Окна напротив

Ася сидела за пианино и пыталась работать над «Анатомией тишины». Проект буксовал — диктофонные записи были безнадёжно испорчены шумом, а новых делать не хотелось. Вдохновение, эта капризная сволочь, покинуло её в тот самый момент, когда в доме появился этот чёртов барабанщик.

Ася наигрывала правой рукой простую мелодию — что-то минорное, ещё безымянное, из разряда «может, пригодится». Левая рука лежала на коленях. Окно было приоткрыто — сентябрь стоял тёплый, почти летний. Осенний воздух приятно пах прелыми листьями.

И тут вдруг из окна напротив донеслось ритмичное постукивание.

Ася вздрогнула, подняла голову.

Матвей стоял у подоконника и барабанил пальцами по раме. Не играл — именно барабанил, как делают люди, которым нечем занять руки. Но ритм был сложный, ломаный, с акцентами не на те доли, на которые ждёшь.

Он смотрел прямо на неё.

Ася опустила глаза на клавиши. Продолжила играть. Мелодия текла — медленная, чуть печальная, без чёткого ритмического рисунка.

Он подстроился. Она не сразу это поняла. Просто в какой-то момент осознала, что его пальцы отбивают не случайный ритм — он аккомпанирует ей. Вступает в паузы. Заполняет тишину между нотами. Это было необычно!

Асю будто пронзил электрический разряд. Она сбилась.

Матвей тоже остановился.

Она вскинула голову и встретила его взгляд — насмешливый, но не злой. Скорее изучающий. Он смотрел на неё так, будто ждал ответа.

И она ответила - с грохотом захлопнула крышку пианино, встала, подошла к окну и демонстративно закрыла створку. Потом задёрнула штору. Потом — для верности — включила на телефоне белый шум и вставила наушники.

Но даже сквозь шум она слышала, как он смеётся.

А может, ей это просто показалось?

Не показалось!

Три метра воздуха. И никакой приватности.

На следующий день Ася нашла на своем подоконнике с внешней стороны — он что, по карнизу ходил?! — пакетик с берушами. К пакетику была примотана записка: «Вдруг пригодятся. Бесплатно. Сосед».

Ася выбросила беруши в мусорное ведро. Она не могла справиться с негодованием.

Дурак! Что он о себе возомнил?

Вечером она заказала через интернет коробку вонючего сыра с доставкой на адрес соседа. Пусть наслаждается!

Доставка пришла на следующий день. Матвей вышел забирать заказ в подъезд, и Ася слышала сквозь закрытую дверь, как он матерится.

— Ты серьезно?! — крикнул он, и голос эхом разнёсся по лестничной клетке. — Сыр?! Он воняет носками!

— Все для тебя! — осмелев, крикнула в ответ Ася.

Пауза. Потом — смех. Короткий, удивлённый, будто он сам не ожидал, что она умеет так огрызаться.

— Ладно, — донеслось из-за двери. — Один-один.

— Что?

— Счёт, говорю, один-один. Утром был два-ноль, но из-за сыра пересчитаем, я скажу баб Зое.

Ася фыркнула.

— Я не играю в твои игры!

— Ну да, конечно. Поэтому ты заказала сыр. Слушай, а он реально бомбически воняет. Ты какой сорт выбрала?

— Это мюнстер, — сказала Ася и тут же пожалела об этом.

Не надо было показывать, что она разбирается. Это было слишком близко к «мы говорим на одном языке».

За дверью повисла тишина.

— Мюнстер, точно, — повторил Матвей задумчиво. — А ты, значит, разбираешься. Интересно.

— Ничего я не разбираюсь.

— Ага. Я тоже разбираюсь кое в чем. В прошлый раз ты Рахманинова играла. «Элегию»!

Ася замерла.

Он знал «Элегию»? Он узнал её? Невероятно! И что теперь?

— Ты ошибся, — сказала она деревянным голосом и отошла от двери.

— Не думаю. У меня слух хороший. Ну, то, что от него осталось.

