила Настя, поникшая и настолько грустная, что по сердцу будто провели острой бритвой. За ней вышли родители. Они выглядели не больно радостными, но уже явно смирились с тем, что деваться им некуда. Мужчина положил руки на плечи жены, когда те начали сгибаться, показывая ее внутреннюю печаль. В какой-то момент мне пришлось сменить шаг на бег. Видела то, как женщина опускает руки на лицо дочери, аккуратно целуя ее в щеку. То, как Настя отворачивается от матери и даже не смотрит на отца, что-то негромко говорящего ей. То, как старый мужчина перехватывает девчушку за локоть и тянет в сторону своей кареты, приговаривая что-то, заглушаемое шумом толпы. Я добежала до зевак, протискиваясь через них. Все эти люди…радовались? Чему? Тому что девочку отдают на съедение старому мужику.

- Повезло же выйти за богатого. – услышала я краем уха. Захотелось остановиться, закричать, сказать, что это всё не так ясно и пушисто, как представляют себе многие. Но я не могла. Надо было торопиться.

Сделала еще один неосторожный шаг и почувствовала, как из-под рубахи что-то с тихим хлопком упало на землю. «Шендик». Я обернулась на звук, но люди сзади уже закрыли проход, явно не глядя, наступая на предмет под их ногами.

Я вернулась взглядом к каретам. Тот самый худой слуга уже закрывал дверцу за мужчиной и Настей. Крикнула. Еще раз и еще, но моих возгласов слышно не было. Кто-то толкнул локтем в толпе, совершенно случайно, но ощутимо, кто-то нечаянно наступил на ногу, а вот уже и вторая карета закрыла дверцу. Я услышала ржание лошадей и медленный топот копыт. Надо торопиться. Резко дернулась вперед, почти что продавливая толпу собой, и, наконец, вышла наружу. Настя выглянула в окошко, чтобы в последний раз посмотреть на отчий дом, как заметила меня. Она округлила глаза и закричала. Громко настолько, что ушные перепонки могли разорваться. И я побежала.

Одна за удаляющейся повозкой, пока все остальные смотрели нам вслед. Ни парень, который до безумия любил Настю, ни Леша, в которого та была влюблена, не преследовали карету. Девочка кричала, брыкалась, била в стекло и звала на помощь, просила родителей пощадить ее. Но они сами отдали ее на съедение этому волку.

Бежала, спотыкаясь о камни и даже пару раз падая, но каждый раз поднималась и продолжала свой путь. Из коленок уже текли бардовые струйки крови, окрашивая единственные чистые штаны. Я торопилась за повозкой и несколько раз почти ухватилась за её заднюю часть, но каждый раз не хватала буквально пары вершков .

За ней не бежал ни любовник, ни друг, ни самая лучшая подруга. Ее преследовала я, пыталась спасти. Но кто я ей? Просто мальчишка, с которым она общалась лишь единожды там, на озере, где была готова проститься с жизнью, лишь бы не оказаться в этой злосчастной карете. А ведь это могла быть я. Если бы не убежала тогда ночью из дома, то меня так же бы увозили в неизвестное место только потому, что появилось выгодное предложение.

Я остановилась, согнулась и опустила руки на согнутые колени. Не успела. Черт, не успела! Лошадь издала протяжное ржание, будто издеваясь, и понеслась быстрее, поднимая тучи из пыли за каретой. Я обернулась, надеясь заметить хоть кого-то, торопившегося, как и я, но нет. Никого. Почти все зеваки скрылись с горизонта, освобождая дорогу. Даже родители Насти торопливо направились к дому, согнувши спины, будто дочь сбежала, а не они ее продали. Леша неспеша приближался ко мне.

- Пошли. - проговорил он, кладя теплые и немного грязные руки мне на плечи.

- Нет. Так нельзя. - начала я, но резко замолчала, когда к глазам поступили слезы. Тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

- Здесь мы бессильны.

- Да черт с этим бессильны! Он ее убьет! Убьет ту Настю, которую мы знали!

Он ничего не ответил.

***

День подошел к концу. Я лежала на кровати, уткнувшись лбом в подушку. Не знаю, сколько прошло времени, но голосов мальчишек, которые, кажется, уже должны были собираться ложиться спать, не было. Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Щели на стыке деревяшек, через которые дул слабый ветер, не давали покоя. Смотрела на них, но в голове крутились совершенно другие мысли.

"Как я могла! Должна была… нет, просто обязана была успеть! Всё это из-за меня. Черт, опять я во всём виновата!"

- Дура, просто дура. – процедила, закрывая лицо руками.

- Ты или она?

Голос раздался так резко, что я едва не подпрыгнула от страха. Открыла глаза. Из люка выглядывала растрепанная голова Алексея. Он забрался в спальню и закрыл за собой эту воображаемую дверь. За спиной он что-то прятал.

