Сквозь плетения лжи
- -
- 100%
- +
- Может, вы и за воздух начнёте деньги брать, раз уж такие добрые? – вырвалось у меня, громче, чем я думала. И слишком ясно для тишины, что стояла.
Голоса стихли. Все повернулись ко мне. Даже ветер, кажется, замер.
"Черт, Варвара, какая же ты глупая! Что теперь? Думай давай!"
Барин медленно обернулся. Его брови — те самые, как щётки, — сошлись, как грозовые тучи.
- Это кто сказал? – холодно спросил он, разглядывая мою приемную семью.
Я стояла ровно, хоть внутри всё и тряслось.
"Надеюсь, он не понял, что это я." – подумала я, запуская руку в растрепанные волосы.
Ну конечно же он понял. Это было легко сделать, ведь все взгляды людей вокруг были прикованы ко мне.
Барин смерил меня взглядом с головы до пят. Долго. Чересчур для человека, просто задетого моей колкостью.
- Храбрый, значит? Глупый, скорее. – он повернулся к старосте и, усмехнувшись, продолжил. – За такую дерзость должен быть розгами наказан. Но не буду. Пусть лучше пользы принесёт. С ним всё ясно.
Он помолчал, потом повёл рукой в сторону толпы.
- Вот этот. – указал он на Рому, кой прижался к ноге Аленушки. – Его с собой возьму. Парень мал, подрастёт - пригодится. В хозяйстве, может, в слугу.
Мои глаза почти что полезли на лоб от удивления. Руки девочки крепко сжались на плечах брата, притягивая настолько близко, насколько это возможно. Я уже хотела шагнуть ближе к ним, как почувствовала сильный удар в плечо. Мимо меня прошел Леша, вставая перед барином и закрывая спиной младших.
- Прошу прощения, Господин, но он мал, болен, совсем не говорит. И за моего брата тоже. Даже не знаю, что на него нашло. – быстро перевел взгляд на меня, подталкивая вперед.
- Да, Господин, прошу меня простить. – тихо, почти неслышно проговорила я, слегка склонив голову.
Барин усмехнулся, расправил плечи и обернулся назад, ища глазами старосту. Мужчина лет шестидесяти стоял в нескольких шагах, судорожно дергая край рубахи. Люди вокруг затаили дыхание, готовясь услышать приговор от барина.
- Я бы, конечно, мог тебя простить, но знаешь… как тогда ты усвоишь этот урок?
Он сказал это так надменно, даже не пытаясь спрятать злорадную ухмылку, которая появилась на его лице. Брови на секунду приподнялись, будто иронично подчеркивая тот факт, что по сравнению с ним мы – никто.
От этих слов дыхание, показалось, на мгновение остановилось, а сердце пропустило тяжелый удар, отзываясь в ушах. Уверена, что его могли услышать почти все присутствующие. Сбоку кто-то зашепталась, но вслух так ничего и не сказали.
Я стояла будто вкопанная в землю. Давно не ощущала такой беспомощности, когда ничего не может тебе помочь, а лишь сильнее откликнется в будущем. Барин больше не смотрел на меня. Он, подняв голову, словно все здесь будут плясать под его дудку, развернулся в сторону старосты и неспеша направился к нему.. Под его взглядом старик сглотнул и опустил глаза в землю. Вокруг всё стихло. Даже, казалось, птицы перестали петь свою песню с интересом наблюдая за происходящим. Кто-то за спиной тихо охнул – то-ли женщина, то-ли какой-то ребенок, - но быстро замолк, словно испугавшись, что такая же участь настигнет и его.
- Нет. – проговорила я, расправив плечи и глядя в спину удаляющемуся мужчине.
- Молчи, дурак. – шепнул рядом голос Леши, а сам юноша неприятно сжал мой локоть, пытаясь остановить.
- Я не позволю Вам забрать его. Он ни в чем не виноват. – сказала я громче, выдергивая руку из крепкой хватки парня рядом.