Она не ответила. Сердце колотилось где-то в горле от этого странного диалога сквозь закрытую дверь.

— Эй, — позвал парень через минуту. — Ты ещё там?

Ася молчала.

— Ладно. Спасибо за сыр. Представь себе, я его съем с удовольствием. Назло тебе. И вообще, сыр просто отличный!

Шаги. Хлопок двери. Тишина.

Ася стояла в прихожей и смотрела на собственную дверь, как на предателя. За дверью было тихо. Только где-то наверху Карповы укладывали ревущих детей, а собака во дворе лаяла на пустоту.

Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала кусочек того самого вонючего мюнстера, который предусмотрительно оставила себе. Отрезала тонкий ломтик. Съела стоя, глядя в тёмное окно соседа-барабанщика.

Где-то там, в темноте маленькой квартирки, был он. И он был прав.

Сыр просто отличный.

Всё началось с графика. Ася — методичная, привыкшая раскладывать по нотам даже собственный гнев — распечатала на стареньком принтере объявление и повесила его в подъезде на доску для коммунальных нужд.

ЧАСЫ ТИШИНЫ

С 22:00 до 08:00 — громкие звуки запрещены.

С 08:00 до 22:00 — громкие звуки нежелательны.

Убедительная просьба соблюдать!

И подпись внизу - квартира 12.

Объявление провисело ровно четыре часа. Когда Ася вернулась с пар, поверх её аккуратного текста красовалась надпись, написанная чёрным маркером — размашисто, с летящими хвостами букв, выдающими человека, который привык писать как попало.

ЧАСЫ РОКА

С 18:00 до 22:00 — можно всё!

С 22:00 до 08:00 — ну, мы постараемся.

С 08:00 до 18:00 — ПЕРЕЖИВЁШЬ!!!

Подпись - квартира 13

Внизу кто-то из соседей приписал карандашом: «Ребята, поженитесь уже и не мучайте дом».

Ася покраснела от негодования, скомкала объявление и выбросила в мусоропровод.

На следующий день Матвей повесил новое: «ТИШИНА УБИВАЕТ. РОК СПАСАЕТ. Подпись: твой сосед».

Ася ответила: «ТУПОСТЬ — НЕ ДИАГНОЗ, А ОБРАЗ ЖИЗНИ. Подпись: та, что напротив».

Баба Зоя, консьержка, божий одуванчик с внешностью бабушки Красной Шапочки и характером волка, сожравшего ее, начала вести счёт этой странной битвы двух квартир.

— Два-ноль в пользу девочки, — объявила она однажды утром, когда Ася спускалась за хлебом. — Он вчера поздно закончил, а ты с утра Моцарта врубила. Красиво, кстати. Но громко. Не делай так больше, соседи уже жалуются на вас обоих.

— Спасибо, Зоя Павловна, — ответила Ася, не зная, как реагировать на такую поддержку.

— Скажу по секрету — я за тебя болею. — баба Зоя хитро прищурилась, — Он, конечно, парень видный, но новенький здесь. Черт его разберет, какой он на самом деле. А ты уже наш человек, давняя жиличка. И все равно, лучше не шуми по утрам, не создавай себе проблем, девочка.

Ася сдержанно улыбнулась и вышла на улицу. У подъезда стоял мопед вредного соседа — древняя «Ява» мышиного цвета, которую он, судя по всему, чинил по ночам, когда не играл на барабанах. К рулю был примотан скотчем какой-то самодельный держатель для телефона.

Ася прошла мимо, стараясь не смотреть. Но она почуяла запах. Мопед пах бензином и ещё чем-то — резким, мужским, незнакомым.

Почему-то от этого запаха у нее по спине пошли мурашки.

Вечером того же дня война перешла на новый уровень.

Ася сидела за пианино и пыталась работать над «Анатомией тишины». Проект буксовал — диктофонные записи были безнадёжно испорчены шумом, а новых делать не хотелось. Вдохновение, эта капризная сволочь, покинуло её в тот самый момент, когда в доме появился этот чёртов барабанщик.