- Она ни в чем не виновата. – проговорила я, осматривая его с головы до ног. Весь какой-то потертый, испачканный, будто скатился с обрыва, упал в воду, а после повалялся в песке. – Что с тобой?

- Пришлось пройти все круги ада, чтобы достать это. – он вытащил руку из-за спины и протянул мне изрядно потрепанную книжку. Она была в нескольких местах склеена, где-то перешнурована, но при это имела довольно…достойный вид. «Шендик»

- Ты? Но…но как? – я улыбнулась, принимая предмет из его рук. Помню, как уронила ее в толпе, а когда вернулась, то уже не смогла найти. – Это ты ее тогда забрал?

- Нет. – просто ответил юноша, присаживаясь на свою кровать рядом. – Я просто догадывался у кого она могла быть.

- И у кого же?

- У нас есть одна побирашка – Сёмкой зовут – так вот у него любую потерянную вещь найти можно. Я однажды забыл в городке недалеко топор, который Сергей Васильевич попросил вернуть, так он нашел его и чуть было не продал. Вовремя я спохватился.

Он самодовольно улыбнулся, смотря на то, как я с детским восторгом перелистываю потертые страницы.

- Про что она? – спросил Леша, наклоняясь ближе и заглядывая в текст. Я приподняла взгляд на него. Темные волосы упали на его лицо, закрывая глаза, но даже под ними заметила, как он искоса глянул на меня.

- У главного героя ушло две главы на то, чтобы рассказать, как его отец сердится из-за неправильно заведенных часов. И еще три – на спор о том, как правильно назвать ребенка. Я еле дочитала до момент его рождения. Казалось, он сам не верил, что это произойдет. – я с усмешкой закрыла книгу и положила себе на колени.

- Дашь почитать?

- Думаю, надо начинать с начала. Возможно, когда-то я покажу все те тома, которые есть у меня дома.

От воспоминания больно кольнуло в груди. Как там Марфа? Всё ли с ней хорошо? А с Евдокией? Отец же не наказал их за мой побег?

***

- Вставай, Ваня, быстрее! – раздался голос откуда-то извне. Я лениво открыла глаза. Передо мной стоял Егор, тряся за плечи. Он выглядел обеспокоенным.

- Что случилось? – зевнула я, присаживаясь на кровати и по привычке поднимая руки, чтобы завязать волосы. Но конечно же реальность отрезвила практически моментально.

- Барин приехал. – сказал мальчик чуть тише и поднялся, выглядывая в окно. – Должны явиться все.

- Что за барин?

Поднявшись с кровати, я, не удосужившись даже поправить простынь, направилась к спуску на первый этаж. Внизу собралось всё семейство. Сергей Васильевич тяжело кашлял на кровати, рядом с ним у изголовья сидела Аленушка, что-то тихо говоря отцу. Марк за столом доедал кашу, а Леша ходил из стороны в сторону, сложив руки на груди. Ромы же видно не было, наверно, пошел кормить куриц.

- Каждый сезон приезжает барин, чтобы проверить работы. – всё-таки пояснил Егор, спустившийся вслед за мной.

- Отец, ты не должен! – вскрикнула девочка, поднимаясь с кровати. – Ты болен!

- Я не могу не пойти, как же ты не понимаешь! – после этих слов Сергей Васильевич громко закашлял и вновь опустил голову на подушку. Алена провела руками по волосам и направилась к выходу, громко хлопнув дверью.

- Что происходит? – тихо спросила я, направляясь к столу.

- На приезде барина должны присутствовать все. – пояснил Егор, так и идя за мной хвостом. - Ни у кого нет права не заявится.

Я кивнула, лениво потянулась и взъерошила волосы.

- Где он теперь, этот барин? - спросила я, спускаясь к столу и перехватив ложку из рук Марка. Он фыркнул, но спорить не стал, на секунду выглянул из-за меня, посмотрев в окно, видимо, надеясь заметить Алену.

- На дворе. Коня у колодца привязали, а сам у старосты сидит. - сказал он, утирая рот рукавом. - Уже выходить надо, чтобы дойти до центра успеть. Он там всех ждать будет.

Я неторопливо ковырнула кашу и вздохнула. Барин. Значит, снова стройся, кланяйся, отвечай, когда спросят, гляди в пол, не ерничай. Все почти также, как на балах, где тебя могут продать также как и крепостного.

- Он какой, этот барин? – бросила я через плечо Егорке, что всё ещё топтался рядом.

- Высокий, брови как щётки, говорит медленно. В прошлом году проверял мельницу, сказал, что доски гнилые, велел переделать. А так… обычный барин.

Я кивнула. Ко мне подошёл Лёша, немного сощурив глаза, что делал только тогда, когда и вправду за что-то беспокоился.

-Ты уверена, что всё пройдет нормально? Тут от любого ненужного слова можешь пострадать не только ты, но и всё семейство. – спросил он негромко, наклоняясь ближе.

Я усмехнулась, пожав плечами.

- Конечно. За меня не беспокойся.