- Я, смотрю, тебя жизнь ничему не учит. – хмыкнул барин, развернувшись ко мне. Он не стал приближаться, лишь слегка сощурил глаза, чтобы рассмотреть моё выражение лица.
- Он Вам не перечил, это был я. – продолжила, не решаясь обернутся назад, где стояла моя новая семья. Страшно представить, что сейчас они думали обо мне. – Так что и наказывайте меня.
На конце фразу голос дрогнул, а биение сердца участилось.
"Что ты творишь, дура?! Он же увезет тебя! Как ты не понимаешь, что там тебя найти еще легче! Решила проявить героизм? Так почему не проявила его, когда надо было молчать!" – проклинала я себя, не отводя взгляда от лица барина. Мужчина усмехнулся и чуть наклонил голову вниз, будто пряча вырывающийся смех.
- В героя решил поиграть? – он стал серьезнее, осматривая меня с головы до ног. – Куда ты мне такой нужен? Худой, слабый, да еще и с таким отвратительным характером.
- Ну уж точно я буду важнее немого ребенка.
Я почувствовала ощутимый пинок от Леши, но проигнорировала его. Я начала, мне и расхлебывать.
- Не слушайте его, он сам не понимает, что творит! – встрял юноша, но быстро закрыл рот, когда я сильно ударила его по ноге, заставляя поежиться. Не надо, чтобы еще и он получил.
- Смешно. - начал барин, обращаясь ко мне. – Ты дерзкий, может еще и делать что умеешь. Посмотрим, как у тебя язык за пояс уйдет, когда начнешь на меня работать.
Руки сами по себе сжались в кулаки, а взгляд опустился вниз. Страшно? Если скажу, что нет - солгу.
- Господин, прошу, это я виноват. Это я должен был его остановить! – воскликнул Алексей, выступая вперед. Его брови сошлись на переносице, а глаза сверкали всеми эмоциями вместе. Он заступается за меня?
Барин усмехнулся и сделал шаг в нашу сторону.
- А ты, я смотрю, неравнодушный? Братца жалко? Ну, раз ты того хочешь, то кто я такой, чтобы отказывать. Поедешь с ним. Сейчас как раз не хватает рабочих рук.
После этой фразы он развернулся и ушел, оставляя всех вокруг в недоумении. Я почувствовала, как Леша рядом напрягся, руки сжались в кулаки, а челюсть практически заскрипела. Он бросил на меня на меня равнодушный взгляд и ушел, оставив позади.
***
День шел нескладно. Работа в поле не принесла тех плодов, на которые рассчитывали, из-за чего почти все рабочие вернулись домой рано. Сергей Васильевич, который так и не знал о случившемся, всё лежал на кровати, временами покашливая. Никто об утренней перепалке не говорил, но лица выражали гораздо больше, чем слова. Аленушка была совершенно рассеянная, из-за чего несколько раз обожглась, готовя ужин. Марк сидел с отстраненным видом, перебирая какие-то кубики и пару раз выходя из дома, чтобы принести что-то со двора. Ромка вел себя тихо, одиноко играя с деревянной лошадкой. Егор же был совершенно не похож на себя, даже ни разу не пошутил про очередной косяк Марка или недовольное лицо Леши. Кстати, о нем. С момента возвращения с собрания его нигде не было – ни во дворе, ни на поле, ни в доме. Никто не знал, куда он делся, но все прекрасно понимали, что его лучше не трогать. Я же сидела на лавке у окна, временами поглядывая в него. Пусто. Кажется, что даже природа поняла всю суть происходящего.
Стук ложки о деревянную миску вывел меня из оцепенения – Егор уже доедал кашу, но за всё это время не делал привычных громких глотков, не просил добавки. Всё будто сдулось – осело. Аленушка убрала котелок и посмотрела мне в глаза. Ее взгляд – смесь страха, обиды и гордости. Даже не знаю за что меня благодарить, ведь всё происходящее случилось лишь по моей вине. Она кивнула, будто в знак солидарности с мыслями, которые не могла прочесть и отвернулась к Марку, ожидающего ее.