Ася наигрывала правой рукой простую мелодию — что-то минорное, ещё безымянное, из разряда «может, пригодится». Левая рука лежала на коленях. Окно было приоткрыто — сентябрь стоял тёплый, почти летний. Осенний воздух приятно пах прелыми листьями.

И тут вдруг из окна напротив донеслось ритмичное постукивание.

Ася вздрогнула, подняла голову.

Матвей стоял у подоконника и барабанил пальцами по раме. Не играл — именно барабанил, как делают люди, которым нечем занять руки. Но ритм был сложный, ломаный, с акцентами не на те доли, на которые ждёшь.

Он смотрел прямо на неё.

Ася опустила глаза на клавиши. Продолжила играть. Мелодия текла — медленная, чуть печальная, без чёткого ритмического рисунка.

Он подстроился. Она не сразу это поняла. Просто в какой-то момент осознала, что его пальцы отбивают не случайный ритм — он аккомпанирует ей. Вступает в паузы. Заполняет тишину между нотами. Это было необычно!

Асю будто пронзил электрический разряд. Она сбилась.

Матвей тоже остановился.

Она вскинула голову и встретила его взгляд — насмешливый, но не злой. Скорее изучающий. Он смотрел на неё так, будто ждал ответа.

И она ответила - с грохотом захлопнула крышку пианино, встала, подошла к окну и демонстративно закрыла створку. Потом задёрнула штору. Потом — для верности — включила на телефоне белый шум и вставила наушники.

Но даже сквозь шум она слышала, как он смеётся.

А может, ей это просто показалось?

Не показалось!

Три метра воздуха. И никакой приватности.

На следующий день Ася нашла на своем подоконнике с внешней стороны — он что, по карнизу ходил?! — пакетик с берушами. К пакетику была примотана записка: «Вдруг пригодятся. Бесплатно. Сосед».

Ася выбросила беруши в мусорное ведро. Она не могла справиться с негодованием.

Дурак! Что он о себе возомнил?

Вечером она заказала через интернет коробку вонючего сыра с доставкой на адрес соседа. Пусть наслаждается!

Доставка пришла на следующий день. Матвей вышел забирать заказ в подъезд, и Ася слышала сквозь закрытую дверь, как он матерится.

— Ты серьезно?! — крикнул он, и голос эхом разнёсся по лестничной клетке. — Сыр?! Он воняет носками!

— Все для тебя! — осмелев, крикнула в ответ Ася.

Пауза. Потом — смех. Короткий, удивлённый, будто он сам не ожидал, что она умеет так огрызаться.

— Ладно, — донеслось из-за двери. — Один-один.

— Что?

— Счёт, говорю, один-один. Утром был два-ноль, но из-за сыра пересчитаем, я скажу баб Зое.

Ася фыркнула.

— Я не играю в твои игры!

— Ну да, конечно. Поэтому ты заказала сыр. Слушай, а он реально бомбически воняет. Ты какой сорт выбрала?

— Это мюнстер, — сказала Ася и тут же пожалела об этом.

Не надо было показывать, что она разбирается. Это было слишком близко к «мы говорим на одном языке».

За дверью повисла тишина.

— Мюнстер, точно, — повторил Матвей задумчиво. — А ты, значит, разбираешься. Интересно.

— Ничего я не разбираюсь.

— Ага. Я тоже разбираюсь кое в чем. В прошлый раз ты Рахманинова играла. «Элегию»!

Ася замерла.

Он знал «Элегию»? Он узнал её? Невероятно! И что теперь?

— Ты ошибся, — сказала она деревянным голосом и отошла от двери.

— Не думаю. У меня слух хороший. Ну, то, что от него осталось.

Она не ответила. Сердце колотилось где-то в горле от этого странного диалога сквозь закрытую дверь.

— Эй, — позвал парень через минуту. — Ты ещё там?

Ася молчала.