"Ну конечно ты будешь. Знаю ведь, что не доверяешь." – подумала про себя, возвращаясь в реальность, где Сергей Васильевич, кряхтя, пытался подняться с кровати.

- Куда же Вы?! – начала я, направляясь к нему. – Вам и так худо, хотите, чтобы еще плачевнее было?

- Ваня, - начал он, облокотившись на трость. – по-другому никак. Ты здесь новенький и не знаешь, какой барин в гневе.

Я тяжело вздохнула и едва ощутимо коснулась его плеча, но даже этого движения хватило, что опустить изнемогшее тело на постель. Мужчина поднял на меня усталые глаза, чуть прикрытые от тяжести век. Бледная кожа покрыта неприятными пятнами, а плечи ссутулились под невидимой тяжестью.

- Вам нельзя. – спокойно, но уверенно проговорила я, забирая из рук хозяина дома трость и облокачивая ее кровать. – С нами всё будет хорошо. Кого-кого, а барина этого я не боюсь.

Сергей Васильевич обреченно кивнул, смерившись с моими уговорами и принялся развязывать лапти.

- Леш. – позвал от старшего. Юноша моментально подошел к нему. – Проследи за ними. Ты то мальчик не глупый, а эти могут таких дел натворить, что потом всей деревне расхлебывать.

Я тихо усмехнулась, смотря как Егор с чрезвычайно удивленным видом указал на себя пальцем, не веря, что про него могли такое сказать.

Собравшись, мы вышли на крыльцо. Воздух был свежий, с лёгкой сыростью, как бывает после утренней росы. Дымка почти полностью ушла, будто испарялась на нашем пути. Петухи кричали друг другу с разных концов, что ужасно сильно раздражало меня каждое утро. Но сегодня как-то не до петухов. Васса обещала прийти завтра днём и помочь с отцом Алены, которая так сильно переживает за его состояние. Я втянула носом прохладу - родное уже ощущение деревенского утра.

Лёша шагал рядом, чуть поодаль, будто нехотя, но я видела – он был напряжён. Подтягивал ворот рубахи, хмурился на каждый щебет воробья. Вроде бы и не первый раз такое, а всё равно глаза бегают. Остальные шли сзади: Егор вприпрыжку, Марк с важным видом, как будто сам на приём к царю идёт. Аленушка в самом конце, подталкивая сонного Ромку.

- Ты, если что, помалкивай. – пробормотал Лёша, не глядя на меня. – Ваня-то у нас, конечно, парень степенный, но язык всё-таки девичий.

Я только тихо фыркнула, чтобы никто не услышал.

- И что ты хочешь, чтобы я молчала, как рыба? Не переживай. Я уже почти сама поверила в свою ложь.

Дорога к дому старосты была вытоптана копытами, а трава по краям примята. Некоторые соседи уже тоже подходили к дому: кто уверенно, как на праздник, а кто, ссутулив плечи, будто перед казнью. Здоровались, улыбались, хотя все понимали, что вряд ли барин приехал с позитивными новостями.

Старухи выстроились у заборов, готовясь обсуждать самые главные сплетни сегодняшнего мероприятия. Заметив нашу толпу, улыбнулись, кто-то помахал, подзывая взять их угощения. Мы лишь скромно отказались.

Дом старосты стоял чуть в отдалении, ближе к озеру. Крыша подлатанная, крыльцо с новым бруском – явно готовились к визиту гостя. Народ уже толпился у ворот: мужчины, женщины, дети.

Мы подошли ближе. Шум разговоров, шорох поднимаемой пыли, запах овсяного хлеба, принесённого кем-то в платке — всё смешалось в одну большую картину деревенского быта. Где-то впереди мелькнула фигура старосты — массивный, с лицом будто вырезанным из пня. Барин, конечно, еще даже на горизонте не появился, но все чувствовали его приближение, как грозу.

Я выпрямилась, руки за спину, подбородок чуть вверх. Нужно же выглядеть хоть немного уверенно, пусть внутри такого же чувства нет.

Барин появился с опозданием, как и положено человеку с таким статусом. На нём был темно-синий кафтан с вытертыми локтями, сапоги до блеска вычищены, а лицо — такое, что и гвоздь можно вдавить: ни одна морщина не дрогнет. Он прошёлся вдоль собравшихся, окидывая нас взглядом, как скот перед покупкой. Говорил медленно, с расстановкой, как любят делать люди считающие, что класс ниже уже явно не понимает его беглую речь.

- Посевов меньше, чем в прошлом году. Сено не скошено вовремя. Люди ленивы, нерасторопны. План, поставленный при прошлом визите – не выполнен. – он сделал паузу, разглядывая старосту, а потом перевёл взгляд на толпу. – Пошлины будут увеличены. Два рубля с двора, начиная с осени. И это ещё я добрый.

В толпе послышались перешептывания – кто возмущался, кто просто не понимал возможность такого. Для многих здесь два рубля – питание на неделю, а он так бесчестно хочет их отнять.