Голова закружилась от духоты в помещение, из-за чего я решила выйти во двор. Улица встретила меня вечерней прохладой. Солнце опустилось к закату и уже совсем скоро скроется за горизонтом. В домах неподалеку начали гаснуть свечи, а их хозяева готовиться ко сну. Лишь несколько зданий, включая мой новый дом, оставались ярко освещены. Вокруг было тихо. Слишком тихо.
Я облокотилась о забор, глядя, как возле дома старосты стоят, жуя сено, несколько молодых жеребцов. Именно их барин пожелал забрать с собой в столицу. И нас в придачу. Как скот, ей богу.
- Ты совсем с ума сошла? – раздался сзади голос Леши. Даже не услышала, как он подошел. Не успев толком развернутся, юноша схватил меня за локоть и почти силой повел за угол дома, туда, где не так давно мы по-настоящему познакомились.
- Что ты творишь? – прошипел он, толкая меня к старой стене. – Я же сказал – молчи. Я тебя просил! Почти умолял! Но тебе же надо было ляпнуть!
Я молча опустила голову. Хоть совесть и грызла меня с самого утра, слышать его отчитывание было куда обиднее.
- Это не бал! Не флирт с богатеями! Это жизнь, к которой тебе надо было бы уже привыкнуть! Это, Ваня, - он с нажимом выделил имя. – почти приговор. Крепостной хочешь быть? У него слуги в подвалах ночуют, как крысы. А ты про воздух шутишь!
- Я не шутила… - спокойно сказала я. – Просто так…вышло.
- Вышло? – он то ли зло, то ли истерически рассмеялся. - "Вышло", говорит. А если бы он Ромку забрал? Он же совсем мальчишка! Не выжил бы и недели! Хоть это ты понимаешь?
- Потому я и сказала, - тихо проговорила, неуверенно подняв голову. – Чтобы его не тронул.
- А нас значит можно? – он заговорил тише. – С собой ты можешь делать, что хочешь, но почему я? Почему я должен, защищая тебя, рушить свою жизнь. Я только обустроился здесь, нашел семью, друзей, а ты хочешь так всё перечеркнуть? Сама же недавно приехала, так же, как и я, сбежала, спряталась, а теперь хочешь вновь оказаться на свету? У барина? Знаешь ведь, что такую как ты там быстро опознают и отцу отдадут?
Уже хотела что-то сказать, но после последней фразы передумала. Реальность холодным потом обрушилась на меня, заставляя сильнее вжаться в стену. Сердце колотилось где-то в горле, отчего невозможно было ни сглотнуть, ни сказать хоть слово. Я чувствовала себя грязной, виноватой и слабой.
- Я просто не хочу тебя потерять, а ты делаешь всё вопреки. – сказал он совсем тихо, развернулся и ушел, оставив меня одну.
Глупо. Глупо было надеяться, что все само собой образумится. Что можно делать что хочешь и при этом никого не ранить. Леша ушел, а с его последними словами внутри что-то надломилось. Потому что именно я своим существованием заставляю его терять всё. Всё то, чего от так желал. Я просто всё порчу!
Руки задрожали, ноги подкосились, и я медленно спустилась спиной по деревянной стене, садясь на холодную землю. Голова была переполнена мыслями – беспощадными и колючими. Они стучали изнутри, будто кто-то забрался в мой череп и ломает его, выламывает наружу. Я закрыла лицо ладонями, надеясь хоть немного успокоиться, но сделала только хуже. Слезы хлынули сами. Сначала слабо, потом сильнее, а после уже я не могла остановиться. Задыхалась.
Слезы иссякли только тогда, когда не осталось сил даже дышать. Я сидела настолько долго, что, казалось, стала частью этой холодный стены и сырой земли под собой. Ночь незаметно сменила вечер – тишина нарушалась лишь редкими криками совы из леса и монотонным стрекотанием сверчков. Пальцы онемели, губы пересохли, но внутри было еще суше.
А потом просто провал. Будто кто-то отключил сознание, оставив лишь тяжесть.