— Ладно. Спасибо за сыр. Представь себе, я его съем с удовольствием. Назло тебе. И вообще, сыр просто отличный!

Шаги. Хлопок двери. Тишина.

Ася стояла в прихожей и смотрела на собственную дверь, как на предателя. За дверью было тихо. Только где-то наверху Карповы укладывали ревущих детей, а собака во дворе лаяла на пустоту.

Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала кусочек того самого вонючего мюнстера, который предусмотрительно оставила себе. Отрезала тонкий ломтик. Съела стоя, глядя в тёмное окно соседа-барабанщика.

Где-то там, в темноте маленькой квартирки, был он. И он был прав.

Сыр просто отличный.

Всё началось с графика. Ася — методичная, привыкшая раскладывать по нотам даже собственный гнев — распечатала на стареньком принтере объявление и повесила его в подъезде на доску для коммунальных нужд.

ЧАСЫ ТИШИНЫ

С 22:00 до 08:00 — громкие звуки запрещены.

С 08:00 до 22:00 — громкие звуки нежелательны.

Убедительная просьба соблюдать!

И подпись внизу - квартира 12.

Объявление провисело ровно четыре часа. Когда Ася вернулась с пар, поверх её аккуратного текста красовалась надпись, написанная чёрным маркером — размашисто, с летящими хвостами букв, выдающими человека, который привык писать как попало.

ЧАСЫ РОКА

С 18:00 до 22:00 — можно всё!

С 22:00 до 08:00 — ну, мы постараемся.

С 08:00 до 18:00 — ПЕРЕЖИВЁШЬ!!!

Подпись - квартира 13

Внизу кто-то из соседей приписал карандашом: «Ребята, поженитесь уже и не мучайте дом».

Ася покраснела от негодования, скомкала объявление и выбросила в мусоропровод.

На следующий день Матвей повесил новое: «ТИШИНА УБИВАЕТ. РОК СПАСАЕТ. Подпись: твой сосед».

Ася ответила: «ТУПОСТЬ — НЕ ДИАГНОЗ, А ОБРАЗ ЖИЗНИ. Подпись: та, что напротив».

Баба Зоя, консьержка, божий одуванчик с внешностью бабушки Красной Шапочки и характером волка, сожравшего ее, начала вести счёт этой странной битвы двух квартир.

— Два-ноль в пользу девочки, — объявила она однажды утром, когда Ася спускалась за хлебом. — Он вчера поздно закончил, а ты с утра Моцарта врубила. Красиво, кстати. Но громко. Не делай так больше, соседи уже жалуются на вас обоих.

— Спасибо, Зоя Павловна, — ответила Ася, не зная, как реагировать на такую поддержку.

— Скажу по секрету — я за тебя болею. — баба Зоя хитро прищурилась, — Он, конечно, парень видный, но новенький здесь. Черт его разберет, какой он на самом деле. А ты уже наш человек, давняя жиличка. И все равно, лучше не шуми по утрам, не создавай себе проблем, девочка.

Ася сдержанно улыбнулась и вышла на улицу. У подъезда стоял мопед вредного соседа — древняя «Ява» мышиного цвета, которую он, судя по всему, чинил по ночам, когда не играл на барабанах. К рулю был примотан скотчем какой-то самодельный держатель для телефона.

Ася прошла мимо, стараясь не смотреть. Но она почуяла запах. Мопед пах бензином и ещё чем-то — резким, мужским, незнакомым.

Почему-то от этого запаха у нее по спине пошли мурашки.

Вечером того же дня война перешла на новый уровень.

Ася сидела за пианино и пыталась работать над «Анатомией тишины». Проект буксовал — диктофонные записи были безнадёжно испорчены шумом, а новых делать не хотелось. Вдохновение, эта капризная сволочь, покинуло её в тот самый момент, когда в доме появился этот чёртов барабанщик.

Ася наигрывала правой рукой простую мелодию — что-то минорное, ещё безымянное, из разряда «может, пригодится». Левая рука лежала на коленях. Окно было приоткрыто — сентябрь стоял тёплый, почти летний. Осенний воздух приятно пах прелыми листьями.