Глава 7
Утро встретило меня неприятной болью в теле. Голова гудела, а шея затекла от неудобного положения. Я открыла глаза и огляделась. Солнце уже высоко взошло, освещая всё вокруг своими яркими лучами. Где-то недалеко замычала корова, а петух вновь издал протяжное кукареканье. Я поднялась и отряхнула штаны, которые были все испачканы в грязи и траве. Потерла место у ключицы. Оно неприятно жгло и, кажется, было несколько небольших красных пятнышек. Наверно, какие-то насекомые сегодня ночью решили проверить меня на вкус. Понравилась? Ну, раз болело только у груди, то не сильно. Расправив плечи, я осмотрелась по сторонам. Трава сегодня имела какой-то подозрительно бледный цвет, а колосья пшеницы, которые было хоть и плохо, но видно отсюда, казались каким-то вялыми, будто земля не давала им достаточной влаги. Сбоку послышались шаги, и я развернулась. Алена остановилась у дома и облокотилась на стену, рассматривая мне. Ее взгляд был то ли презрительным, то ли наоборот сочувствующим. Ее красное как маки платье было перевязано на талии, а белый передник завязан почему-то криво. Девочка была довольно аккуратной, так что даже заплетенная – я бы даже сказала связанная в узел – коса выглядела как-то нелепо.
- Чего тебе? – спросила я, ожидая поток обвинений и ругательств. Не удивительно, ведь из-за меня пострадала вся семья. А я поступила как эгоистка, думала только о себе, совершенно забыв, что от меня завишу теперь не только сама.
- Ты не поедешь. – проговорила она и шагнула ко мне.
- В смысле?
- В прямом, Вань! – она на секунду опешила. – Если ты такой урод – это только твои проблемы! Я не позволю забрать у своего отца единственный шанс на нормальную жизнь! А мы, Вань? А как же мы? Я. Марк. Егор. А Ромка? Если тебя и Лешу заберут, мы умрем! Не хватит сил и денег! Мы не сможем прокормиться и вылечить отца!
За весь свой монолог она подошла ко мне настолько близко, что между нами осталось меньше шага. Алена выставила руку вперед и ткнула меня указательным пальцем в плечо. На ее глазах, казалось, должны были появиться слезы, но этого не произошло. Она только сильнее сжала губы, а потом убрала руку и завела ее за спину.
- Ты понимаешь, что ты урод?
"Конечно." – подумала я, но промолчала. Моя гордость… черт бы ее побрал, но я не могла признать это. Ни в слух. Ни перед кем-то.
- Понятно. – девочка проговорила это настолько тихо, что вначале я даже не услышала. – Самовлюблен! Горд и самовлюблен! И зачем ты только упал на наши головы!
Она резко развернулась, да так, что ее длинная коса чуть ли не ударила меня по лицу, и быстрым шагом направилась прочь. Куда именно она пошла, я не знала. Знала лишь то, что подвела. И ее. И себя.
Опустила голову и тяжело вздохнула, вбирая в грудь как можно больше кислорода. После выпрямилась и почему-то почувствовала неприятную боль в локте. Задрав рубаху, увидела большой сине-зеленый след. Наверно, остался после того, как Леша вчера тягал меня за руку. На секунду зажмурилась, когда пальцем дотронулась до больного места, но быстро одернула руку, прикрывая ушиб рукавом. Не надо чтобы кто-то об этом знал.
Постояв на месте еще пару минут, вышла из-за дома и направилась в сторону входа, чтобы взять что-то из еды на кухне. Уже почти ступив на последнюю ступень, услышала топот копыт и скрип колес, а после из-за поворота показалась тележка. На облучке сидел здоровый мужик лет тридцати в заштопанной местами рубахе и порванными на колене штанами. На его голове – старая потрепанная жизнью кепи, а в руках вожжи. Он затормозил около нашего дома.
"Как же легко ты начала считать дом Кузнецовых своим." – я грустно усмехнулась своим мыслям, продолжая разглядывать странного незнакомца.
Тем временем мужчина уже успел спуститься с облучка и привязать лошадь к нашему небольшому заборчику. Он погладил ее по коричневой шерсти, а после развернулся и шагнул ко мне.
- Где хозяин? – спросил он сурово. Его голос был похож на удар топора о кусок дерева, такой же резкий и громкий. Лицо мужика оказалось не очень ухоженным: заросшее бородой, с расколотой бровью и большим фингалом под глазом, из-за чего тот был полуприкрыт. Он потер больную бровь и вопрошающе глянул на меня.
- Дома. – ответила я немного зажато. Этот человек навивал на меня страх.
Мужчина кивнул и, обойдя меня, сам пошел в дом. Я поторопилась за ним.
- А он вам зачем? – начала я, опережая мужика и становясь перед ним, заграждая проход.
- Кыш, малой. – буркнул он и оттолкнул меня рукой в сторону.
- Нет, скажите! – настаивала я, вновь преграждая путь.
- Тебе фингал оставить, пацан? Слов не понимаешь. Сказал, прочь с дороги. – на этот раз он просто обошел меня и толкнул входную дверь, даже не постучав. Я, надувшись как воздушный шар, поторопилась за ним.
В доме было впервые почти идеально убрано. У печи, от которой исходил запах домашнего хлеба, стояла Алена, за обеденным столом расположились все члены семьи за исключением Сергея Васильевича и Леши. Первый лежал на кровати у окна и, кажется, чувствовал себя чуть легче, чем вчера. А вот второго опять где-то черти носили. За недолгое прибывание в этом доме заметила, что у Алексея есть такая странная привычка всё время куда-то уходить, когда его что-то не устраивало. Вот никогда он не оставался, чтобы поговорить и решить проблему, всё у него на эмоциях.
Как только мы зашли в дом, все уставились на нас. Я виновато пожала плечами и зашла в комнату, подойдя к столу. Мужик же остался в проходе.
- Доброго утра. – проговорил он и чуть приподнял кепи. – Хозяин здесь?
Сергей Васильевич тяжело приподнялся на кровати, принимая положение сидя.
- Здесь. А вы кто?
- Дед Пихто. – тихо хмыкнул мужчина. – Я Андрей. Приехал за барскими крестьянами.
- Нет у нас никаких барский крестьян. – возмутился Сергей Васильевич. – Все свободные.
- Со вчерашнего дня нет. Сами признаетесь или мне выбирать?
Я скрестила руки на груди и осмотрела присутствующих. Все как один уставились на меня. Некоторые с просьбой, кто-то со страхом, да таким жутким, что мне самой стало не по себе.
"Признаться?" – подумала я, прекрасно понимая, что уже давно приняла решение. - "Конечно. Не могу же я заставить невиновных страдать. Хотя, конечно, могу, кто мне запретит. Но вот только в последнее время в такие моменты начинает сердце колоть. Будто я что-то не так делаю. Сколько крепостных мне приходилось выдворять – не сосчитать, а тут из-за какой-то жалкой семейки моё сердце чуть ли не на части разрывается."
- Я.
Теперь уже и этот Андрей смотрел на меня. На душе стало как-то тяжело, дыхание сбилось. Меня собираются забрать не цветочки собирать.
"У него слуги в подвалах ночуют, как крысы." – мне вдруг показалось, что я отчетливо слышу голос Леши. Даже развернулась в его направление, но никого там не было. Лишь красный уголок, на котором вышитая салфетка покосилась на бок.
- Ты значит? – усмехнулся мужик. – Барин говорил ты на язык колок. Пошли, в хозяйстве пригодишься.
Мужчина схватил меня за шкирку и чуть ли не поднял в воздух, таща за собой. Я начала брыкаться.
- Да тише ты, пацан.
- Отпусти! Сам пойду! – возмущалась я, ведь покидать уже почти родной дом таким образом не хотелось. Андрей остановился, поставил меня на землю и толкнул вперед.
- Стойте! Куда вы его? – возмутился Сергей Васильевич и тут же громко закашлял. Алена подлетела к нему.