И тут вдруг из окна напротив донеслось ритмичное постукивание.

Ася вздрогнула, подняла голову.

Матвей стоял у подоконника и барабанил пальцами по раме. Не играл — именно барабанил, как делают люди, которым нечем занять руки. Но ритм был сложный, ломаный, с акцентами не на те доли, на которые ждёшь.

Он смотрел прямо на неё.

Ася опустила глаза на клавиши. Продолжила играть. Мелодия текла — медленная, чуть печальная, без чёткого ритмического рисунка.

Он подстроился. Она не сразу это поняла. Просто в какой-то момент осознала, что его пальцы отбивают не случайный ритм — он аккомпанирует ей. Вступает в паузы. Заполняет тишину между нотами. Это было необычно!

Асю будто пронзил электрический разряд. Она сбилась.

Матвей тоже остановился.

Она вскинула голову и встретила его взгляд — насмешливый, но не злой. Скорее изучающий. Он смотрел на неё так, будто ждал ответа.

И она ответила - с грохотом захлопнула крышку пианино, встала, подошла к окну и демонстративно закрыла створку. Потом задёрнула штору. Потом — для верности — включила на телефоне белый шум и вставила наушники.

Но даже сквозь шум она слышала, как он смеётся.

А может, ей это просто показалось?

Не показалось!

Три метра воздуха. И никакой приватности.

На следующий день Ася нашла на своем подоконнике с внешней стороны — он что, по карнизу ходил?! — пакетик с берушами. К пакетику была примотана записка: «Вдруг пригодятся. Бесплатно. Сосед».

Ася выбросила беруши в мусорное ведро. Она не могла справиться с негодованием.

Дурак! Что он о себе возомнил?

Вечером она заказала через интернет коробку вонючего сыра с доставкой на адрес соседа. Пусть наслаждается!

Доставка пришла на следующий день. Матвей вышел забирать заказ в подъезд, и Ася слышала сквозь закрытую дверь, как он матерится.

— Ты серьезно?! — крикнул он, и голос эхом разнёсся по лестничной клетке. — Сыр?! Он воняет носками!

— Все для тебя! — осмелев, крикнула в ответ Ася.

Пауза. Потом — смех. Короткий, удивлённый, будто он сам не ожидал, что она умеет так огрызаться.

— Ладно, — донеслось из-за двери. — Один-один.

— Что?

— Счёт, говорю, один-один. Утром был два-ноль, но из-за сыра пересчитаем, я скажу баб Зое.

Ася фыркнула.

— Я не играю в твои игры!

— Ну да, конечно. Поэтому ты заказала сыр. Слушай, а он реально бомбически воняет. Ты какой сорт выбрала?

— Это мюнстер, — сказала Ася и тут же пожалела об этом.

Не надо было показывать, что она разбирается. Это было слишком близко к «мы говорим на одном языке».

За дверью повисла тишина.

— Мюнстер, точно, — повторил Матвей задумчиво. — А ты, значит, разбираешься. Интересно.

— Ничего я не разбираюсь.

— Ага. Я тоже разбираюсь кое в чем. В прошлый раз ты Рахманинова играла. «Элегию»!

Ася замерла.

Он знал «Элегию»? Он узнал её? Невероятно! И что теперь?

— Ты ошибся, — сказала она деревянным голосом и отошла от двери.

— Не думаю. У меня слух хороший. Ну, то, что от него осталось.

Она не ответила. Сердце колотилось где-то в горле от этого странного диалога сквозь закрытую дверь.

— Эй, — позвал парень через минуту. — Ты ещё там?

Ася молчала.

— Ладно. Спасибо за сыр. Представь себе, я его съем с удовольствием. Назло тебе. И вообще, сыр просто отличный!

Шаги. Хлопок двери. Тишина.

Ася стояла в прихожей и смотрела на собственную дверь, как на предателя. За дверью было тихо. Только где-то наверху Карповы укладывали ревущих детей, а собака во дворе лаяла на пустоту.

Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала кусочек того самого вонючего мюнстера, который предусмотрительно оставила себе. Отрезала тонкий ломтик. Съела стоя, глядя в тёмное окно соседа-барабанщика.

Где-то там, в темноте маленькой квартирки, был он. И он был прав.

Сыр просто отличный.

Всё началось с графика. Ася — методичная, привыкшая раскладывать по нотам даже собственный гнев — распечатала на стареньком принтере объявление и повесила его в подъезде на доску для коммунальных нужд.

ЧАСЫ ТИШИНЫ

С 22:00 до 08:00 — громкие звуки запрещены.

С 08:00 до 22:00 — громкие звуки нежелательны.

Убедительная просьба соблюдать!

И подпись внизу - квартира 12.

Объявление провисело ровно четыре часа. Когда Ася вернулась с пар, поверх её аккуратного текста красовалась надпись, написанная чёрным маркером — размашисто, с летящими хвостами букв, выдающими человека, который привык писать как попало.

ЧАСЫ РОКА

С 18:00 до 22:00 — можно всё!

С 22:00 до 08:00 — ну, мы постараемся.

С 08:00 до 18:00 — ПЕРЕЖИВЁШЬ!!!

Подпись - квартира 13

Внизу кто-то из соседей приписал карандашом: «Ребята, поженитесь уже и не мучайте дом».

Ася покраснела от негодования, скомкала объявление и выбросила в мусоропровод.

На следующий день Матвей повесил новое: «ТИШИНА УБИВАЕТ. РОК СПАСАЕТ. Подпись: твой сосед».

Ася ответила: «ТУПОСТЬ — НЕ ДИАГНОЗ, А ОБРАЗ ЖИЗНИ. Подпись: та, что напротив».

Баба Зоя, консьержка, божий одуванчик с внешностью бабушки Красной Шапочки и характером волка, сожравшего ее, начала вести счёт этой странной битвы двух квартир.

— Два-ноль в пользу девочки, — объявила она однажды утром, когда Ася спускалась за хлебом. — Он вчера поздно закончил, а ты с утра Моцарта врубила. Красиво, кстати. Но громко. Не делай так больше, соседи уже жалуются на вас обоих.

— Спасибо, Зоя Павловна, — ответила Ася, не зная, как реагировать на такую поддержку.

— Скажу по секрету — я за тебя болею. — баба Зоя хитро прищурилась, — Он, конечно, парень видный, но новенький здесь. Черт его разберет, какой он на самом деле. А ты уже наш человек, давняя жиличка. И все равно, лучше не шуми по утрам, не создавай себе проблем, девочка.

Ася сдержанно улыбнулась и вышла на улицу. У подъезда стоял мопед вредного соседа — древняя «Ява» мышиного цвета, которую он, судя по всему, чинил по ночам, когда не играл на барабанах. К рулю был примотан скотчем какой-то самодельный держатель для телефона.

Ася прошла мимо, стараясь не смотреть. Но она почуяла запах. Мопед пах бензином и ещё чем-то — резким, мужским, незнакомым.

Почему-то от этого запаха у нее по спине пошли мурашки.

Вечером того же дня война перешла на новый уровень.

Ася сидела за пианино и пыталась работать над «Анатомией тишины». Проект буксовал — диктофонные записи были безнадёжно испорчены шумом, а новых делать не хотелось. Вдохновение, эта капризная сволочь, покинуло её в тот самый момент, когда в доме появился этот чёртов барабанщик.

Ася наигрывала правой рукой простую мелодию — что-то минорное, ещё безымянное, из разряда «может, пригодится». Левая рука лежала на коленях. Окно было приоткрыто — сентябрь стоял тёплый, почти летний. Осенний воздух приятно пах прелыми листьями.

И тут вдруг из окна напротив донеслось ритмичное постукивание.

Ася вздрогнула, подняла голову.