Я слышала возмущения. То, как Марк пытался договориться с мужчиной, то как Ромка что-то тихо бурчал себе под нос, и как Егор чуть ли не прыгал на Андрея, пытаясь выбить меня обратно. Это было приятно. Приятно то, что люди, которым я, собственно говоря, никто, решили так за меня постоять. Жаль, что мои шуточки привели к такому исходу.
- Хватит! – воскликнула я, когда Андрей вновь пытался сбросить с себя возмущенного Егора, а Рома плакал уже почти навзрыд. Все уставились на меня с непониманием. – Хватит. Не надо.
- В смысле не надо? – Марк усмехнулся. – Думаешь, мы бросаем свою семью?
"Семья." – от этого слова сердце облилось кровью.
- Не хочу, чтобы из-за меня пострадали и вы. – продолжила, одергивая Егора от мужика и за руку ведя к столу. Опустилась на корточки перед Ромой и проговорила так тихо, чтобы услышал только он. – Всё будет хорошо. Я еще вернусь.
А потом сунула ему маленькую бумажку в руку, сжимая маленький кулачок. Хоть мальчик мне не ответил, я знала, что он понял. Он знает, что надо сделать. Поднялась, подошла к кровати Сергея Васильевича и присела на край.
- Васса сказала, что в скором времени вам станет легче. – кивнула я, а после обратилась к Алене. – Каким бы гордым уродом я не был, а вот покидать вас мне грустно.
Девочка приподняла голову. Она, видимо, всё ещё обижена, поэтому никак не могла позволить той слезе упасть на ее щеку. Этому можно было лишь добро усмехнуться, ведь необычно смотреть как вечно эмоциональная Алена пытается это скрыть. Развернулась и шагнула в сторону мужчины, рядом с которым всё ещё стоял Марк. Опустила руку ему на плечо и тихо прошептала в самое ухо:
- На вашей свадьбе я буду свидетелем.
Парень на это лишь улыбнулся и кивнул, принимая условия. Он сделал несколько шагов назад и остановился рядом с девушкой. Я же окинула их всех грустным взглядом, быстро развернулась и вышла. Еще секунда в этом доме, и я заплачу от бессилия и печали. Покидать уже таких родных людей было ужасно тяжело. Где сейчас бродит Алексей я не знала, но понимала лишь то, что будь он сейчас здесь, сказала бы одну очень важную вещь.
- Садись. – кивнул на повозку Андрей, когда мы оба вышли из дома. Сам же он отвязал лощадь и забрался на облучок. Последний раз окинула дом взглядом. Несколько знакомых голов выглядывало из окна на меня. Ромка, которого для лучшего вида держал на руках Егор, помахал мне сжатым кулачком.
"Он сможет." – почему-то отчетливо понимала я, когда повозка двинулась прочь от дома.
Больше я не оборачивалась. В какой-то момент, когда даже хотела это сделать, ведь мне показалось, что я услышала чьи-то шаги позади, но в этот момент повозка резко подпрыгнула на кочке, из-за чего я забыла про это.
Путь из деревни до Санкт-Петербурга должен был занять около трех-четырех часов, если все условия буду за. С отцом из поместья до столицы мы доезжали до пару часов на карете с несколькими лошадьми. Но нынешняя повозка никак не сравниться с той: она была расписной с вырезанными на дверцах узорами и мягкими сиденьями с белой обивкой с позолотой. Сейчас же я тряслась в неудобной тележке, в которой, собственно, даже лавки не было, и мне приходилось сидеть на полу, держась за деревянный бортик. Всю дорогу Андрей со мной не разговаривал лишь пару раз интересовался, не хочу ли я есть, на что я тактично отказывала. Солнце пекло голову, и лишь деревья, которыми была ограждена дорога, закрывали от его ярких лучей. Временами протоптанная лошадьми дорога в земле сменялась на гравий, из-за чего тележку трясло сильнее, и я часто билась о стенки повозки, после чего однозначно останутся синяки. Мы проезжали мимо деревень, в большинстве из них все люди находились на полях, работая над сбором урожая. Уж скоро Жатва, а значит надо поторопиться. Тем более по повериям зима в этом году ожидается чересчур холодная, да такая, что ничего живого после неё не останется. Первая половина пути прошла довольно быстро. Где-то на горизонте уже должен был виднеться въезд в столицу, как около прилежавшей деревне нас остановили местные гвардейцы.