Матвей стоял у подоконника и барабанил пальцами по раме. Не играл — именно барабанил, как делают люди, которым нечем занять руки. Но ритм был сложный, ломаный, с акцентами не на те доли, на которые ждёшь.

Он смотрел прямо на неё.

Ася опустила глаза на клавиши. Продолжила играть. Мелодия текла — медленная, чуть печальная, без чёткого ритмического рисунка.

Он подстроился. Она не сразу это поняла. Просто в какой-то момент осознала, что его пальцы отбивают не случайный ритм — он аккомпанирует ей. Вступает в паузы. Заполняет тишину между нотами. Это было необычно!

Асю будто пронзил электрический разряд. Она сбилась.

Матвей тоже остановился.

Она вскинула голову и встретила его взгляд — насмешливый, но не злой. Скорее изучающий. Он смотрел на неё так, будто ждал ответа.

И она ответила - с грохотом захлопнула крышку пианино, встала, подошла к окну и демонстративно закрыла створку. Потом задёрнула штору. Потом — для верности — включила на телефоне белый шум и вставила наушники.

Но даже сквозь шум она слышала, как он смеётся.

А может, ей это просто показалось?

Не показалось!

Три метра воздуха. И никакой приватности.

На следующий день Ася нашла на своем подоконнике с внешней стороны — он что, по карнизу ходил?! — пакетик с берушами. К пакетику была примотана записка: «Вдруг пригодятся. Бесплатно. Сосед».

Ася выбросила беруши в мусорное ведро. Она не могла справиться с негодованием.

Дурак! Что он о себе возомнил?

Вечером она заказала через интернет коробку вонючего сыра с доставкой на адрес соседа. Пусть наслаждается!

Доставка пришла на следующий день. Матвей вышел забирать заказ в подъезд, и Ася слышала сквозь закрытую дверь, как он матерится.

— Ты серьезно?! — крикнул он, и голос эхом разнёсся по лестничной клетке. — Сыр?! Он воняет носками!

— Все для тебя! — осмелев, крикнула в ответ Ася.

Пауза. Потом — смех. Короткий, удивлённый, будто он сам не ожидал, что она умеет так огрызаться.

— Ладно, — донеслось из-за двери. — Один-один.

— Что?

— Счёт, говорю, один-один. Утром был два-ноль, но из-за сыра пересчитаем, я скажу баб Зое.

Ася фыркнула.

— Я не играю в твои игры!

— Ну да, конечно. Поэтому ты заказала сыр. Слушай, а он реально бомбически воняет. Ты какой сорт выбрала?

— Это мюнстер, — сказала Ася и тут же пожалела об этом.

Не надо было показывать, что она разбирается. Это было слишком близко к «мы говорим на одном языке».

За дверью повисла тишина.

— Мюнстер, точно, — повторил Матвей задумчиво. — А ты, значит, разбираешься. Интересно.

— Ничего я не разбираюсь.

— Ага. Я тоже разбираюсь кое в чем. В прошлый раз ты Рахманинова играла. «Элегию»!

Ася замерла.

Он знал «Элегию»? Он узнал её? Невероятно! И что теперь?

— Ты ошибся, — сказала она деревянным голосом и отошла от двери.

— Не думаю. У меня слух хороший. Ну, то, что от него осталось.

Она не ответила. Сердце колотилось где-то в горле от этого странного диалога сквозь закрытую дверь.

— Эй, — позвал парень через минуту. — Ты ещё там?

Ася молчала.

— Ладно. Спасибо за сыр. Представь себе, я его съем с удовольствием. Назло тебе. И вообще, сыр просто отличный!

Шаги. Хлопок двери. Тишина.

Ася стояла в прихожей и смотрела на собственную дверь, как на предателя. За дверью было тихо. Только где-то наверху Карповы укладывали ревущих детей, а собака во дворе лаяла на пустоту.

Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала кусочек того самого вонючего мюнстера, который предусмотрительно оставила себе. Отрезала тонкий ломтик. Съела стоя, глядя в тёмное окно соседа-барабанщика.