- Добрый день. – поздоровался он, когда Андрей затормозил около одного из деревьев. – Царская гвардия.
- Добрый. Чем обязаны? – обозвался мужик, снимая кепи.
- Что везете?
- Картофель.
- Откуда?
- Да тут неподалеку деревенька. Там еще Николай Викторович за старосту.
- Ага, наслышан. – гвардеец обошел тележку кругом и остановился около меня. Я приподняла серое кепи, которое вместе с ботинками успела забрать из дома Сергея Васильевича. – Как зовут?
- Ваня. – ответила я.
- Сирота. – продолжил за меня Андрей.
- Сирота значит. А родители кто были?
- Отец рабочий. Мать домом управляла. – проговорила я уже заученную фразу. – Сначала он умер, а мама за ним.
- Так что случилось, господин? – вновь вставил Андрей, с интересом разглядывая мужчину. Это был тридцатилетний высокий мужчина. Его темные волосы спрятаны под головным убором, а сам одет в военную форму. Настоящий гвардеец. Таких я видела часто, особенно когда отец устраивал балы.
- Преступники зачастили в столице. – нехотя ответил он. – Да и девчонку одну ищем.
- Девчонку?
- Да, боярская дочка. Сбежала ночью, ничего не оставила, может похитили, а может просто причуды богатых. – он фыркнул. Видимо, этот гвардеец вышел не из богатых. Таких мало. В основном все военные – сыновья богатых офицеров или бояр, а тут, кажется, простой рабочий.
Я замерла. После слов о сбежавшей девочки в горле появился неприятный ком, который я с трудностью проглотила. Мужчина заметил это и сощурился, осмотрев меня с головы до ног.
- Знаешь ее? – спросил он.
- Нет. – ответила я и сделала вид, что задумалась. – Просто вспомнил про преступников. Меня не так давно согласились подвести. А когда уснул – ограбили. Забрали почти все оставленные родителями деньги.
Гвардеец задумался.
- А тебя родители не учили не садиться к незнакомцам?
- У меня не было другого выбора.
- Понятно. Как они выглядели?
Я задумалась, вспоминая мужчину и его пьяного брата, которые высадили мне у Воспитательного дома.
- Первому лет тридцать в старой потрепанной одежде. Темноволосый и вполне прилично выглядевший. Михаилом звали. А брат его – Микола. Чуть постарше. Пьяный был. Невысокий и коренастый.
Гвардеец опустил руку на подбородок, потер его, а после кивнул, выпрямившись.
- Мне кажется, я знаю о ком ты. – он усмехнулся. – Вот что понавыдумывали – сироток грабят. Спасибо, пацан. Можете ехать.
Андрей сказал ему что-то на прощание и вновь сел на облучок, направляя лошадь в нужном направление. Мы продолжали ехать в тишине. Проехали очередную деревню, которая уже больше походила на небольшой городок. В нем было много рабочих, торговцев и купцов, расположившихся на главной площади. Женщины в дорогих платьях с каждым кварталом становилось всё больше, а когда на горизонте показались ворота Петербурга, так вообще всё население стало походить на одну знать. Богачи любили проводить недели не в столице, а в пригороде: ходили по городу, ездили на охоту и отдыхали от тяжелых будней. Я раньше и сама так думала, собственно говоря, как и отец. Именно поэтому мы жили не в Санкт-Петербурге, а в поместье за его пределами. Так мы отдыхали от сложных будней богачей, полных важный дел и решений. Но пожив некоторое время у Кузнецовых оказалось, что всё с точность да наоборот. Это им не хватает отдыха от их тяжелого труда. Сказали бы мне это несколько недель назад, я бы посмеялась. Мол, чем таким непосильным могут заниматься крестьяне, что им, видите ли, нужен отдых. Оказывается, они столько всего делают для страны. Почти девяносто процентов всего держится на них…